Вторжение - Иван Валерьевич Оченков

солдаты подались назад, стремясь поскорее укрыться от гибельного огня неприятеля. Но все же продолжали держать строй.

Увидев их отступление, британцы не замедлили вернуться на свои прежние позиции. Правда сейчас вместо обескровленных бригад Кодрингтона и Буллера, вперед двинулись свежие дивизии Лесси-Эванса и герцога Кембриджского.

Глава 17

В первых рядах атакующих англичан оказались старейшие в их армии полки — Гренадерский и Колдстримский, а также шотландские стрелки из бригады Бентинга. Надо отметить, что в отличие от тех же французов или нас многогрешных, большинство британских полков состояло из одного батальона. Остальные входившие в них подразделения остались в местах постоянной дислокации в метрополии или колониях. Так что звучало все это грозно, но по факту бригада даже несколько уступала любому нашему полнокровному пехотному полку.

Тем не менее, их солдаты были отлично вооружены и недурно обучены, а офицеры отличались завидным хладнокровием. Несмотря на действие нашей артиллерии, упорно продвигались вперед. Вскоре они перебрались через реку и оказались в непосредственной близости от наших укреплений, явно провоцируя егерей на новую контратаку, однако поредевшие батальоны русских остались в люнетах.

За всеми этими событиями с Курганной высоты внимательно наблюдали несколько генералов. Но если Меншиков оставался по-прежнему безучастным, то Горчаков с Квицинским заметно нервничали.

— Ваша светлость, не следует ли подкрепить нашу передовую линию? — первым не выдержал начальник 16-й дивизии.

— А что на левом фланге? — непонимающе посмотрел на него главком.

— У его императорского высочества все хорошо. Все атаки французов отбиты с большими потерями. А батарея на Замковой горе потопила один из пароходов союзников.

— Вот и славно, вот и хорошо… — задумчиво пробормотал Александр Сергеевич, — жаль только поправить ничего нельзя!

Что Меншиков хотел этим сказать, никто так и не понял, но переспрашивать не решились.

— Эдак британцы скоро на штурм пойдут, — вздохнул Горчаков, разглядывая на приготовившиеся к атаке вражеские колонны. Время от времени, русские ядра и гранаты достигали их, всякий раз вырывая из плотного строя одетые в красные мундиры фигуры, но затем они снова смыкались и продолжали упорно идти вперед.

«В эдаких мундирах крови-то, наверное, совсем не видать» — мелькнула в голове генерала странная мысль. Однако нужно было что-то делать, и Горчаков решился.

— Онуфрий Александрович, извольте приказать командиру Владимирского полка, немедленно отправить два батальона в первую линию. Пусть поддержат егерей.

— Слушаюсь! — тут же отозвался Квицинский и отдал необходимые распоряжения, но…

Первому ординарцу, можно сказать, повезло. Одно из перелетевших через русские позиции ядер убило под ним лошадь. Сам офицер, к счастью, остался невредим, но решил вернуться, что взять заводного коня и потерял время. Рассердившийся на это Квицинский, велел передать пакет другому и тот почти достигнув позиций Владимирского полка, погиб от шальной пули. Тем не менее, приказ вскоре был доставлен, и командир «владимирцев» Ковалев начал строить своих подчиненных для атаки.

Тем временем, англичане добрались-таки до позиции егерей и, видя, что те не собираются контратаковать ударили сами. Быстро поднявшись по склону, они ворвались в люнет и выбили оттуда совершенно деморализованных егерей, после чего попытались закрепиться.

Но поскольку люнеты в отличие от редутов или бастионов изначально не имели замыкающих их с тыла ретраншементов, сделать это оказалось непросто. Во-первых, на них сразу же перенесли огонь все близлежащие батареи, включая Морскую на Телеграфном холме и находящуюся в резерве «батарейную». Во-вторых, вскоре перед ними оказались два батальона «владимирцев». Казалось еще не много и англичане сами очистят с таким трудом занятые позиции, но…

Наступавшие на захваченные укрепления батальоны перекрыли сектора стрельбы нашей артиллерии, тем самым заставив пушки на время замолчать. Англичане же, наоборот взбодрились и встретили атакующих плотными залпами. Вдобавок, на помощь к гренадерам подоспели шотландские стрелки, и обошли атакующую пехоту с фланга.

Этого и без того понесшие большие потери 3-й и 4-й батальоны Владимирского полка вынести уже не смогли и начали медленно пятиться назад, все так же не давая стрелять пушкам.

В особенно сложной ситуации оказалась резервная батарея. Находясь ближе прочих к противнику, она не могла вести огонь, но сама при этом находилась под постоянным обстрелом вражеских стрелков. Которые с каждой минутой оказывались все ближе, и могли внезапным ударом захватить практически лишенные прикрытия орудия.

Видя это, командир артиллерийской бригады полковник Шульман приказал своим подчиненным оставить позицию и отступить. Часть ездовых, к тому времени оказалась перебитой, лошади двух передков оставшиеся без управления шарахнулись в сторону и унеслись в сторону врага, отчего два орудия пришлось-таки бросить. Но остальным каким-то чудом все же удалось спастись и вывести вверенное им «казенное имущество». Сами англичане в запале боя почему-то даже не пытались их остановить.

Видя все это, привыкший полагаться на мнение начальства Горчаков, в отчаянии обернулся к Меншикову, но тот продолжал безучастно молчать. Сообразив, что принимать решение и нести за него ответственность придется самому, генерал пришпорил коня и, не тратя времени на передачу сигналов, понесся к двум оставшимся батальонам Владимирского полка.

— Братцы! — несколько бессвязно закричал он, оказавшись перед их строем. — Враг вот-вот прорвет фронт. А там пушки! А за ними Севастополь… Не посрамим же отечества… За мной!

Солдаты, видя перед собой генерала, громко закричали «ура», после чего тот спешился и со шпагой в руке пошел впереди, очевидно решив для себя, что «мертвые сраму не имут». За ним дружно, как один человек, стеной двинулись оба ощетинившихся штыками батальона. Без возгласов и криков, молча, как на параде печатая шаг и держа равнение, «владимирцы», так и не сделав ни одного выстрела, обрушились на врага и в скоротечной схватке выбили элитную британскую пехоту сначала из захваченного артиллерийского эполемента, а потом на его плечах ворвались в оставленный егерями люнет.

Никак не ожидавшие подобного отпора английские гренадеры и стрелки дрогнули и откатились на свой берег, усеяв русские укрепления и обращенный к ним склон своими павшими товарищами.

— Да что, черт возьми, там творится! — прорычал обычно невозмутимый Раглан. — Это не война, а какая-то бойня…

— Московиты потеряли куда больше, — имел неосторожность возразить недавно присоединившийся к штабу Раглана британский разведчик или шпион, тут с какой стороны посмотреть, майор Мэррин, но нарвался на гневную отповедь своего командующего.

— Может вы не заметили, сэр, но мы находимся на некотором удалении от нашего славного острова, и не имеем возможности своевременно пополнять армию! В то время как русские сейчас на своей земле, которая просто кишит