Морской змей - Татьяна Воронцова

Улыбнулся краешками рта.

– Признаю, это впечатляет.

Венсан, не отрываясь, молча смотрел на диск.

– Это то, что я думаю?

Филипп Торанс кивнул:

– Да. Помнится, ты хотел кое-что выяснить для себя. Тебя интересовало, знал ли я, – это первое. И второе – одобрял ли я планы Сенье относительно захвата группы. В обоих случаях ответ «да».

Венсан слегка побледнел. Перевел взгляд с диска на лицо своего отца.

– Ты одобрил план захвата группы, заранее зная ее состав. Я правильно понял?

– Да.

Протянув кровоточащую руку, Венсан осторожно взял диск двумя пальцами, как будто тот был вымазан ядом. Лицо его так страшно застыло, что Морис не выдержал и дважды окликнул его по имени:

– Венсан! Венсан!..

Лизу охватила дрожь. Поведение Венсана, Мориса и даже Франсуазы красноречиво свидетельствовало о том, что им все известно. Кевин стоял отвернувшись, и насчет него ничего нельзя было сказать наверняка. Но она-то, она! Она была единственной, кто ничего не понимал. Объяснит ли ей кто-нибудь, что происходит?

– Венсан, – робко окликнула она, глядя на диск, как и все остальные. – Что это?

Он повернул голову. В остекленевшем взгляде вспыхнуло узнавание. Лиза. Элизабет. Женщина с сапфировыми глазами. Русская жена.

– Все в порядке, Лиз. Не волнуйся.

Морис уже стоял рядом, готовый выполнить любое его приказание. Немного подумав, Венсан протянул ему диск:

– Возьми. Подержи пока у себя.

В кармане у Мориса зазвонил телефон. Взглянув на дисплей, он нахмурился, но все же ответил. Это был очень странный разговор. Морис молча слушал своего собеседника, а стоящие рядом люди внимательно следили за выражением его лица. Было ясно, что и на этот раз все имеют четкое представление о происходящем и только Лиза, как всегда, вынуждена строить догадки. Нет, это невыносимо! На прощание Морис произнес одно только слово: «Soit», после чего вернул трубку обратно в карман и посмотрел на Венсана:

– Это Легран. Он едет сюда.

Филипп Торанс издал отрывистый смешок, что-то вроде низкого «Хо!», и взглянул на сына с насмешливым сочувствием:

– Сегодня у тебя тяжелый день.

– Только не нервничай, ладно? – сказал Морис, тоже начиная выглядеть виноватым, как незадолго до этого Кевин. – Я сам его встречу.

– Что ему нужно? – раздраженно спросила Франсуаза, отбрасывая волосы со лба.

Ей никто не ответил.

Не зная, как привлечь внимание Венсана, Лиза подошла и обняла его прямо при всех. Сейчас он отнюдь не производил впечатление человека, способного сдвинуть горы, наоборот, его хотелось пустить под крыло, где он смог бы хоть немного отдохнуть от грязи и жестокости этого мира. Что-то мягко толкнуло ее изнутри, и она прошептала по-русски:

– Я люблю тебя.

– Скажи еще раз, – попросил он, заглядывая ей в глаза.

Она сказала. Сказала раз, другой... Морис удалился вслед за Филиппом Торансом, но вскоре опять вышел на веранду и остался стоять в стороне.

– Эти мужчины! – с улыбкой произнесла Франсуаза, широко раскрывая объятия, чтобы поместить туда всех сразу. – Не знаю, поумнеют они когда-нибудь или нам придется до старости терпеть их тщеславие, эгоизм, высокомерие и упрямство.

– Ну-ну, дорогуша, не стоит принимать так близко к сердцу.

– Я думала, это уже в прошлом!

– Это и было в прошлом. Но я неожиданно вернулся из добровольного изгнания, и прошлое вернулось тоже, чтобы корчить свои привычные гримасы. Ничего, скоро я уеду, и все образуется.

– Думаешь, это выход? Вон Кевин хочет что-то сказать...

Венсан прикусил зубами сигарету и, шаря по карманам в поисках зажигалки, мрачно посмотрел на своего родственника.

– Извини, старик, – начал тот, испытывая неловкость от необходимости произносить все эти слова, которые все равно не помогут делу. – Кажется, я свалял дурака. Черт, я должен был догадаться, что все так и будет!

Венсан молча цедил дым сквозь зубы.

– Ну что ты молчишь? – воскликнул Кевин, стоя перед ним с несчастным видом. – Скажи что-нибудь. Скажи, что я чертов ублюдок...

– А смысл?

– Ну врежь мне, что ли!

– Что за навязчивая идея? – пожал плечами Венсан. – Я, конечно, могу врезать тебе, но поверь, ты этому не обрадуешься.

– Я-то нет, но если это доставит тебе удовольствие...

– Я не получаю удовольствия, избивая людей, Кевин. – Для описания теперешнего настроения Венсана лучше всего подходили слова «яростное веселье». – Я получаю удовольствие, укладывая их в постель. Так что, сговоримся?

– Держи карман шире! Довольно того, что ты трахал мою жену.

– Франсуаза! – повысил голос Венсан.

– Что?

– Я тебя трахал?

Она скорчила недовольную гримаску:

– Что за чушь! Нет, конечно.

– Итак, – произнес Венсан, не спуская глаз с лица Кевина, – будем считать вопрос закрытым.

Но того уже понесло.

– Так я тебе и поверил! Вы ежедневно вылизывали друг друга, как две кошки, и ты ни разу ей не засунул? Брехня!

Бросив сигарету, Венсан повернулся в его сторону:

– Ты что, плохо слушал? Ты плохо слушал, мать твою?

Они сшиблись, как два бизона, с ревом и рычанием. Несколько секунд пребывали в состоянии неустойчивого равновесия, держа друг друга за горло и издавая всевозможные звуки джунглей, после чего обнялись, с хохотом сползли вниз по стеночке и уселись прямо на каменный пол.

– Ну вот, – удовлетворенно заметил Венсан, – теперь у меня опять хорошее настроение.

Услышав шум подъезжающего автомобиля, Лиза обернулась, и вместе с ней обернулись Морис с Франсуазой. Шикарный черный «порше», описав полукруг, плавно затормозил у крыльца. Венсан подглядывал за ним через просвет между стойками балюстрады.

– Не пойдешь? – глядя на него сверху вниз, спросил Морис.

Он чуть помедлил.

– Может, попозже.

Кивнув, Морис направился к лестнице. Оставшиеся на веранде в молчании следили за тем, как он спускается по ступеням навстречу стройному молодому мужчине в отлично сшитом льняном, с легкой помятостью, костюме, обменивается с ним приветствиями, пожимает протянутую руку. Вежливо здоровается с выбравшейся из салона яркой женщиной с медно-красными волосами и ведет обоих к распахнутым дверям ресторана. Где-то на полпути незнакомец внезапно замедлил шаг и бросил пристальный взгляд в сторону маленькой компании, напоминающей коллекцию фигур из музея мадам Тюссо. Даже издалека было видно, до чего он хорош: густые темные волосы, темные брови, синие глаза. Правда, выражение лица у него было какое-то затравленное, словно он опасался, что его с минуты на минуту с позором вышвырнут вон.

– Смотри-ка, у него новая подружка, – заметила Франсуаза.

Венсан разжал губы:

– Это не подружка, это жена. Морис говорил, он женился в июне. Дочка какого-то продюсера или режиссера... я плохо слушал и ничего не помню.

– Какой ты злой!

Он улыбнулся одними губами.

– Неужели?

– Не злой, но... беспощадный.

– Еще скажи, что это смешно по прошествии стольких лет.

– Нет, это не смешно, – промолвила Франсуаза с глубокой печалью. – Это страшно. – И ни с того ни с сего добавила: – Бедное человечество!

Невольно Лиза почувствовала жалость к этому элегантному, ухоженному мужчине, по неизвестной причине утратившему благосклонность Венсана. Что он мог натворить? Увести подружку? Или... Чуть раньше, за столиком Франсуаза сказала ей: «Он может сделать тебя счастливой, но не вздумай играть его чувствами. Я говорю это не как его сестра, а как женщина. Он любит тебя, это очевидно. Постарайся не утратить его любовь. Сейчас он нежен, не так ли? Знаю, знаю... Но помни: он умеет быть жестоким. Очень жестоким». – «Я в курсе». – «В сущности, от тебя требуется только одно – верность. Он способен простить все, но не преступление против любви. Такой уж он человек».

Стоя перед зеркалом в выложенной бежевым кафелем дамской комнате, Франсуаза расчесывала свои длинные волосы и болтала, не выпуская изо рта сигарету:

– ...и тогда я подумала: какого черта я должна это терпеть? Позвонила Венсану, он приехал, помог мне собрать вещички и отвез обратно к родителям. Мама очень обрадовалась, она этого пройдоху терпеть не могла, к счастью, у нас не было детей... так я снова стала свободной женщиной.

Лиза рассеянно слушала ее, думая о своем. Кое-что ускользало от ее понимания. Странное поведение Венсана во время передачи диска (это то, что я думаю?)... строчки из Рембо (признаю, это впечатляет)... страдальческое выражение лица Франсуазы при упоминании о неких событиях, повлекших за собой окончательный разрыв отношений между сыном и отцом (я думала, это в прошлом!)... А теперь еще этот тип на «порше» и его эффектная медноволосая жена. Морис позаботился о том, чтобы их столик оказался как можно дальше от столика молодоженов, но оба они постоянно шарили глазами по залу, и вид у них при этом был довольно жалкий. Темноволосый красавец был знаком с большинством из гостей, некоторые даже специально подходили перекинуться с ним словечком, что вызывало еле заметный румянец на его бледном лице, но потом он опять оставался наедине со своей законной половиной и вновь принимался страдать, как какой-нибудь Тристан.