Будь моей ошибкой - Мария Фирсова

с места сдвинуться не смогла, стояла и слезы катились горохом по щекам.

Приложила ладони к своему животу, словно малыша почувствовать так пыталась, собралась с духом, сделав глубокий вдох и подняла взгляд на Артема.

Сложно было, очень. И больно, меня будто без ножа резали, забыв напрочь об анестезии. Но все нутро мое тянулось к этому мужчине. И как противостоять своим желаниям?! Отбросила окончательно все оковы, переступила и шагнула навстречу. Утонула в его объятиях, сладких, родных. Вдохнула знакомый аромат кожи, уткнувшись носом в шею.

— Любимый мой, — слова слетели с губ, а я все крепче и крепче прижималась к нему, понимая, что роднее человека в моей жизни, наверное, никогда и не было.

— Что случилось? Ну ты чего слезы льешь?! Оля, — гладил он меня по спине, целуя в макушку.

А я цеплялась за него пальцами, как в тот день. С остервенением, жадностью, несмотря на то, что жить тогда не хотела. И как только сразу его не узнала. Странно… неужели он так сильно изменился за это время. Ведь глаза…нет. Что-то иное теперь было во взгляде Кузьмина. Он сам стал другим.

— Это будет непросто, — смахивая слезы с ресниц, произнесла я на выдохе. — Мне столько сказать тебе необходимо, хотя… ты ведь знаешь мою историю.

Артем вздрогнул, я отчетливо это ощутила всем телом. Какая-то вибрация пронеслась, но ни в коем случае я бы теперь не отпустила его руку.

— Знаю, — выдохнул он. — Оль, может, не стоит ворошить прошлое?!

Я замотала головой, глядя пристально в его глаза. И то, что видела там, поражало. Он боялся, боялся так же, как и я, но ни за что не отказался бы от меня. И если бы я взбрыкнула сейчас, уйдя на все четыре стороны, он бы превратился в ветер и все равно вернул бы меня сюда. Улыбнувшись неизвестно чему, я встала на носочки и прижалась губами к его губам. Закрыла глаза, зажмурилась, словно впуская в наш мир что-то новое. Возможно, истину. Самую настоящую, ведь все козыри были биты, и теперь между нами не было этого страшного прошлого. Одного на двоих.

— Не стоит, Артем, но я должна перед тобой извиниться.

— За что? — изумился он.

— За ненависть. Все эти годы я ненавидела человека, который спас мне жизнь. Пожертвовал многим, ради кого и чего?! — усмехнулась я, покачав головой.

Кузьмин двумя пальцами коснулся моего подбородка, заставляя посмотреть в его глаза.

— Ради любви, Оль, — тихо промолвил Артем, — и, если бы необходимо было еще ринуться туда, я бы сделал это без сожаления.

— Но из-за меня ты потерял ногу, — прикусывая губу, всплеснула я руками.

Так хотелось обхватить свою голову руками и взвыть. Господи, смогу ли я когда-нибудь вернуть ему этот долг?! По силам ли мне?!

— И приобрел больше, гораздо больше, — тень улыбки скользнула по его лицу.

И не злился, и даже грусти не было в его взоре, а ведь он сто пятьдесят тысяч раз проигрывал в голове сюжет, если бы…. Если бы тогда остался в стороне, сейчас бы его жизнь сложилась бы иначе. Видимо, почувствовав мои терзания, уловив ход мыслей, Артем провел костяшками пальцев по моей щеке, нежно улыбнувшись.

— Ты — лучшее, что было в моей жизни. Ты, Тимоха, наш ребенок и есть моя жизнь, и я головой готов пожертвовать только бы вы все рядом были.

— Артем, прости меня, — повиснув на его шее, прошептала жарко на ухо. — Пожалуйста, прости.

— Тише, хорошая моя. Тише. Все в прошлом. Впереди только лучшее, мы вдоволь уже нахлебались горя, давай просто будем счастливы.

— Ты меня сразу узнал, да?!

— Нет, Оль, долго сомневался, пытался ухватить нечто иллюзорное, словно что-то витало в воздухе, а в руки не давалось. А потом, потом… Сергеев, видя мои терзания, предложил узнать об этой девушке. В его силах было поднять документацию. И в тот вечер, когда ты рассказала правду…

— Ты узнал имя?!

— Да, пришло сообщение. Даниил словно был наготове, только ждал момента, чтобы все озвучить.

— Теперь легче, — отстраняясь от Артема, произнесла я: — Когда нет никаких препятствий, и, знаешь, внутри стало легче. Но мне сложно пока совладать со всем этим. Ведь так велика была ненависть, за всей этой гонкой на выживание я не видела очевидного. Столько внушала сама себе под влиянием Андреева, что лучше бы умерла тогда. Всем было бы лучше, останься я там, в этой расщелине. Только тебе было не плевать.

— Конечно, нет. Оль, наверное, иначе и быть не могло. Просто пути сошлись, вот так странно, да. Но кто мы?! Не нам решать, как всему быть. И я рад, искренне рад, что после всего этого дерьма, нашел тебя. Встретил, жалею лишь об одном, что уберечь тогда не смог от падения.

— Глупости, я сама виновата, Артем, сама… И мне необходимо сделать еще многое, чтобы исправить все. В первую очередь принять, что мой спаситель, мой мужчина и… — я запнулась.

— Не продолжай, я знаю.

— Да, — кивнула я, — все сосредоточилось в тебе.

— Мы справимся, — сжал он мою ладонь, глядя в полумраке коридора.

— Справимся, — эхом ответила, — теперь-то уж точно все преодолеем. Нам это по силам.

Глава 22. Артём

Вечерние сумерки сгущались над городом, заливая зимнее небо синевой, похожей так на акварельные краски. Я молча смотрел на индустриальные пейзажи за окном, предпочитая сосредоточиться мысленно на предстоящем разговоре. Оттягивать дальше — было просто невозможно. Пришел час икс, я отлично понимал, что, позволив сейчас дать заднюю, просто прощелкаю шанс на счастье для своей семьи. А мы, откровенно говоря, очень устали бегать по замкнутому кругу.

— Может, зря? — поинтересовался Даниил, скептически, кажется, реагируя на мое желание поговорить наедине с Андреевым.

— Нет, — уверенно заявил я, — сколько можно тянуть кота за яйца?! Ты б сам на моем месте давно бы уже шашкой махал.

— Вероятно. Поверь, я хочу не меньше твоего, чтобы все наладилось. Но и ты пойми, прижать мне его непросто. Пока непросто.

— Верю, и что-то подсказывает, что не так легко будет от него избавиться, — хмыкнув, произнес я с горечью.

— А вот тут я, пожалуй, могу кое-что сделать, — усмехнулся Сергеев, заставляя меня нахмуриться.

Что ему пришло в голову?! Судя по взгляду, ничего хорошего для Олега. Даниил умел удивлять, да и опыт — дело такое. За срок службы он достаточно насмотрелся на дегенератов и отморозков, и что-то мне подсказывало, что Андреева он причислял именно к этому ряду. Потому наверняка подстраховался, только вот бы знать как.

— Что ты