Весеннее обострение - Марина Добрынина

Бегу к фрейлинам. Буквально на лету показываю стражнику разрешение. Тот кивает и отходит в сторону. Стоп. А какая у нее комната? Останавливаюсь, смотрю на бумагу. Пятая! В уголочке помечено, что пятая. Ах, Аннет — добрая душа. Долго бы я свою «племянницу» здесь искал!

Без стука вхожу в комнату. Что здесь? Ага! Вот она, радость моя. Сидит у окна — пишет что-то. Писательница! Милая, нежная. Ну, поверни ко мне личико! Вот так лучше.

Хм, то ли испуг ее не красит, то ли что. Но что-то мне эта прелестница не кажется сегодня такой уж прелестной. Впрочем, я здесь, и иду в наступление.

— Сударь! — восклицает Селина, — кто Вы и что здесь делаете?

— Я пришел к тебе, драгоценная, — жизнерадостно заявляю я.

— Но кто Вас сюда пустил?

— А у меня есть разрешение, подписанное королевой. Вот оно.

Я машу в воздухе бумажкой, а сам подхожу ближе к девице. Она, наконец, догадывается встать.

— Я буду кричать, — предупреждает Селина дрожащим голосом.

— Так я же ничего не делаю! — удивляюсь я.

Пока не делаю. Пока. Протягиваю руку и касаюсь пальцами нежной розовой девичьей щечки.

— Сударь, — шепчет Селина и пытается отодвинуться. А некуда. За ней — окно. Перед ней — я. Хочет двинуться ко мне — не возражаю.

Ах да! Подарок! Быстро снимаю с пальца один из перстней.

— Возьми, — говорю, — милая. Это тебе.

Не берет. Тогда я кладу украшение на стол и чуть отодвигаюсь в сторону. Пусть полюбуется. Она и в самом деле глядит на перстень, как зачарованная.

Смотрит, смотрит… а потом вдруг пищит тихонечко так:

— Охрана.

Тихо ведь, зараза, пищит! Но в ту же секунду в комнату влетают аж четверо представителей дворцовой стражи. И среди них этот, который мне в глаз дал.

— Опять ты! — рычит он.

Принимаю надменный вид.

— В чем дело? — спрашиваю, — я имею полное право здесь находиться.

— Вам знаком этот человек? — спрашивает стражник у Селины, и та несколько истерично машет руками.

— Нет, — отвечает, — нет, я никогда его раньше не видела!

— Дядя, говоришь, — произносит стражник, предвкушающее улыбаясь. Догадываюсь, что он там предвкушает.

— Он принес мне перстень короля! — вдруг восклицает девица.

Стражник переводит взгляд на стол. Да, действительно, там лежит перстень короля — мой перстень. Парень резко бледнеет и смотрит уже на мои руки. А там перстней этих еще три штуки. И все королевские. И цепь на шее. Что в этом странного?!

— Откуда у тебя это? — спрашивает этот герой охраны, и тут я понимаю, что пора бежать. Какой у нас тут этаж? Третий? Неважно!

Отталкиваю Селину в сторону, вот оно, окно! И не успеваю. Не зря все же Коля орлов своих тренировал. На мою голову. Один из охранников хватает меня за локоть, я его отпихиваю, и тут же получаю от кого-то по загривку. Меня снова хватают, я отбиваюсь, я кричу что-то, получаю по лицу, под дых. Еще раз. И вот я уже стою, пытаясь отдышаться, с заломленными за спину руками.

Ах, прелестница, за что же ты так со мной?

Меня вытаскивают из комнаты Селины и ведут вниз. В тюрьму.

— Вы не смеете! — говорю я, — позовите Гарлана! Скажите ему…

В этот момент я получаю кулаком в живот, и, соответственно, теряю возможность договорить, что именно следует сообщить управляющему двора. Я и дышать-то толком не могу.

Меня заталкивают в камеру, предварительно обыскав и поснимав с меня все, состоящее из драгоценных металлов. Пуговицы на одежде оставили, хоть за это спасибо.

Хорошо хоть камера одиночная. Не хватало еще мне общения со всяким сбродом!

Получаю возможность немного подумать. Итак, что мне грозит? При самом плохом раскладе. Предположим, мне будет выдвинуто обвинение в краже. Руки ворам в нашем королевстве давно уже не рубят. С моей, кстати, подачи. Так что светит мне либо порка на площади, либо тюремное заключение. Впрочем, одно другого не исключает. Ужас. Хотя о чем я? Я же, предположительно, украл не мешок пшеницы, а королевские драгоценности! А за это я могу и головы лишиться.

Ну где же Гарлан?! Гарлан…

А времени на размышления-то мне дали всего ничего. Появляются новые персонажи — уже из тюремной охраны, судя по форме, и волокут меня опять куда-то. Стоп. Не понял. В пыточную?! Я не хочу! Не хочу!!!

По пути меня снова бьют, но несильно. Скорее для профилактики.

Меня и в самом деле заталкивают в пыточную. А там Сурик. Готов уже к работе. Деловой такой, в фартуке. Руки свои волосатые разминает. Прямо как маг-жестовик.

В углу замерли, ожидая команды, два суриковых подмастерья. Сыновья. У них это ремесло семейное.

Тоже в углу, но напротив, сидит секретарь. Как же, нужно ведь все запротоколировать.

— Ты меня не узнаешь? — спрашиваю у палача.

Сурик пристально меня разглядывает, а потом басит.

— Нет, Ваша милость, не узнаю. Раздевайтесь.

Обвожу помещение взглядом. Я здесь не в первый раз, но никогда еще мне не приходилось представлять, как все находящееся здесь оборудование может быть применено ко мне. Я всегда был с другой стороны процесса. Гляжу на жаровню, на плети, аккуратно разложенные на специальной полочке, на крюки и щипцы, о назначении некоторых могу только догадываться, и мне становится плохо. Настолько плохо, что, кажется, я близок к обмороку. Еще чего не хватало.

— Мне нужно поговорить с Гарланом, — говорю я, — он все может объяснить. Или со старым Мерлином.

— Позже, — соглашается Сурик, — все позже. Раздевайтесь, Ваша милость. Или Вам помочь?

— Не собираюсь я раздеваться! И помощь мне не нужна, — раздраженно бросаю я, — позовите Гарлана, я сказал!

Сурик вздыхает, бормочет что-то типа «всегда они так», и его помощники радостно, будто они полжизни этого ждали, бросаются ко мне. Здоровые, сволочи!

И трех минут не проходит, как я, полностью обнаженный, стою с поднятыми вверх руками. Запястья мои обвиты кожаными ремнями, прикрепленными к кольцам на потолке.

— Вы пожалеете об этом! — кричу я.

— Конечно-конечно, — соглашается Сурик и берет с полки плеть.

Это какое-то сумасшествие.

— Ваша милость, Вы откуда украшения-то взяли? — интересуется Сурик, и я рычу в ответ:

— Это мои украшения!

— Конечно-конечно, — бормочет под нос палач и заходит ко мне за спину.

Свист и…

— Постойте! — слышу я и открываю глаза.

О, Аннет. Драгоценная моя Аннет. Что же ты делаешь в пыточной? Разве к лицу тебе, милой моей незабудке, ходить по таким местам? А, может, ты меня узнала?

— Он сказал, откуда у него перстни? — интересуется королева у Сурика.

— Пока нет, — отвечает тот, — но мы только начали.

Аннет, придерживая рукой подол, обходит меня по кругу. Ну нет у меня родимых пятен! И родинок тоже нет! Неужели ты, дура такая, не помнишь, как я выглядел раньше?!