Весеннее обострение - Марина Добрынина

Саффа сразу отошла от нас, присела на диван и сделала вид, что ей интересно изучать рисунок на ковре.

А я… мне бы переживать, что мать моя неизвестно где сейчас находится, что Кардагол этот может и не воскресить отца, потому что мы бестолочи такие ответной клятвы с него не потребовали. В общем, я много о чем серьезном мог бы подумать, но вместо этого я смотрел на… Озерную Ведьму. И мысли мои были далеки от семейных дел.

Теперь мне была понятна тревога деда и его подозрения, что Саффа приворожить меня может. Ведь получилось у нее это с предком моим, Мерлином Первым, а он посильнее меня магом был, так что со мной такое проделать ей раз плюнуть. Вот и Кардагол намекал, что она «опять на те же грабли»… то есть теперь другого Мерлина приворожила — меня. Но зачем? У Мерлина Первого Озерная Ведьма артефакт ценный выманила, а у меня что? Тоже артефакт? Повелитель Порталов? И такое зло меня взяло! Не утруждая себя дальнейшими размышлениями, я сорвал артефакт с шеи и швырнул через всю комнату.

Саффа вздрогнула, когда Повелитель Порталов упал к ней на колени, и удивленно посмотрела на меня. Я постарался сохранить на лице холодное, отстраненное выражение. Надеюсь, мне это удалось. Хоть и с трудом. Все-таки приворожила она меня! Иначе, как еще объяснить мое состояние? Такое… неравнодушное.

— Забирайте, Саффа. Вы же этого хотели.

Удивленное выражение мгновенно исчезло с ее лица, черные глаза гневно вспыхнули голубым светом.

— Дурак ты, Эрраде! — прошипела она, и артефакт полетел в меня.

От неожиданности я не успел его поймать. Прямо в лоб мне прилетело кулоном этим с александритом. Да, я дурак. Потому, что ее за дуру принял. Ну, зачем ей нужен этот Повелитель Порталов, если она им воспользоваться не смогла бы, даже если бы магии не лишилась? Его же могут активировать только члены моей семьи по материнской линии. И она об этом знала. Об этом вообще все знают, даже не маги, потому что артефакт этот вещь известная, а мы из его свойств никогда тайны не делали.

— Да я дурак, — согласился я, — потому что понять не могу, что тебе от меня надо было? У меня, кроме Повелителя Порталов, ничего ценного нет.

И тут она меня по-настоящему испугала. Она заплакала. Нет, даже не так — с ней истерика случилась!

Юсар, который до этого с интересом наблюдал за происходящим, и то занервничал. В угол, уже ставший для него родным, забился, и молча на нас таращился. То есть на Саффу, которая одновременно плакала и выкрикивала странные вещи:

— Да давай, придуши меня, отомсти за поруганные чувства! Бедный несчастный мальчик! Приворожили его! Дурак! Такой же дурак, как и все остальные! Каким образом я, по-твоему, могу приворожить мага так, чтобы он сам этого не заметил? Почему вы все считаете, что во мне какая-то сила необычайная скрыта? И советники эти ваши, безмозглые идиоты! Всполошились — иномирка, кто знает, чего от нее ожидать! И Мерлин, трус несчастный, отрицать не стал, что приворожила я его.

— Не может быть! — вырвалось у меня.

— Конечно, не может! Я же такая коварная! Я же только и мечтаю, как бы кого-нибудь приворожить! У меня больше интересов никаких и быть не может, только привораживать направо и налево! И вот еще артефакты всякие коллекционировать! Ненавижу вас всех! Лучше бы Совет меня к смерти приговорил! И тебя ненавижу! Скотина, ты, Эрраде! Тупой осел!

Она еще много чего в мой адрес говорила и швырялась всем, что под руку попадется. В основном подушками, которых на диване много было. Парочку я поймал, остальные мимо пролетели, а одна мне в лицо угодила. Подействовало бодряще. Я вышел из ступора и шагнул к этой истерирующей вороне.

Не знаю, о чем она подумала, когда увидела, что я к ней направляюсь. Глаза у нее были такие, как будто она ожидала, что я ее ударю. За кого она меня принимает? А я за кого ее принимаю? Кажется, пришло время это выяснить.

И я ударил оглушающим.

Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Устроили балаган из смерти Терина.

Стою в растерянности. На Кира смотрю. А тот на меня внимания даже не обращает — уставился на Саффу, как на врага государства. Меня, конечно, несколько утешает то, что он не любовным взглядом ее сверлит, но вот отсутствие его внимания ко мне после того, что он сделал, как-то раздражает.

Поганец! Мне! Нож! К горлу! Я не спорю — это было оправданно в данной ситуации. Я не ожидала, что моя скромная подружка Саффа может так развоеваться. Молнии она, видите ли, разбросала направо и налево. Зоргов жестоко уничтожила. Это для нее — они твари злобные, а для Кира — бойцы, за которых он отвечает, которых он знает и уважает. В общем-то, понятно, отчего он озверел.

Но если мы переживем это все, и еще кучу разных если, я ему, все же, разъясню пагубность его поведения. В дусином стиле разъясню, наверное.

— Я, Саффа, Озерная Ведьма, дочь Темной Аланы, клянусь не использовать магию.

Я что-то пропустила? С каких пор моя подружка, по совместительству — Зулкибарский придворный маг, стала легендарной Озерной Ведьмой? И, главное, почему я об этом не знаю? Она все-таки клянется не использовать магию?! Ага, одним волшебником у отца стало меньше. Невезучий он у меня в этом плане.

— Отлично! Все, кто мне при ритуале воскрешения не нужен, могут отправляться по местам своего заключения! — произносит Кардагол.

Лин, Саффа и Юсар исчезают. Надо полагать, Дуся, я и Кир нужны зачем-то при ритуале воскрешения. Зачем?

Кардагол поворачивается к сыну, некоторое время задумчиво его разглядывает, а потом произносит:

— Кир, обещай мне, что ты не убьешь Саффу.

— Я не могу обещать это, отец.

— Она сейчас беззащитна.

— Она не была такой, направляя на моих ребят «огненное проклятье».

— Сдалось тебе это проклятье! — с досадой восклицает Повелитель времени, а Кир в ответ кричит, причем как-то обиженно, по-мальчишески:

— Тебя там не было! Ты не видел это!

Вот же мстительный какой!

— Прошу прощения, — вмешивается Дуся, — мы тут зачем вообще собрались? О Саффе поговорить или, может, мужа моего воскрешать начнем? А то я ж немножко соскучилась. И я вполне могу колдовать. Кардагольчик, хочешь я Кира твоего оглушающим долбану маленько, тогда он точно никого убивать не пойдет?

— А это идея! — радостно восклицает Кардагол.

Что? Кира оглушающим?! У него же голова будет болеть после этого!

— Хорошо, — со вздохом произносит он, — я обещаю, что, пока Саффа будет находиться у нас, я ее не буду убивать. Хотя очень хочется.

— Тогда начнем! — говорит Кардагол и неподалеку от нас материализуется стол. С мраморной столешницей, кстати. А на столе — тело Терина Эрраде.