Парус манит ветер - Олег Михайлович Солдатов

с чем чаек попить и подружек угостить». И уж начинаю сумку расстегивать, варенье доставать. А сам думаю, так все запаковано хорошо, спрессовано, умято. Сейчас все вынимать, такая канитель, потом фиг все так же уложишь, да и неудобно, и время поджимает. Но она меня пожалела-таки, говорит: «Проходите, дедушка, это я пошутила». А за мной уж другие идут, кто побогаче, она на них свой рентген перенастраивать начала. Я ей улыбаюсь, говорю: «Вот спасибо, миленькая, хорошей шутке и душа радуется». А сам думаю: «Гнида, чтоб ты подавилась, тут и так нервов не хватает, весь в трясучке, а она еще добавляет…» Подхожу к будке, паспорт проверили, морду мою сличили, пустили к магазинам. А там все в огнях, все сияет, кругом хрусталь и мрамор. Загляденье!.. Этакая Семирамида, да и только!.. Походил туда-сюда, посмотрел. Цены немаленькие. Все кусается… Думал, может, брату часы подарить. Представляешь? Они думают, нищий к ним из России едет, шваль, голодранец, а я – брату часы и всем подарки. Что ты!.. Описаются все. Но куда там, приценился, тысячи требуют!.. Думаю, ладно, с этим повременим, в другой раз как-нибудь… В креслице присел, подремал, слышу, мой рейс объявляют. Ну, думаю, вот сейчас судьба и решится. Вроде как к краю пропасти подходишь, уже, можно сказать, бездну зришь, а сзади уже напирают, и отвернуть нет никакой возможности. Только прыгай, не задерживай, не то затопчут…

Иду по кишке. Под ногами пол ходуном ходит, как палуба корабельная. Уже не разобрать, то ли коленки дрожат, то ли вокруг все дрожит и колышется. Захожу в самолет, «Боинг» двухпалубный, громадина – жуть берет и не отпускает, цельный дом с крыльями. Народу полным-полно. Ковчег… Кажется, сейчас какой-нибудь ихний Ной навстречу, а там дальше, за портьеркой, небось, клети со зверями и птицами, целый зоопарк… Как такое летать может?.. Вроде по всем понятиям не должно. Но, видно, мощь такая в движках, что тут что хошь полетит. Четыре вот такие, – старик широко развел руки, – здоровенные бандуры под крыльями болтаются подвешены, я туда в полный рост войду – в соплу ихнюю. А топлива жрет! Представить сколько сложно… Страшное дело. Летучий корабль, словом. К подводной лодке приделай крылья и скажи ей: лети. Вот, примерно, то же самое… У входа в нутро стюардессы улыбаются миленько, талон посадочный смотрят, на сумку мою поглядывают подозрительно, но ничего, тоже пропускают… Нахожу свое место, стюардесса мне говорит: «Сумочку наверх надо…» А как ты ее наверх закинешь? Я ее едва от земли отрываю. Прошу ее: «Помоги, дочка, рука что-то не поднимается». Попробовали с ней вдвоем, но куда там… У нее чего-то хрустнуло внутри, в лопатках, так она, как штатив, внутрь себя складываться начала… Хорошо рядом, бугай здоровенный оказался, сзади меня сидел, подскочил к нам: «Давайте, – говорит, – помогу». Стюардесса в сторонку отползла, и так потихоньку поковыляла куда-то, бедненькая… То же работа у них, посмотришь, не сахар… плечики хрупкие, ручки тонкие, фигурочки стройные, все молоденькие, а какие тяжести тягать приходится, и летать чуть не кажный день по всему свету, то вверх, то вниз, как на сверхзвуковом лифте, то туда, то сюда, зимой и летом, тут с ума сойдешь, а они еще и улыбаться должны… Правда, не у всех получается, не обучены, ну что поделать, жизнь тяжелая… Уковыляла она, а мужик, – вот такая ряха! два меня в ширину, – приподнял сумочку, словно перышко, и набок в шкафчик задвинул. Я уж думал, все, конец вареньям. А и черт с ними! Что долетит, то и ладно. А он сумочку задвинул, выдохнул, и спрашивает: «Зачем тебе дедушка столько золота, ты что, всю Америку купить хочешь?» Это я-то! Шутник… «Да нет, – говорю, – какой там, гостинчики везу, варенья там разные… родственничкам…» А он сам тяжелоатлет, что ли, черт его знает. Прямо этот, как его, у них есть актер такой…

– Шварцнегер?

– Во-во… Шварцнегер. Привык железо ворочать… Или грузчик. Молодой парень, симпатичный. Я его потом расспросил, кто он, откуда и чего летит? Он говорит, к друзьям, мол, помочь надо, что-то там без него не решается, какие-то задачи. Ученый оказался, хотя и не похож… Ну ладно, думаю, какая мне разница, может и бандит… Но хорошо, что его там, в Америке, ждут. Значит, не террорист, самолет захватывать вроде не собирается. Это ж главное… что ему, как и мне, долететь надо… Сажусь в кресло, как на стул их липестрический. Напряг такой, думаю, без коньяка не долечу. Хорошо, что взял с собой фляжку полулитровую, в карман у сердца положил, и время от времени прикладываюсь… Половину до взлета высосал – не берет, ни в одном глазу. Хоть ты что!.. В обычный день полбутылки коньяку – шутка ли? А тут выпил, как воду, и ничего. Организм в такой стресс вошел, спиртное не действует…

Когда взлетели, первые часа два как на иголках, да и потом не лучше. Подумать только – через океан!.. Да тут все, что хошь. Вон, показывают по ящику: то эти, падлы, террористы повылазят отовсюду вдруг, – черт знает, откуда они берутся, – то движок переклинит, то молния в самолет вдарит, да еще и на подлете эти ихние Бермуды. Кто их знает, как они себя поведут и когда жахнут?.. Нет-нет, а вдруг однажды шваркнет, и привет, поминай как звали. Думал, выпью – засну. А спящему не страшно, хоть в Бермуды, хоть куда… Тяну коньяк, грызу колбасу потихоньку. Это я с собой взял закусить палку копчененькой… Плащик у меня такой, полупальтишко, ну ты знаешь, так вот, слева в одном кармане коньяк, а справа в другом – колбаса. Из одного глотну, из другого закушу. Да куда там!.. Ни в одном глазу. Сон не идет. И хочу заснуть, и глаза прикрываю, и спинку кресла опускаю, и свет помягче, и все!.. Вроде тихо, но уснуть – никак не удается. Это ж стресс какой!.. Под нами бездна, земли не видать, а мы в какой-то скорлупе алюминиевой да по небу, да с такой скоростью!.. Керосину полные баки, случись что – и костей не соберут, в пыль разметает… И только вроде прикорнешь после всех мучений, забудешься слегка, так тебя, как нарочно, тормошат и кормить начинают! Закладывают в тебя калории… Нет, ну, падлы! Видишь ты – человек задремал, намаялся, ну не трогай ты его, накрой пледиком, подложи подушечку ему под голову и отойди себе, занимайся своими делами. Что у тебя, дел других нет?.. Что он, рису твоего пластикового не ел никогда? Что