Парус манит ветер - Олег Михайлович Солдатов

мы только до Нью-Йорка…» А мне-то надо в Денвер, это ж еще черти сколько переть… «Что же делать? – спрашиваю. – Как же мне до Денвера дочапать?» – «А вы, – говорят, – летите с пересадкой. Возьмите два билета: от Москвы до Нью-Йорка и от Нью-Йорка до Денвера. Мы, – говорят, – так летаем». Я спрашиваю: «Разве так можно, чтоб в Москве купить билет на внутренние американские линии?» – «Отчего же, – отвечают, – конечно, можно…» Понимаешь? У них все можно и все легко… Если пришел к ним человек, то человеку все можно. Видал, буржуи проклятущие до чего людей довели?.. Это ж наш человек от такого с непривычки может даже свихнуть с ума!.. Ну вот, беру, значит, билеты, доволен до крайности. Рейсы так подобрал, что у меня час на пересадку в Нью-Йорке. С одного самолета слез, в другой влез, и лети дальше. Правда, если б я знал, что такое Нью-Йоркский аэропорт… Ну это отдельная песня. Это надо книгу писать или кино снимать… Это целый город, там жить можно… Это, ну… видеть надо. Вот, значит, время идет, срок близится, весна в разгаре, потихоньку начинаю готовиться к путешествию… Это ж через океан… Двенадцать часов или около того. Что с собой брать? Какие вещи? А еще подарки, то се. А самое главное, все вокруг прознали, что я в Америку лечу… Соседи, друзья, родня… и все давай гостинцы своим передавать, тем, кто там обосновался. Как ждали! У всех нашлось, кому дрянь какую-нибудь послать-передать… И началось… Кто что тащит, Софочке варенье, друзьям фотографии, Семочке икру, Додику свитерочек… Про́пасть! Хоть не лети никуда. Чемоданов пять надо брать, не меньше, чтоб все рассовать-расфасовать… Личный самолет требуется!.. Я говорю: вы что? Как же я это все допру?.. А мне багаж брать-сдавать нельзя, у меня все подсчитано, на пересадку с рейса на рейс ровно час! Это значит, что я прилетаю в ихний Нью-Йорк и сразу должен бежать вприпрыжку на другой рейс. Какой багаж?! Свяжешься с ним – на посадку опоздаешь, пока получишь, пока то се… Думаю, нет, мне багаж не нужен, мне только ручная кладь. А вещей прорва набралась. Куда это все девать? Как везти? И, главное, сколько? Стал узнавать. Оказывается, можно взять с собой в салон сумку, но не простую… Там у них все указано, какие габариты… длина, ширина, высота… все. Я думаю, как же мне в эти, мать их так, размеры вписаться, чтоб тютелька в тютельку… И понимаю, что нужна такая сумка, чтоб точь-в-точь, как они требуют… А где такую сумку взять? Самому шить? А из чего? Из простыни не пошьешь… Но есть такие люди, китайцы называются, так они давно, оказывается, этот вопрос выяснили, решили и все предусмотрели. У нас неподалеку рынок большущий, просто огромадный, конца-краю не видно, за неделю не обойдешь. И там все, что хошь, все есть и все очень недорого… Ну прям Клондайк!.. Кто там только не торгует, кого там только нет. И китайцы, и афганцы, и кавказцы, и наши, и не пойми кто… Словом, Вавилон… Туда с других рынков, со всей Москвы съезжаются и оптом закупают что надо. Ряды многоярусные, высотой с трехэтажный дом, крытые, куда-то за горизонт уходят, и таких рядов там не счесть… Я там себе всегда все покупаю. Ботинки вот, – старик задрал ногу и потянул вверх брючину, открывая новенький сверкающий лаком ботинок, – там купил. Сколько, думаешь, стоит?

– Если кожа, то тысячи три, – оценил юноша.

– Шестьсот рублей!

– Да вы что…

– Точно тебе говорю. Он тысячу хотел, тот, кто продавал. Я говорю: «Нет, дорого». Он: «Восемьсот». – «Нет, – говорю, – я ж пенсионер. Мне скидка полагается». И ухожу. А он: «Ладно, – говорит, – отец, только для тебя, бери за семьсот». Тут я думаю, взять, что ли? Ботинки хорошие, не кожа, конечно, но зачем она нужна, кожа-то? Хранить ее? Будут валяться, место занимать. Сезон отходил, и ладно. Говорю ему: «За шестьсот беру». Он: «Бери, отец, и уходи… Только никому не говори, что я тебе за шестьсот продал». В сумку все упаковал, матерчатую, одна сумка рублей пятьдесят стоит. Я теперь с ней в магазин хожу.

– Так ведь не кожа…

– Ну и что, что не кожа?.. Зачем она нужна эта кожа?.. Тут каждый год живешь как последний. Зимы уж больно тяжелые… А с годами все тяжелее. Каждый раз думаешь: опять полгода зимы и холода… До весны, до тепла дотянуть бы… климат уж больно суровый… солнышка маловато… Ну вот, иду я на тот рынок и покупаю точно такую сумку, как надо. Видел, наверное, эти пластиковые сумки китайские? Нахожу прям один к одному, с точностью до миллиметра, до микрона… Они ж это все знают, все эти требования дурацкие, и все сделали, чтоб люди под завязку могли загрузиться вареньями, сувенирами и всякой этой химией… Прихожу домой, забиваю мою сумку до монолитности – так что ни щелочки, ни шовчика, там не то что мышь, микробу просочиться негде. Но тяжелая получилась – страсть! Ну, думаю, ладно, как-нибудь дотащу, пусть порадуются гостинчикам Додики эти разные… – Старик закурил и продолжил: – Приезжаю в аэропорт. На регистрации спрашивают меня: «Где ваш багаж?» Я говорю: нету, я, мол, с пересадкой, все в руках, сумочка вот небольшая. Они смотрят, переспрашивают: «Небольшая? Давайте измерим». Линейку достали, меряют, ничего понять не могут. Точь-в-точь. Тютелька в тютельку. «Удивительно, – говорят, – первый раз такое встречаем… Никогда такого не было». Пропускают, но, знаешь, с такими лицами – загрызли бы. Словно у них добыча из когтей ушла, крупную рыбу поймали, а она себя съесть не дозволяет. Иду дальше, девица сидит, таможница. Смотрит на меня с этаким прищуром. «Первый раз, – говорит, – вижу, чтобы валюту в таких сумках провозили». Я прохожу мимо, вроде как не слышу, а она: «У вас, дедушка, – говорит, – доллары или всего понемногу?» Обратилась, значит, тут уж пришлось остановиться, передохнуть, сумка уж больно тяжелая, поставил я ее на пол и отвечаю вежливо: «Дочка, – говорю, – зачем дедушку обижаете? Да ежли б у меня столько валюты было, я бы на собственном самолете летал, а не на общественном». А она усмехается, скучно ей, решила над старичком поизмываться, шутница. «Откуда, – говорит, – я знаю. Может, вы перевозчик…» Это я-то!.. «Какие, – говорю, – у вас глазки зоркие, очаровательные, и все подмечают, не скроешься, как рентгеном насквозь просвечивают. У меня, – говорю, – начальница имеется на службе, так она вся в вас. А касательно багажу, можете половину моей валюты прямо себе оставить. Мне не жалко, а вам будет