Хоббит или туда и обратно - Джон Толкин

— Прекрасно, Оседлавший бочку! — сказал он вслух. — Наверное, Бочкой звали твоего пони, а может, и нет, хотя он был достаточно жирный. Может, ты и ходишь невидимым, но не всю дорогу прошел пешком. Вот послушай: я съел шесть пони вчера, а сегодня поймаю и съем остальных. В благодарность за превосходную трапезу и я дам тебе добрый совет: держись подальше от гномов!

— От гномов? — притворно изумился Бильбо.

— Молчи! — сказал Смауг. — Уж мне ли не знать их запах (и вкус)?   Не говори, будто съев пони, я не пойму, кто на нем ехал! От таких друзей хорошего не жди, вор, Оседлавший бочку. Можешь вернуться и передать им это от меня.

Однако он не сказал Бильбо, что один запах — хоббитский — изрядно его озадачил. Такого Смауг на своем веку еще не встречал.

— Полагаю, тебе хорошо заплатили за вчерашнюю чашу? — продолжал дракон. — Ну же? Ничего не заплатили, да? Узнаю гномов! Сами сидят, попрятавшись, а ты делай за них самую опасную работу и тащи, пока я не вижу — опять-таки для них? Обещали поделиться по честному? Не верь! Скажи спасибо, если уйдешь живым!

Вот когда Бильбо стало и впрямь не по себе. Он вздрагивал всякий раз, как ловил на себе пронзительный взгляд Смауга. Ему неодолимо хотелось сорвать кольцо, выбежать вперед и сказать Смаугу всю правду. На самом-то деле хоббит был опасно близок к тому, чтобы подпасть под драконьи чары. Однако он собрал всю свою храбрость и заговорил вновь:

— Тебе известно не все, о Смауг Могучий. Не только золото привело нас сюда.

— Ха-ха! Так все-таки «нас», — расхохотался Смауг. — Сказал бы уж: «нас, четырнадцать», мистер Счастливое число! Рад слышать, что у вас есть тут и другие дела. В таком случае, может, вы и не напрасно сбивали пятки. Не знаю, задумывался ли ты, что мало вещица за вещицей перетаскать золото? Лет за сто ты бы управился, однако далеко ли вы с ним уедете? Много ли проку от сокровища здесь, на Горе? А в лесу? Ах, какие мы наивные! Ты никогда не задумывался о своей доле? Четырнадцатую часть, или вроде того, столько тебе посулили? А доставка? А вооруженный эскорт? А пошлины?

Смауг громко расхохотался. Подлый дракон видел, что угадал более или менее верно, хотя и подозревал в соучастии Озерных людей. Он был уверен, что львиная доля сокровищ должна остаться в прибрежном городе, который в его юные дни звался Эсгаротом.

Не поверите, но бедный Бильбо и впрямь опешил. До сих пор он думал только о том, как добраться до Горы и найти потайную дверь. Он не дал себе труда поразмыслить, как вынести сокровища, и уж тем более — как доставить свою долю в Бэг-энд под Холмом.

Теперь у него зародились нехорошие сомнения: а правда ли гномы тоже об этом не думали? или все время украдкой посмеивались над ним? Так всегда действуют на новичка драконьи речи. Бильбо, разумеется, следовало быть начеку, но Смауг мастерски владел даром убеждения.

— Я тебе скажу, — произнес Бильбо, силясь сохранить верность друзьям. — Золото для нас — дело десятое. Мы пришли сюда через горы и под горой, по воде и на крыле, ради Мести. Разумеется, ты не сможешь отрицать, о Смауг Безмерно Богатый, что своими успехами снискал себе немало врагов.

Тут дракон рассмеялся в голос — от его хохота Бильбо затрясся, а гномы в туннеле сбились в кучу, воображая, что хоббита постиг внезапный и страшный конец.

— Месть! — фыркнул Смауг, и пламя его очей алой молнией озарило чертог от пола до потолка. — Месть!.. Король-под-Горой мертв, и где его родичи, что посмели бы желать отмщения? Гирион Дейлский мертв, я пожрал его людей, как волк овец, и где сыны Гирионовых сынов, что посмели бы ко мне подступиться? Я убиваю, кого хочу, и нет мне в том помехи. Я сразил воинов древности, равных которым нет в нынешнем мире. Тогда я был молод и мягкотел. Теперь я стар и силен, силен, силен! — бахвалился он. — Броня моя — как сложенные вдесятеро щиты, зубы мои — мечи, когти — пики, удар хвоста — гром, крылья — буря, дыхание мое — смерть!

— Мне всегда казалось, — испуганно пискнул хоббит, — что драконы мягче внизу, особенно в области… э-э… груди, но, без сомнения, к твоей превосходной броне это не относится.

Дракон горделиво хмыкнул.

— Твои сведения устарели. Я весь закован в стальную чешую и крепчайшие из драгоценных камней. Никакому клинку их не пробить.

— Мне следовало догадаться, — сказал Бильбо. — Воистину, не сыскать тебе равных, о Смауг Неуязвимый. Кто еще может похвалиться жилеткой из алмазов чистой воды!

— Да уж, — польщено произнес дракон. Ему было невдомек, что хоббит еще в прошлый визит обратил внимание на его брюхо, а теперь, по собственным причинам, сгорал от желания присмотреться повнимательнее. Дракон перекатился на бок. — Смотри! — воскликнул он. — Что скажешь?

— Потрясающе! Невероятно! Превосходно! Выше всяких похвал! — восклицал Бильбо, а про себя думал:

«Старый дурень! Слева на груди слезло несколько чешуин, и он там голый, как улитка без раковины!».

Мистер Бэггинс увидел, что хотел; теперь ему оставалось лишь вернуться обратно.

— Что ж, не смею больше докучать Вашему Великолепию, особенно когда Вы так нуждаетесь в отдыхе. Пони поймать нелегко. И взломщиков тоже! — добавил он и стрелой помчался по коридору.

Лучше б этого было не говорить — дракон изрыгнул ему вслед пламя. Как ни быстро бежал хоббит, он был еще недостаточно далеко, когда Смауг сунул отвратительную голову в дыру. По счастью, пасть не пролезла, однако ноздри выпустили струи огня и пара. Вне себя от боли и ужаса хоббит вслепую понесся дальше. Он чересчур расхрабрился, беседуя с драконом, и был очень собой доволен, однако последняя ошибка живо привела его в чувство.

— Впредь не смейся над живым драконом, болван! — сказал себе Бильбо. Впоследствии это стало его любимым присловьем, а позже вошло в поговорку. — Приключение еще не закончилось, — добавил он, и это тоже была сущая правда.

День клонился к вечеру, когда хоббит вышел наружу и без чувств рухнул на «порог». Гномы захлопотали вокруг и, как могли, смазали ожоги; все же прошло немало времени, прежде чем у хоббита снова отросла шерстка на пятках и на затылке — ее спалило до самой кожи. Тем временем друзья всячески старались его ободрить и выспрашивали, отчего дракон так бушевал, и каким образом Бильбо спасся.

Однако хоббит был удручен, и из него ничего толком не удавалось вытянуть. Он жалел о некоторых своих словах и не хотел их повторять. Старый дрозд сидел рядом и внимательно слушал, склонив голову набок. Бильбо, злой на себя и на весь свет, схватил камень и запустил в дрозда, который только вспорхнул и тут же уселся обратно.