Дорога оружия (сборник) - Виктор Ночкин

Край пустыни возник перед беглецами как-то рывком, сразу. Вмиг превратился из тонкой линии в обрывистый берег, встающий над песками. Может, развеялась дымка над пустыней и вздымающиеся над ней скалы проступили явственней, а может, это был какой-то оптический фокус, игра солнечных лучей в раскаленном воздухе… Беглецы приободрились, всматриваясь в угрюмые скалы. Это не было настоящим берегом. Когда на месте Донной пустыни плескались волны Черного моря, эти почти отвесные стены являлись краем шельфа, узкой полосы мелководья.

Вечером закончилось горючее, последний запас, перелитый из канистры. Мажуга спрыгнул на песок.

– Всё! Не будем терять времени, собирайтесь.

Большую часть поклажи пришлось бросить, все равно на кручу с грузом не поднимешься. Взяли только патроны, монеты и остатки вяленого мяса. Последний арбуз выпили на месте, чтобы меньше тащить… и побрели, обливаясь потом и увязая в песке. Преследователи не появлялись, вечернее солнце заливало красным пустыню, пески будто покрылись кровью. Потом беглецы очутились в тени и дружно задрали головы, рассматривая скалистые стены, встающие над краем Донной пустыни. Обрыв только издали выглядел отвесным, а вообще подняться можно было, правда не везде.

Самоха, совсем обессилевший, присел на камень и закрыл глаза. Йоля с Мажугой разбрелись в разные стороны, присматривая местечко для подъема. Наметили путь и стали карабкаться на скалы. Известняк крошился под пальцами, ворохи обломков срывались из-под ног, вызывая внизу шуршащие осыпи. Толстяк управленец лез последним, камешки и пласты песка валились на него, но Самоха не жаловался и даже почти не отставал. Когда они поднялись на высоту в десяток человеческих ростов, вдалеке показалась полоса пыли – приближались темные точки, иловая взвесь кружилась за ними, вздуваясь пушистым хвостом.

– Погоня! – срывающимся голосом крикнула Йоля. – Дикари!

Они бы и стали карабкаться быстрей, но сил уже не было. Дикари достигли подножия скал, когда беглецам оставалось до края еще порядочно. Преследователи подскакали к обрыву и остановили манисов. Ящеры задирали плоские головы и шипели, дикари визжали, потрясая копьями. Самоха, слегка отставший от Игнаша с Йолей, глянул вниз, выругался и рванул вверх. Он даже обогнал девчонку, так его подстегнул страх снова попасть в лапы людоедов. Но дикари на скалы не полезли. Они кружили в тени под обрывом и выли, манисы под ними пятились, когда к их лапам осыпались камешки и песок со склона.

Уголек спрыгнул с маниса и запрокинул голову. Потом потянул из-за плеча длинное ружье, прежде принадлежавшее Аршаку. Ствол пополз вверх, уставился в спины беглецов, карабкающихся из последних сил к кромке обрыва. У тех не было ни сил, ни возможности что-либо предпринять. Йоля бросила взгляд через плечо, и ей померещилось, что черный провал ружейного ствола смотрит точно ей в глаза. Она попыталась сместиться с линии выстрела, но из-под пальцев вывернулся булыжник, поскакал вниз, цокая по выступам и порождая новый оползень. Девушка замерла, тяжело дыша… Мажуга, который уже почти достиг края, покосился на нее, потом на дикарей, вцепился покрепче левой рукой в камень и правой потянул из кобуры кольт. На таком расстоянии он вряд ли смог бы взять верный прицел, да и руки дрожали от напряжения…

Уголек внизу рассмеялся и закинул ружье за спину. Ему подвели маниса, парнишка вскочил на спину ящера и засмеялся снова. Это был чистый и беззаботный смех. Так хохочут дети, сумасшедшие и люди, чья совесть абсолютно чиста…

Потом Уголек свистнул, его манис послушно развернулся, и дикари поскакали прочь. Обессилевшая Йоля глядела через плечо, как они удаляются, превращаются в черные точки, за которыми волочится пышный пылевой хвост… Ни один из пустынников ни разу не обернулся. Йоля смотрела им вслед, потом перед глазами поплыли разноцветные пятна, она зажмурилась и прижалась к скале. Сил пошевелиться не было. Время шло, начали дрожать ноги.

– Осторожно! – донеслось сверху, потом рядом посыпались камешки.

Ее ухватили за шиворот и потянули вверх. Йоля вяло шевелилась, ничего уже не чувствуя и едва перебирая руками и ногами. Потом вдруг под ладонями оказалась пустота, Йоля повалилась на живот, Самоха подхватил ее с другой стороны, помог перевалить гребень, она приоткрыла глаза – и ослепла от яркого света. Подъем закончился, беглецы достигли шельфового плато. Йоля поморгала, чтобы ушли цветные пятна, застившие взор. Перед ней была пустыня – такая же, как и внизу. До места, где давным-давно тянулись пляжи, еще предстояло порядочно шагать по песку и камням, но Донная пустыня со всеми ее ужасами осталась позади – внизу, под скалами.

Заночевали они на камнях, так и не дойдя до древнего пляжа. Йоле снились голова Аршака, серые пески Донной пустыни, оскаленные пасти манисов, оружие и небо.

Утром она проснулась с ощущением, будто Донная пустыня забралась ей в глотку и чудесным образом вся там поместилась. Йоля пошарила на поясе, ухватила флягу, потянула ко рту и с опозданием поняла, что фляга пуста. Потом услыхала разговор между спутниками.

– …Ничего, как-нибудь объяснишься, – сказал Игнаш.

– Трудней всего будет отговорить наших мстить Кораблю. Цеха давно на торговцев Арсенала зубы точат, а тут еще такое…

– Самоха, не грузи меня своими заботами, мне и тех, что есть, достаточно. А, Йоля, проснулась?

Она покивала – говорить было трудно. Игнаш протянул ей флягу и предупредил:

– Два глотка, не больше.

– Угу!

Когда Йоля сделала два дозволенных глотка и отняла от растрескавшихся губ флягу, там едва хлюпало на дне.

– Пойдем, – решил Мажуга. – Скоро жара начнется, лучше пораньше выйти.

Йоля поплелась за мужчинами. Сразу же, с первых шагов, навалилась усталость, ноги были как ватные, возвратились и круги перед глазами, и звон в ушах. Она брела, уставившись в землю, верней в песок, и пыталась сосредоточиться на собственных ступнях, обутых в изодранные на скальном склоне сандалии. Левая, правая, левая… Пути не было конца. Йоля шагала и шагала, пока не уткнулась в спину Мажуге. Только тут сообразила, что песок под сандалиями сменился круглой галькой, обточенной морскими волнами в незапамятные времена. Игнаш посторонился, она подняла голову и увидала перед собой куст. Настоящий, живой, не высохший, как пустынный коралл. Колючек и высохших добела мертвых сучьев на растении наблюдалось куда больше, чем зеленых листьев, но куст был живой. Пустыня осталась позади.

Потом кустарник стал попадаться чаще, появилась чахлая трава… Воду удалось отыскать далеко за полдень. Это оказалась грязная лужа в высохшем русле ручья. Топкие берега были усеяны отпечатками звериных лап.

Когда стемнело, вышли к дороге. Похоже, пользовались ею нечасто, но колеи были хорошо заметны – значит, хотя бы изредка здесь ездят. Дальше побрели по колеям, и вот вдалеке мелькнул свет фар. Что это был за самоход, разглядеть не удалось – уехал слишком быстро, но, по крайней мере, еще одно подтверждение: здесь бывают люди.

В этот раз Йоле ничего не снилось. Едва Игнаш решил сделать привал, она провалилась в черное, глухое забытье.

Утром снова пошли, держась колеи. Вдалеке, на гребне холма показался грузовик, движущийся навстречу. Игнаш сказал:

– Прячемся. Он не остановится, если нас увидит, еще и пальнет издалека. Уж очень вид у нас… того, неприятный.

Выглядели они и впрямь хуже некуда – оборванные, грязные, у Самохи лицо разбито. Таким никто не рад. Отыскали россыпь камней, засыпанных сухими ветками и сором, спрятались.

Грузовик неспешно катил навстречу, в кабине можно было разглядеть загорелого мужчину.

– Давайте, я одна выйду, помашу ему, крикну? – предложила Йоля.

Игнаш покачал головой:

– Бандиты тоже так делают – вперед одного пускают, могут и женщину. Нет, не годится. Ждем.

Когда самоход поравнялся с их укрытием, поднялись все.

– Стой! – крикнул Мажуга и шагнул вперед. Он старательно двигался медленно, без резких движений, но правую руку держал на кобуре.

Объезжать было поздно, водитель притормозил. Пинком распахнул дверцу кабины, показал направленную на встречных двустволку.

– Чего надо?

– Мы в беду попали, подвези, – попросил Игнаш. – Я заплачу.

– Проваливайте, не то пальну! – Водитель качнул двустволкой.

– Слушай, человече, у тебя ведь два ствола, так? – спокойно произнес Мажуга, делая еще шаг вперед, чтобы заслонить Йолю. – А нас трое. Если пальнешь, третий тебя прикончит. Видишь, у нас выхода нет, совсем худо дело. Мы в пустыне заплутали, людоеды за нами гнались. Едва спастись сумели. Ни еды, ни воды… Так что терять нам нечего. Но если ты по-хорошему поможешь, дам серебряк.

– Не повезу. – Водитель задумался. – Нет, не повезу. Лучше сразу стрелять будем. Может, ты промажешь. Может, я вас всех дробью положу. Лучше уйдите добром.

– Ну так стреляй, дядька! – Йоля выскочила вперед. – Стреляй! Или я сама сейчас тебя…