Красавица и герцог - Куин Джулия

Джек направился было к ней, но, проходя мимо двери в гостиную, услышал незнакомые голоса и не смог сдержать любопытства.

— Леди Амелия? — удивленно произнес он, заглянув в комнату. Девушка застыла в чопорной позе, сцепив перед собой руки. Едва ли стоило ее за это осуждать, решил Джек, мгновенно проникаясь жалостью к бедняжке. Он бы тоже чувствовал себя не в своей тарелке, если б знал, что обручен с Уиндемом.

Джек вошел в гостиную, чтобы поздороваться с леди Уиллоби.

— Не знал, что вы удостоили нас своим очаровательным присутствием, — бодро начал он и тут же заметил Уиндема. Откровенно говоря, его трудно было не заметить. При виде Джека герцог издал какой-то жуткий замогильный звук. Вероятно, это был смех.

Рядом с Уиндемом стоял пожилой джентльмен, коренастый, с заметным брюшком. Внешность и манера держаться выдавали в нем истинного аристократа, а загорелое обветренное лицо свидетельствовало о том, что незнакомец проводит немало времени на открытом воздухе.

Леди Амелия закашлялась и с усилием сглотнула, будто борясь с подступающей тошнотой.

— Э-э… дорогой отец, — обратилась она к пожилому джентльмену, — разрешите представить вам мистера Одли. Он гостит в Белгрейве. Я познакомилась с ним на днях, когда заезжала проведать Грейс.

— И где же Грейс? — осведомился Уиндем.

Джек поморщился, задетый его странным тоном, и все же ответил:

— Я только что видел ее в холле, я как раз шел…

— Не сомневаюсь, — бросил герцог, даже не удостоив Джека взглядом, и добавил, обращаясь к лорду Кроуленду: — Так вы хотели знать, каковы мои намерения? Хорошо.

— Намерения? — Джек шагнул в глубину комнаты.

Беседа принимала интересный оборот.

— Думаю, сейчас не лучшее время, — попыталась вмешаться леди Амелия.

— Нет, — с необычной торжественностью в голосе возразил Уиндем. — Такой случай нам, возможно, больше не представится.

Пока Джек раздумывал, что бы все это могло означать, в гостиной появилась Грейс.

— Вы хотели меня видеть, ваша светлость?

Уиндем замер в замешательстве.

— Неужели я говорил так громко?

Грейс указала в сторону коридора.

— Лакей слышал, как вы сказали…

О да, лакеев в Белгрейве хватало с избытком. Оставалось лишь удивляться уверенности герцогини, что путешествие в Ирландию удастся сохранить в тайне.

Но если Уиндема и заботили сплетни прислуги, то он ничем этого не показывал.

— Входите, мисс Эверсли, — приветливо позвал он, жестом приглашая Грейс присоединиться к собравшимся в гостиной. — Посмотрите на этот фарс.

Джеку стало немного не по себе. Он не так хорошо знал своего новоиспеченного кузена и не стремился узнать его получше, но тот явно вел себя необычно. Держался излишне театрально, напыщенно. Однако сквозь его привычную надменность прорывались нотки отчаяния, словно герцог стоял у края бездны, готовясь сделать последний шаг. Джек хорошо знал, что значит быть на грани жизни и смерти, он тотчас узнал этот особый отрешенный взгляд.

Нужно ли вмешаться? Джек мог бы отпустить парочку легкомысленных замечаний, чтобы немного разрядить обстановку. Возможно, это помогло бы, а Уиндем еще раз утвердился бы в своем мнении о Джеке как о дешевом фигляре, которого не стоит принимать всерьез.

И Джек решил придержать язык.

Грейс вошла в комнату и встала у окна. Джеку удалось ненадолго привлечь ее внимание. Казалось, она удивлена не меньше его. А встревожена куда больше.

— Я желаю знать, что все это значит, — ледяным тоном объявил лорд Кроуленд.

— Ну конечно, — отозвался Уиндем. — Как грубо с моей стороны. Ну и манеры. — Джек бросил взгляд на Грейс. Она испуганно прижала ладонь к губам. — В Белгрейве выдалась беспокойная неделя, — продолжал герцог. — Самое необузданное воображение не в силах нарисовать подобную картину.

— О чем это вы? — оборвал его граф.

— Ах да, наверное, вам следует знать. Этот человек, — Уиндем небрежным взмахом руки указал на Джека, — мой кузен. Возможно, герцог он. — Томас устремил взгляд на отца Амелии и пожал плечами. — Мы пока не уверены.

В наступившей тишине необычайно громко прозвучал женский возглас:

— О Боже!

Джек повернулся к леди Амелии. Она побелела как полотно. В глазах ее застыл ужас.

— И поездка в Ирландию… — пробормотал лорд Кроуленд.

— Должна подтвердить законность его происхождения, — продолжил за него Уиндем и добавил с широкой улыбкой безумца: — Уверен, мы позабавимся на славу. Едет даже моя бабушка.

Джеку пришлось сделать над собой усилие, чтобы стереть с лица изумленное выражение. Покосившись на Грейс, он увидел, что та тоже смотрит на герцога со страхом.

Что же до лорда Кроуленда, то его лицо выражало лишь неприкрытую неприязнь.

— Мы едем с вами, — хмуро отрезал он. Леди Амелия шагнула вперед.

— Отец?

Граф не удостоил ее даже взглядом.

— Не вмешивайся, Амелия.

— Но…

— Уверяю вас, — сухо произнес Уиндем, — мы вынесем решение без проволочек и тотчас уведомим вас.

— Будущее моей дочери висит на волоске, — с жаром возразил Кроуленд. — Я должен увидеть доказательства своими глазами.

Уиндем смертельно побледнел, его голос упал до грозного шепота:

— Вы подозреваете, что мы попытаемся ввести вас в заблуждение?

— Я лишь защищаю права моей дочери.

— Папа, пожалуйста… — Амелия успокаивающе положила руку отцу на рукав. — Пожалуйста, подождите.

— Я сказал, не вмешивайся! — прорычал Кроуленд и так яростно стряхнул с себя руку дочери, что девушка пошатнулась и едва не упала.

Джек шагнул вперед, предлагая Амелии руку, но Уиндем уже успел его опередить.

— Извинитесь перед дочерью. — Голос герцога прозвучал резко, как удар хлыста.

Кроуленд в замешательстве пробормотал что-то бессвязное себе под нос.

— О чем вы говорите, черт возьми? — брюзгливо скривился он.

— Извинитесь перед ней! — гневно проревел Уиндем.

— Ваша светлость, — пролепетала Амелия, стараясь вклиниться между двумя мужчинами, — пожалуйста, не судите моего отца слишком строго. Обстоятельства довольно необычны…

— Едва ли кто-то сознает это яснее меня, — горько усмехнулся герцог, не глядя на невесту. Его взгляд не отрывался от лица лорда Кроуленда. — Извинитесь перед Амелией, или я прикажу выставить вас вон из замка.

И тут Джек впервые искренне восхитился Уиндемом. Он и раньше готов был признать, что герцог достоин уважения, но не более того. Джек находил Уиндема безнадежно скучным, признавая, однако, что зануда Томас отличается редкой порядочностью и бескорыстием. Герцог думал прежде всего о других, а не о собственном благополучии, и никогда не забывал, какую огромную ответственность налагает на него титул. Он считал делом чести заботиться о семейном наследии Уиндемов и делал это отнюдь не ради себя самого. Такого человека невозможно не уважать.

Но сейчас Томас заступался не за крестьян и арендаторов, живущих на его земле, он отстаивал честь одного-единственного человека. А это куда труднее. Однако Уиндем держался легко и естественно, на лице его не дрогнул ни один мускул.

— Я сожалею, — выдавил наконец лорд Кроуленд. Казалось, он так до конца и не понял, что только что произошло. — Амелия, ты ведь знаешь, я…

— Знаю, — поспешно заверила его дочь.

И снова взгляды всех присутствующих обратились к Джеку.

— Кто этот человек? — воскликнул лорд Кроуленд, простирая руку в сторону Джека.

— Сын старшего брата моего отца, — объяснил Уиндем.

— Чарлза? — спросила Амелия.

— Джона.

Граф кивнул и снова обратился к Уиндему:

— Вы в этом уверены?

Томас бесстрастно пожал плечами:

— Можете сами взглянуть на портрет.

— Но его имя…

— При рождении я получил имя Джон Кавендиш, — вмешался Джек. Черт побери, если все тут взялись его обсуждать, так пусть хотя бы дадут и ему слово! — В школе я учился под фамилией Кавендиш-Одли. Можете проверить по регистрационным книгам, если хотите.

— Здесь? — буркнул Кроуленд.