Рыцарь с железным клювом - Сергей Карпущенко

Наконец они остановились напротив двери, за которой раздавались удары металла по металлу, словно кто-то бил молотком по кастрюле. Петрусь Иваныч с полминуты постоял у двери, прислушиваясь к ударам, потом как бы про себя сказал:

- Работает, это хорошо! - и толкнул дверь. - Ну, заходи, Володя! предложил директор мальчику, тот шагнул через порог и очутился в просторном зале, кирпичные стены которого не были оштукатурены и имели вместо окон пушечные и ружейные амбразуры. - Ты, Володя, - торжественно сказал директор, - попал в юго-западную башню замка! Здесь я собираюсь сделать рыцарский зал, каких нет даже в частных саксонских или баварских замках! О, это будет чудо! Любители старины повалят в Плоцкий замок со всего света! Ты - один из первых, кто увидит мои богатства!

Володя при входе в зал заметил кучи разных металлических предметов. Кучи эти, беспорядочные, как показалось ему вначале, были везде - по углам, вдоль стен, на длинных деревянных столах, колченогих и убогих, на каких обыкновенно строгают доски. Все это при первом взгляде напоминало свалку металлолома, но скоро глаз Володи смог разобраться и понять, что весь наваленный здесь металлолом и не был таковым, а представлял собой старинное оружие!

Сколько здесь его было! Володя переводил взгляд с кучи на кучу, ему хотелось поскорее приблизиться, рассмотреть внимательней, потрогать, понюхать, пощупать, поколупать. Но Петрусь Иваныч уже тянул его в дальний конец зала, откуда шел к ним навстречу вчерашний Володин знакомец, представившийся крестоносцем Готфридом Бульонским. Теперь он не выглядел развязным весельчаком, а был хмурым или даже злым. Из одежды имел он на себе один лишь кожаный фартук да засаленные штаны, и щетина его за ночь отросла ещё больше, так что вид крестоносца был самый затрапезный, и походил он на рабочего сантехнической мастерской, выскочившего к ларьку попить пивка.

- Чего вам?! - совсем неучтиво спросил Александр Фомич у директора. Работать мешаете, шляетесь только!

Володя подумал было, что Петрусь Иваныч накричит сейчас на "крестоносца", но директор не то что не рассердился, но, напротив, выказал полную терпимость и уважение:

- Александр Фомич, я к вам по делу. Вы помните, наверно, этого юного рыцаря, что прибыл к нам вчера из Питера?

- Ну и что? - по-прежнему был нелюбезен "крестоносец".

- А то, что я хочу определить его на месячишко под ваше бдительное начало. Пусть вам поможет - он парнишка смышленый, да и не хилый, как я вижу. Потаскает вам железки ваши, поддержит кой-чего, почистит, подметет, помоет. А то, я вижу, грязью вы здесь заросли. Ну как, идет?

- Не нужно мне никого! - был приговор Александра Фомича. - Сам я справлюсь! Будет тут вертеться под ногами! Уведите своего рыцаря, Христа ради!

- Но я очень вас прошу! - настаивал директор. - Нехорошо гнать от себя молодое поколение - это же смена ваша, надежда!

- Ваша это смена, а не моя! - был непреклонен "крестоносец". - Мне замены уже не будет! Все сейчас тяп-ляп, халтура да подделка! Не хочу с вами дела иметь!

Но Петрусь Иваныч был упрям, и скоро оружейник смягчился:

- Ну, так и быть. Оставляйте вашего родственничка, только, если он стибрит хоть винтик, я жаловаться не буду - так его высеку, как подмастерьев в цехах средневековых секли. Месяц сесть не сможет!

Директор улыбнулся и спросил у Володи:

- Тебя устраивает это условие?

- Да, устраивает! - твердо сказал Володя. - Я ничего не украду, увидите!

Когда директор ушел, "крестоносец", почесав всклокоченную голову, словно думая, что бы поручить Володе, вдруг резко нагнулся к куче оружия, выхватил с грохотом какой-то предмет, выставил его вперед на вытянутой руке и спросил:

- А ну говори, говори быстро! Что это я держу в руках?! Ошибешься три щелчка в лоб получишь, а правильно скажешь - мне десять пробьешь!

Володя сильно удивился вопросу и предложенным условиям игры, но, однако, уставился в предмет, протянутый Александром Фомичом. Это был длинный четырехгранный кинжал с блестящим щитком, надежно прикрывавшим рукоятку.

- Это кинжал... - робко начал Володя. - Кажется, для левой руки... дага, - и опасливо посмотрел на "крестоносца".

По неказистому, посконному лицу оружейника внезапно разлилась блаженная счастливая улыбка.

- А век, век какой? Говори!

- Шестнадцатый, похоже... - неуверенно сказал Володя.

Что тут случилось с Александром Фомичом! Он, преобразившийся, с горящими глазами, схватил Володю за уши, потянул за них с грубоватой лаской и просто заорал:

- Умница! Гений! Откуда ты все это знаешь! Чертовщина какая! Да неужто я не одинок?! А ну, давай, бей меня десять раз по лбу.

И Александр Фомич, словно сошедший с ума от внезапной радости, согнулся пополам, подставляя голову Володе, которому, однако, совестно было щелкать в лоб солидного по возрасту мужчину, и он вначале отнекивался. Но "крестоносец" решительно настаивал, и Володе ничего не оставалось, как пробить оружейнику десять щелбанов, хотя сделал это мальчик весьма деликатно. Но даже после этой процедуры Готфрид Бульонский не унимался:

- Нет, ну ты подумай! Такие познания! Нет, ты, Володя, не родственник этому паразиту Петрушке, будь он неладен! Я вижу в твоих глазах искру Божью, небесную! Ты - не ящерица, не рептилия, ты - человек, ты - рыцарь, я это сразу понял! И где ты познакомился с этим стервятником, с этим пожирателем падали?! Нет, вы не можете быть родственниками!

Володю немало удивили слова Александра Фомича. Он понимал, что оружейник говорит о директоре, но почему же так резко? И зачем он так хвалит его? За что? Подумаешь, он угадал назначение и вид оружия! Но ведь это так нетрудно! Посмотрел альбом, прочел подпись под фотографией - и все дела!

- Да, мы не родственники с вашим директором, - сказал Володя, которому было неловко слушать то, как поносили Петруся Иваныча. - Но за что вы так не любите директора? Мне кажется, он вполне приличный человек, даже благородный...

- Благородный??! - удивился Александр Фомич, даже присев от изумления. - И этого пройдоху, этого купчишку ты называешь благородным? Ну, мальчик, ты падаешь в моих глазах! Нет, ты попросту ещё не знаешь, кто есть на самом деле этот Петрусь Иваныч! Да это барахольщик и сквалыга, спекулянт и жадина, сребролюбец и неуч, хам и подхалим! Впрочем, он соединил в себе все качества, что присущи нашим новым бизнесменам, рвущимся к почестям и богатству любой ценой!

Володя пожал плечами. Ему не хотелось верить в то, что он услышал.

- Да ведь Петрусь Иваныч всего-навсего директор будущего музея-заповедника. Не понимаю, как тут можно быть ещё и спекулянтом, барахольщиком...

Александр Фомич рассмеялся громко и раскатисто. Поднял вверх свой почерневший от работы с железом палец, словно предлагая подождать минуту, быстро прошел к верстаку, минуты на две исчез под ним и вернулся к Володе с блестящими глазами и губами. Сильно запахло вином.

- Ты, конечно, - начал "крестоносец", - можешь на меня пожаловаться это твое дело, валяй, - но я все скажу... Этот наш директор, неизвестно кем назначенный быть руководителем музея, хочет сделать не музей, а балаган, способный давать одну лишь прибыль. Тут тебе и отель, и ресторан, и сауна с бассейном - и это в бывших винных погребах! Он уже сломал ползамка, перестроив его по собственному плану - старины здесь почти что не осталось. Зато дом вполне пригоден для приема богатеньких туристов! Есть деньги, причем немалые - милости прошу! Мы для вас устроим представление под названием "Плоцк-шоу"! Он даже тир здесь решил устроить для стрельбы из кремневых ружей! И цену уже определил - выстрел десять долларов!

- А что плохого в таком тире? - не понимал Володя гнева, душившего Александра Фомича. - Кажется, интересная затея.

"Крестоносец" воздел над головой свои голые волосатые руки, короткие и клешневатые.

- Матка Боска! - воскликнул он. - Я думал, ты смышленей, мой юный друг! Ведь Петрусь Иваныч из музейного оружия пулять будет! Из уникальных образцов! Представляю, во что превратятся все пистолеты и ружья, сработанные двести лет назад, после нескольких выстрелов! Да их стволы просто разорвутся! Ты думаешь, я не говорил директору об этом? Сто раз уж говорил, а ему плевать! Будет в музее тир - и все тут!

Александр Фомич, состроив на своем неказистом лице смешную гримасу и подняв вверх черный палец, снова убежал к верстаку, и на минуту его не стало видно. Вернулся "крестоносец" в ещё более воодушевленном настроении, собираясь, как видно, продолжить критику директорских идей. Но Володе неприятно и неинтересно было слушать это - интересовало другое, а именно груды оружия, лежащие тут и там.

- Откуда все эти сокровища? - восхищенно спросил мальчик, и "крестоносец", заметив его настроение и довольный тем, что встретил родственную душу, охотно отвечал:

- О, богатства эти, дружочек, натаскал сюда наш миленький директор изо всех музейных хранилищ страны и даже из театральных бутафорских. В ловкости, конечно, Петрусю не откажешь! Брал все, что давали, правдами-неправдами добывал, вот и собрались эти горы. Меня сюда и взяли, чтобы разобрал и починил испорченное, а потом из всего оружия этого рыцарский зал устроил.