Канкан на поминках - Дарья Донцова

Вот вчера, совершенно случайно включив телевизор, я зацепилась взглядом за передачу «Дорожный патруль» и в изумлении просмотрела репортаж. Две машины ехали навстречу друг другу. Одна, которой управлял не совсем трезвый человек, вылетела на полосу встречного движения и со всей силы врезалась лоб в лоб в другую. У иномарки, нарушившей правила, начал вытекать из бака бензин, полупьяный виновник происшествия, зажатый в салоне, не мог самостоятельно выбраться. Господь явно замыслил сжечь его живьем. И тогда водитель пострадавших «Жигулей» кинулся вытаскивать того, кто изуродовал его тачку. Кое-как он выволок алкоголика наружу и оттащил к обочине. Кстати, очень вовремя, разлитое топливо вспыхнуло, и огонь мигом охватил машины. Маленькая деталь: у того, кто поспешил на помощь, была… сломана нога. Уж как он ухитрился с перебитой ногой носиться по шоссе, спасая того, кто причинил ему физический и моральный ущерб, я не понимаю, но твердо знаю: такой человек не предаст друга ради зеленой ассигнации!

И Володя Костин не мог брать взятки и покупать тайком от всех квартиры и машины, ну нехарактерны такие поступки для его личности. Славка ошибается!

Я захлопнула окно и глянула на часы: семь сорок, пора вытаскивать Кирюшку с Лизаветой из уютной постели. Я распахнула дверь комнаты Лизаветы и крикнула:

– Эй, пора вставать! – и неожиданно приняла решение.

Так, скоро явится Константин Ребров. Допрошу мужика с пристрастием. Пусть расскажет, кто дал ему информацию о Вовке, я поеду к этой личности и потребую показать мне четырехкомнатные хоромы и джип, принадлежащий Костину. Я поверю в этот бред только тогда, когда увижу все это собственными глазами.

Глава 27

Ребров оказался точен, как Восточный экспресс. Ровно в девять ноль-ноль раздался звонок в дверь Вовкиной квартиры. Я открыла. На пороге стоял маленький, щуплый человечек, по виду смахивающий на тринадцатилетнего мальчишку.

Константин, очевидно, знал о производимом впечатлении, потому что изо всех сил старался быть солидным. Щеки и подбородок мужика украшала черная растительность. На носу сидели дорогие очки в модной оправе, а тело было задрапировано в длинный, почти до пят, темно-синий кожаный плащ. Но все старания пропали втуне. Выглядел он как подросток, загримированный под взрослого дядьку, – смешно и нелепо. Единственно, что в нем было приятным, так это голос – густой, сочный бас. Хотя, согласитесь, подобный экземпляр должен был изъясняться дискантом.

– Вы Евлампия Романова? – прогремел Ребров.

Я кивнула и пригласила его войти. Константин начал бродить по квартире.

– Ремонт делали не так давно, – завела я, – сантехнику меняли…

– Это без разницы, – ответил агент.

– Ну как же…

– Да просто, тот, кто купит, под себя переделывать начнет, важно другое!

– Что?

– Месторасположение дома, этажность, метраж, наличие мусоропровода и телефона, высота потолка, санузел какой, раздельный или совмещенка, – методично перечислял Ребров и вынес вердикт: – Тысяч за двадцать пять можно попробовать поставить, если желающих не найдется, станем снижать цену. Вы как хотите, через агентство или мне доверите?

– Разве вы не в риелторской конторе служите?

– В «Золотом ключе», – улыбнулся Константин, – только иногда беру «левых» клиентов. Да и вам выгодней получится. В агентстве тысячу долларов заплатите, мне же только пятьсот, можете не волноваться, все сам сделаю, документы соберу, вам лишь останется денежки получить, даже выписываться не придется, только паспорт дайте.

– Я здесь не прописана, квартира досталась мне по наследству.

– Давно?

– В начале сентября брат умер.

– Ну, – поскучнел Ребров, – в течение полугода вы с этой жилплощадью ничего сделать не сможете. Очень жаль. У меня клиент сейчас есть, такую однушку хочет, в этом районе, но, видно, не судьба.

– Кофе желаете? – вежливо предложила я.

Константин глянул на часы.

– Давайте глотну. Холод какой на улице, словно не сентябрь, а конец ноября.

Мы уселись на кухне. Ребров оглядел голое окно, разномастные кружки, стол, не покрытый ни клеенкой, ни скатертью, и заявил:

– Холостой небось брат-то ваш был. Неуютно жил.

– Угадали, – ответила я, – женой Вова не успел обзавестись.

– Молодым, что ли, помер?

– Первого октября бы сорок исполнилось.

– Да ну? Чего же приключилось? Рак? Или в аварию попал?

– Он покончил с собой, в тюрьме.

– Извините, – тихо сказал Ребров.

Я отставила чашку и накрыла своей ладошкой его противно потную ручонку.

– А вы знали моего брата!

– Быть того не может, – дернулся Ребров.

– Может, – ответила я, – смотри сюда, Константин.

Агент, как завороженный, уставился на меня. Я покачала перед его носом ключом, висевшем на простом колечке.

– Что это? – тихо спросил Ребров.

– Ключи от квартиры, где мы сейчас сидим, – мило улыбнулась я, – дверь заперта, а теперь гляди. – Со всего размаха я зашвырнула ключики в открытую форточку.

– Это чего, зачем? – начал заикаться Константин.

– А затем, мой ангел, что ты не уйдешь отсюда, пока не расскажешь, кто велел тебе оболгать майора Костина и написать пасквиль под названием «Мент позорный».

Агент сравнялся цветом с холодильником.

– Вы… вы…

– Я сестра Володи Костина, родная. Майор попал по ложному обвинению в Бутырскую тюрьму. В камеру принесли помойную газетенку с твоим опусом. И брат покончил с собой. Между прочим, оставив записку: «Прошу винить в моей смерти Константина Реброва, извалявшего в грязи честное имя майора Костина». Кстати, имей в виду, что только от меня зависит, давать или не давать ход делу о доведении до самоубийства.

Трясущимися руками Ребров достал сигареты и зажигалку.

– Впрочем, – решила я слегка успокоить его, – если расскажешь всю правду про того, кто заставил тебя написать вранье, то я привлеку к ответственности не тебя, а его! Ну, колись, откуда получили «жареные факты»?

Ребров не только внешне был похож на мышь. Душа у него тоже оказалась мышиной.

– Что такое? – забормотал мужик, нервно раскуривая «Золотую Яву». – Все правда, ни слова лжи.

– Да ну, – хмыкнула я, – ой ли?! Сам только что по квартире бродил да удивлялся, что неуютно тут. Где же здесь четыре комнаты с евроремонтом, а? Где мебелишка дорогая? Ну, предположим, кожаный диванчик, хрусталь, картины и ковры я вывезла, но комнаты-то, комнаты где? Чего молчишь?

Константин подскочил на стуле.

– Так не об этой квартире речь шла!

– А о какой?

Ребров молчал, судорожно разминая в пепельнице окурок.

– Давай, говори, – злилась я, – если где еще апартаменты у брата были, то мне только лучше. Четыре комнаты дорого стоят, разом все свои проблемы решу! Что воды в рот набрал? Сказать-то нечего, ну и паскуда ты, дрянь просто. Из-за тебя человек погиб, хоть это понимаешь? Нет и не было у Вовки шикарных теремов!

– А вот и были, – взвился Ребров, – нечего меня оскорблять, я лично внутрь заходил, все как есть описал! Кухня итальянская, в ванной джакузи, на окнах бархат, шкафы-купе с зеркалами, диваны с креслами из лайки, на полу туркменские ковры ручной работы, а в баре сплошь французский коньяк да шотландское виски…

Я разинула рот. Чего-чего, а такого поворота событий не ожидала.

– В подземном гараже у него джип стоит «Линкольн Навигатор», – пошел в наступление мозгляк, – не копеечная машинка, мне на такую всю жизнь работать надо.

Я растерянно выдавила из себя:

– Но Володя ничего не рассказывал!

Заморыш хмыкнул:

– Ну, нашла аргумент. Небось боялся, что узнаешь про деньжата и сядешь на шею. Родственнички все такие подлые. Мои, к примеру, как почуют, что у сына и внука в кармане монеты звякают, живо клянчить принимаются. Лекарства им купи, еды, сладкого да кислого. Так что я хорошо этого майора понимаю, для себя пожить хотел, опять же афишировать доходы не собирался, отпускник!

– Кто, – не поняла я, – почему отпускник?

Константин мерзко захихикал:

– Анекдот не знаешь? Ну слушай тогда. Стоят рядом два шикарных каменных дома с садом и бассейнами. Хозяева на скамеечке сидят. Один говорит:

«Ну, у меня понятно, откуда деньги, я владею нефтяной скважиной, но ты где средства на сладкую жизнь берешь? Ведь работаешь прокурором, так откуда доходы? Зарплата небось копеечная!»

Прокурор отвечает:

«Жалованье и впрямь копеечное, а вот отпускные хорошие, на них живу».

«Да ну? – удивился нефтяной магнат. – Неужели при ерундовом окладе такие отпускные бывают?»

Прокурор только ухмыльнулся:

«А это смотря кого отпускать!»

Ребров тихонечко засмеялся:

– Поняла? Видать, у твоего брательника отличные отпускные имелись.

Подавив припадок злобы, я спросила:

– И кто же тебе про Костина рассказал? И вообще, как ты оказался журналистом, если работаешь агентом?