Браки расторгаются в аду - Наталья Андреева

Вот тут я начал приходить в себя.

— Ты кто? — спросил я женщину, стоящую рядом.

— Анисья, прислуга ваша.

— Ты здесь одна? — строго спросил я.

— А как же!

— Ты вот что… — Я поморщился. Еще одна гадина. Женщина. — Помоги мне.

— Но как же? Ведь в полицию надо!

— Не надо. Сколько денег ты хочешь?

— Мильон! — выпалила она.

— Рубли, доллары, евро? — спросил я, как всегда при заключении сделки.

— Долларов!

— Хорошо. Мы договоримся. Давай-ка прибери тут все. Окажи мне любезность. Э-э-э…

— Анисья.

— Анисья. — Я попытался запомнить ее имя, для чего всерьез сосредоточился.

— Я знаю, как вам помочь! — торопливо заговорила она. — Ваша жена задумала вас извести.

— Какая жена? — удивился я. — Эта? — Я глазами указал на лужу крови, растекающуюся по белоснежной простыне.

— Нет! Другая! Настоящая!

— Ты говоришь о Зинаиде?

— Да!

И мне поведали чудовищную по своей сути историю. О том, что здесь должно было случиться, не вернись я именно сегодня, а не как ранее планировал — завтра к обеду. Я сразу подумал, что вторая предательница должна быть наказана, как наказана первая. Я почувствовал, что Анисья ненавидит Зинаиду, и понял причину. Моя первая жена — высокомерная красавица. Женщины ее терпеть не могут, все без исключения. И только она, наивная, рассчитывает на их преданность и, ха-ха, дружбу. Анисья мало того, что ее предала, она сделала это с наслаждением.

— Я лучше возьму деньги у вас, чем у нее, — сказала она.

Так мы и договорились. Она пообещала, что все устроит, и взялась отвлекать охранника, пока я вывозил тело моей бывшей невесты в лес. Оказалось, охранник — любовник Анисьи. Имя его, кажется, Павел. А может, и Андрей. Я не помню, чтобы за воротами мне встретилась машина. Но я, признаться, почти ничего не помню из событий того вечера. В частности, забыл, что резал ее лицо перед тем, как закидать ветками труп. Мне надо было на ком-то выместить злость, а она попалась под руку уже мертвой. Вот я и… Мягко скажем, не сдержался.

В это время Анисья все прибрала, и когда я вернулся, мы стали выстраивать схему, как обвинить во всем Зинаиду. А на следующий день я поехал к ней, чтобы подбросить ей пистолет…

— Теперь мне все понятно. — Я невольно вздрогнула. — Я поняла, почему у тебя руки дрожали и даже подбородок трясся. Я думала, ты переживаешь за Анжелу. А ты ее убил и боялся, что тебя разоблачат! Ты дрожал от страха за себя!

— Я знал, что ты рано или поздно догадаешься, — устало произнес мой муж. Все еще муж! Когда он выговорился, то словно сдулся. Взгляд сделался безжизненным, щеки запали. — Ты ведь сообразительная и наблюдательная. Поэтому я добился твоего освобождения под залог. Я знал, если у тебя будет много времени, чтобы как следует подумать, ты поймешь, что это я убил Анжелу. И я решил, что на свободе ты наделаешь глупостей и тем самым усугубишь свое положение. Ты и в самом деле сбежала из-под домашнего ареста. И если бы не этот свидетель… — он поморщился. — Ума не приложу, откуда он взялся?

— А зачем ты решил меня отравить?

— Ты начала действовать совсем не в том направлении. Я испугался, что ты перевербуешь Анисью. Единожды предавшим доверять нельзя. И я велел ей тебя отравить.

— Я не буду писать заявление в полицию и увеличивать тебе срок. Ты и так надолго сядешь.

— Зина! — Его подбородок затрясся. — Я за этим тебя и позвал… Ты прекрасно знаешь, что я не выдержу тюремного заключения. У меня больное сердце, мне хватит и пары лет, чтобы…

— Господи, Иван! Ты плачешь?! Впервые в жизни я вижу тебя плачущим!

— Помоги мне, Зина! Ты еще молода…

— Я тебя не понимаю…

— У тебя есть ее показания. Анисьи. Ты записала их на диктофон.

— Откуда ты знаешь?

— Она мне сказала. Возьми все на себя, я тебя прошу. Умоляю… — прохрипел он.

— Что ты сказал?!

— Скажи, что это ты убила Анжелу. Нет-нет! — замахал он руками. — Не убила! Всего лишь отдала приказ! А взамен…

— Что взамен?

— Я предлагаю сделку, — он облизнул сухие губы. — Документы о разводе готовы.

— Я с удовольствием их подпишу.

— Не торопись. Я меняю условия. Все — тебе. Понимаешь?

— Нет.

— Я отдаю тебе все. Особняк на Новой Риге, московскую квартиру.

— А недвижимость за границей? — насмешливо спросила я.

— Ты и об этом знаешь?!

— Алла сказала. Я с ней недавно встречалась, так что, Иван, я знаю все.

— Хорошо. Ее я тебе тоже отдам. Заграничную собственность. Оставлю себе самую малость.

— Я положу тебе пенсию, скажем, э-э-э… В двадцать тысяч.

— Долларов? — жадно спросил он.

— Рублей. Ты же старик, тебе много не надо.

— Но где я буду жить?

— Здесь. Я пошутила, Иван. Мне не надо твоих денег.

— Я оставлю тебя без копейки! — пригрозил он. — Ты согласилась с моими условиями развода. Тебе придется судиться до бесконечности, чтобы все отменить.

— Я не собираюсь тратить на это время. Мне ничего не надо. Ни твоего дома, ни квартиры. Ни твоих денег. Понимаешь, Иван? Ничего.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешь! Зина! Это же миллионы! — с придыханием сказал он. — Миллионы долларов! В обмен на… На несколько лет, которые ты проведешь в тюрьме.

— Видишь ли, я, похоже, жду ребенка. И мне вовсе не хочется, чтобы он родился в тюрьме.

— Ребенка?! О кого?!

— От мужчины. Почему ты был так уверен, что я не смогу найти себе мужчину? Как видишь, нашла, и очень быстро. И даже уже беременна.

— Кто он? — жадно спросил муж.

— Не беспокойся, не олигарх. Обычный человек, но, в отличие от тебя, совершенно здоровый. Репродуктивные функции в норме, — с насмешкой сказала я. И в доказательство похлопала по своему животу.

— Тем более! Если ты беременна, ты вообще не сядешь! — с воодушевлением сказал он. — Это же наше спасение!

— Ошибаешься. Спасай себя сам. — Я встала.

— Зина! — Он вдруг рухнул на пол и неловко встал на колени. А потом пополз ко мне. Я стала за себя опасаться. Еще немного, и я сломаюсь. Я его пожалею, и…

Тут я вспомнила, сколько пережила за последнее время. Унизительный обыск в квартире, изматывающие допросы, клевету, потом тюремное заключение. А перед этим? Когда он угрожал мне разводом? Когда собирался вышвырнуть на улицу без денег? Это человек без совести, без сердца. И он меня все равно обманет. Наверняка уже строит планы, как ему вернуть все. Главное, свободу. А там уж он меня прижмет, можно не сомневаться. Это же Царев!

— Выбор простой, Иван, — сказала я, брезгливо отстраняясь от дрожащих старческих рук, которые пытались вцепиться в мой подол. По случаю визита в тюрьму на мне была юбка, а не, как обычно, брюки. — Одному из нас достается свобода, другому миллионы. Лично я выбираю свободу. А ты… Ты всегда любил деньги. Следовательно, ты получишь миллионы. Я их тебе оставляю, причем все. Наслаждайся!

И я вышла, стараясь не оглядываться. Я слышала, как он плакал. Беспомощный одинокий старик остался за моей спиной. Миллионер, коллекционер всего элитного. Убийца… Почему я должна его жалеть? Он бы меня не пожалел. Я и так оставляю ему все, хотя могла бы оспорить документы о разводе, по которым от всего отказываюсь. Я ведь их еще не подписала. Но я приняла условия сделки: одному достается свобода, другому миллионы. Я выбираю свободу.

Придя домой, я первым делом уничтожила диктофонную запись с «признаниями» Анисьи. Потом выпила чашку чая, приняла ванну и стала дожидаться Яна. Больше меня адвокаты моего бывшего мужа не беспокоили.

…Еще через неделю меня снова вызвали к следователю. Я было заволновалась, ведь от Ивана Иваныча можно ждать чего угодно. Но, как выяснилось, волновалась я напрасно. Новость, которую мне сообщили, я приняла спокойно:

— Вчера в тюремной больнице умерла главная свидетельница по вашему делу, Анисья Переверзева.

— Отчего же она умерла?

— У нее был целый букет хронических заболеваний. Видимо, нервы сдали, она поняла, что срок вряд ли будет условным. Вот организм и не выдержал.

— Тут ее тоска взяла, и царица умерла.

— Что?

— Я говорю, бывает.

— Без ее показаний вам на суде будет проще.

— Я догадываюсь. А… мой муж?

— Условным сроком он вряд ли отделается. Хотя его адвокаты стараются. Суд, конечно, сделает снисхождение на возраст, на состояние здоровья… Скажите честно, вы будете его топить или станете помогать?

— Я его ненавижу, но не настолько, чтобы потерять лицо. Месть — это удел недостойных. Что касается меня, я выхожу замуж и уезжаю из Москвы.

— Куда?

— В провинцию. Мы с будущим мужем облюбовали хутор на самой окраине Московской области. Людей там нет, место тихое.

— А чем будете жить?

— Решили заняться сельским хозяйством.