Браки расторгаются в аду - Наталья Андреева

— Все отменяется, — сказала она торопливо. — Сергей Павлович велел передать, чтобы вы к нему не ездили.

Я было подумал, что ошиблись номером. Хотя я свой телефон кому попало не даю. Но буквально пару раз мне попадались чрезвычайно недалекие люди, которые путали цифры, звоня каким-то своим знакомым. Я им поставил на вид и принял разумное решение на звонки с не обозначенных в моей телефонной книге номеров не отвечать. На то есть секретарь, который получает зарплату за то, что ограждает меня от нежелательных контактов.

Но этот номер значился в моей телефонной книге, как «Офис С. П.». Потому я и ответил на звонок. Хотя мало ли кто мог звонить из офиса С. П. и мало ли кому. Я принял твердое решение прояснить, насколько возможно, ситуацию.

— Вы, должно быть, ошиблись, — так и сказал я в трубку.

— Иван Иванович?

— Именно.

— Встреча отменяется. Возвращайтесь домой.

— Но…

— У меня мало времени все вам объяснять, — заявила молодая нахалка. — Скажите спасибо, что вас предупредили!

— Но…

— Там обыск, вы что, тупой, не понимаете? — раздраженно крикнула она и швырнула трубку.

Я всерьез задумался: обыск где? У Сергея Павловича? В офисе? Дома? Но этого не может быть! Он лицо настолько высокопоставленное, что трудно себе представить, кто бы осмелился… Я человек, привыкший проверять любую информацию в мельчайших деталях, а не верить просто на слово, поэтому позвонил Алле.

— Я не могу с тобой говорить, — торопливо произнесла она. — Не сейчас.

— Значит, все это правда?

— Да, — сказала она и тоже швырнула трубку.

Поистине, эти женщины несдержанны! Взять мою бывшую жену Зинаиду. Вместо того чтобы дать мне развод, как я того просил, она устроила отвратительный скандал. А ведь я был к ней добр. Кроме того, что она очень красивая женщина, право слово, но никаких других достоинств у нее не было и нет. Недалекая, скверно образованная, да еще с чувством юмора, которое я не побоюсь назвать дурацким. Да-да, именно так! Тупые шутки, которые раздражали меня двадцать четыре года. А если точнее, двадцать четыре года, три месяца и двенадцать дней. Когда мы наконец расстались, я почувствовал облегчение. То, что произошло после, значения не имеет. Я полагаю, это была лишь сила привычки. Я ездил к ней исключительно потому, что привык видеть ее каждый день, а я с трудом меняю свою жизнь. Если я привык есть на завтрак шпинат, вряд ли кто заставит меня отведать, ну, скажем, артишоки. Потому что артишоки и шпинат это далеко не одно и то же.

Вот так я узнал, что остаюсь при своих. Мало того, мне придется хорошенько постараться, чтобы сохранить имеющуюся у меня недвижимость и капитал. Я испытал глубочайшее разочарование, трудно даже передать словами его силу.

Но потом я утешил себя мыслью, что у меня осталась Анжела. Моя женщина, которая ждет моего наследника. Я довольно долго не озабочивался продолжением рода, потому что всему свое время. Я веду здоровый образ жизни. Во-первых, я вегетарианец. Не пью и не курю, это само собой. Раз в год прохожу все положенные обследования: делаю флюорографию, в обязательном порядке посещаю проктолога на предмет рака прямой кишки, потом окулиста, который контролирует мое зрение. Сдаю кал, мочу и кровь, обязательно и на сахар. В результате такого обследования я каждый год узнаю, что отмеренный мне срок жизни составляет не менее ста лет, и живу в соответствии с этим.

Досадной неприятностью явился случившийся со мной инфаркт. Я полагаю, это вина Зинаиды. Она меня доконала своими шуточками, и я подозреваю в этом злой умысел. Она это сделала, не побоюсь сказать, намеренно. Потому я с ней и развелся. Исключив элемент риска из своей жизни, иначе говоря, свою первую жену, я почувствовал себя гораздо увереннее и бодрее. И, как следствие этого, зачал ребенка.

Второй телефонный звонок застал меня, признаться, врасплох. Как гром среди ясного неба, если выражаться языком народных пословиц и поговорок, что я себе позволил, поскольку перехожу к сути и дабы было понятнее мое состояние. Я ответил на незапланированный звонок, потому что ждал результата ряда тестов, у меня даже язык не поворачивается это сказать, на репродуктивность. Эту унизительную процедуру я прошел лишь для того, чтобы убедиться в состоянии своего, так сказать, мужского здоровья. Хотя я в нем никогда не сомневался.

— Господин Царев, вы не можете иметь детей, — сказала мне очередная молодая нахалка.

И я во второй раз за этот день переспросил:

— Вы не ошиблись номером?

— Господин Царев?

— Он самый.

— Иван Иванович?

— Да, это я.

— Вам шестьдесят девять лет, верно?

— Совершенно точно.

— Так чего вы хотите?

— Но моя э-э-э… жена ждет ребенка.

— Поздравляю! Как только он родится, я посоветую вам сделать тест ДНК. Хотя я и без того уверена в результате, — хихикнула девчонка. — Вам наставили рога! Нужны подробности — приезжайте за документами. — И она швырнула трубку.

К этому моменту я уже возненавидел всех женщин на свете. Я и без того их терпеть не могу, этих низших существ, занимающихся всякими мерзостями. Все они нечистые, все без исключения — с грязными помыслами. И все, как одна, — обманщицы.

С этими мыслями я и подъехал к воротам моего дома. Мне не терпелось объясниться с женщиной, которая утверждает, что ждет от меня ребенка. К моему огромному удивлению, меня никто не встретил. Я подумал, что иногда полезно возвращаться домой раньше назначенного срока. Вокруг одни разгильдяи! Взять охранника на въезде в поселок! Он даже не вышел из своей будки, чтобы меня поприветствовать! Я подозреваю, что его вообще там не было! А если, к примеру, воры? Надо будет поставить вопрос ребром на общем собрании жильцов по поводу этого откровенного безобразия.

Впрочем, подобное же безобразие творилось и в моем собственном особняке, мне даже дверь никто не открыл! Я засомневался, есть ли в доме хоть какие-нибудь люди? Потом явственно услышал доносящиеся со второго этажа стоны. Больше всего на свете я ненавижу разврат, а то, что я услышал, было очень на него похоже. Поэтому я для начала зашел в свой кабинет, чтобы вооружиться против развратников. Сам не осознавая того, я шел по лестнице на цыпочках, сжимая в руке пистолет. Думал я в этот момент исключительно о сорвавшейся сделке. О том, что могу потерять все свои деньги. Лишь потому, что моя голова была занята этими мыслями, я не контролировал свое тело, которое, стыдно сказать, жило само по себе. Оно вдруг возненавидело всех без исключения женщин, я физически чувствовал, как эта ненависть терзает все мои члены, те, что находятся ниже шеи. Голова, как я уже сказал, существовала отдельно, а все остальное, в частности рука… Все вышло из-под моего контроля. Извините, я говорю сбивчиво, но вы должны понять мое состояние. Даже развратные стоны не шли ни в какое сравнение с тем, что я увидел в собственной, прости меня господи, спальне.

Всю свою жизнь я старался выражаться о половом вопросе крайне деликатно. Продолжение рода есть ответственный процесс, не имеющий никакого отношения к разврату. А то, чем занималась моя женщина, было похоже на, извините меня, распутную вакханалию. Этого я вынести не мог.

Я сам не помню, как нажал на курок. Это произошло машинально, когда я увидел ее в постели с каким-то мальчишкой в недвусмысленной позе. Он завизжал и вскочил, и понесся прямо на меня. Я, кстати сказать машинально, отпрянул. Что касается моей женщины, то мне пришлось выстрелить в нее еще раз. Вторая пуля предназначалась чужому ребенку, которого мне пытались навязать. Я так понимаю, это был ребенок только что сбежавшего парня. Кстати, потом я недосчитался своего плаща, между прочим, дорогого. Им мальчишка прикрыл наготу, выбегая из моего дома, а уж куда он делся… Само собой, и плащ. То есть я понятия не имею, как ему удалось покинуть мою территорию, будучи никем не замеченным. Негодяя на следующий же день отыскали мои люди по адресу, найденному в записной книжке моей бывшей невесты в разделе «Маникюр, педикюр». Она всегда была безграмотной, не могла даже отличить маникюр от массажа. И, честно сказать, я не знаю, что было дальше с моим обидчиком. Я этим не интересовался…

В тот момент я плохо соображал. Вдруг рядом раздался голос:

— Иван Иваныч, что вы наделали!

— А что я наделал? — Я все еще сжимал в руке пистолет и думал об уплывшем из моих рук богатстве.

— Вы ж ее убили!

— Да? — Я с сомнением посмотрел на лежащую в кровати темнокожую девицу, как выяснилось, совершенно мне чужую, а теперь еще и мертвую. — А ведь и в самом деле…

Вот тут я начал приходить в себя.

— Ты кто? — спросил я женщину, стоящую рядом.

— Анисья, прислуга ваша.

— Ты здесь одна? — строго спросил я.

— А как же!

— Ты вот что… — Я поморщился. Еще одна гадина. Женщина. — Помоги мне.