И телом, и душой - Владимирова Екатерина

Привычки, неспособности принять и простить, остановиться в этом бешеном беге в никуда…

Не молчать — а говорить, не уходить — а слушать, не таить обиду — а прощать, не терпеть — а любить…

Любить… Как могли бы любить. Как любили в самом начале пути… Остановиться и заглянуть правде в глазе, признаться себе в первую очередь, что бегу по бесконечному кругу собственных ошибок, сожалений, разочарований, обид, несбывшихся желаний, вины и боли пора положить конец.

И первый шаг из адской воронки должен быть сделан.

Если не им — значит, ею.

И встреча с Андреем — тот самый первый шаг.

И сейчас Лена уверилась в этом окончательно.

Она пришла почти на полчаса раньше назначенного времени и сейчас стояла, прижимая сумку к себе и слушая размеренные частые удары сердца, врывавшиеся в грудь, ощущая, что ноги почти не слушаются ее.

Пришлось обмануть Максима. Снова.

Сколько раз за этот месяц она осмелилась сделать это?… Что это?… Вызов?!

Она сказала, что хочет навестить подругу, а он предложил подвезти ее на машине. Пришлось отказаться, сославшись на то, что ей хочется прогуляться по свежему воздуху, а ему следует быть на работе, у него важное совещание. Максим расстроился, она видела это по сжавшимся в узкую линию губам и опущенным вниз бровям. Не разозлился, не накричал, хотя она и ждала вспышки возмущения или гнева, но, наверное, тот огонек, что мелькнул в его глазах синим пламенем, назывался сомнением и недоверием…

Что-то почувствовал?… Заподозрил?… Понял?!

Даже если и так, то он не подал виду. Оставив ее одну, умчался на работу, поцеловав на прощание и пообещав быть дома не позднее шести вечера. А Лена, закрывая за ним дверь, прислонилась к дверному косяку с желанием догнать его и никуда не отпускать.

Вчера, когда она позвонила ему, сообщив, что находится у его родителей, Максим разозлился, она почувствовала это по тону голоса, по тому, как тяжело он задышал в трубку и по тому, как сдержанно велел ей оставаться на месте, не вызывать такси и ждать его появления.

Прибыл он быстро, не прошло и получаса. Мчался по дороге, как сумасшедший, очевидно, игнорируя знаки дорожного движения и, возможно, нарушая правила. Но чего еще можно было от него ожидать?!

Едва услышав, как около дома затормозила машина, Лена вздрогнула, стискивая зубы. Она приготовила целую речь в свою защиту, но Максим, едва зайдя в гостиную, резко поздоровался с родителями, бросил на жену пронизывающий взгляд и приказал той собираться домой. Лена подчинилась.

В машине они ни о чем не разговаривали.

Лена хотела рассказать, почему отправилась за город, но Максим прервал ее попытки объясниться. Она хотела спросить, как прошел его день, но он отказался рассказывать что-либо. В конечном счете, она перестала спрашивать, а он и не требовал от нее ни вопросов, ни ответов, угрюмо уставившись на дорогу и сжимая руль посиневшими от напряжения пальцами.

В тот вечер они очень мало разговаривали. Максим хотел разговора, Лена видела это по нахмуренному лицу со сведенными к переносице бровями, по сомкнутым губам, по морщинкам около глаз, по напряженным плечам и тяжелым шагам, но он молчал. И сама она нуждалась в том, чтобы высказаться — не рассказать ему правду, не покаяться, не оправдаться, а просто поговорить. Но так и не посмела заговорить.

Утром же она, вновь проснувшись в горячем кольце его рук, поняла, что слова им, как всегда, были и не нужны. Они все понимали без слов.

Все, кроме того, что было так важно для обоих.

А сейчас, остановившись у окна кафе, в котором они с Андреем договорились встретиться, Лена с удивлением обнаружила, что тот уже тем. Сидит за столиком и нервно теребит край салфетки.

Заказал кофе, скорее всего, черный, без сахара…

Лена невольно улыбнулась, ощущая, как тревога, страх и опасение уступают место чему-то иному, светлому, нежному, волшебному…

Было ли что-то неправильное во встрече со старым другом?… Не было. Все было так, как и должно быть.

Андрей, словно почувствовав ее взгляд, обернулся, отрывая глаза от меню, вглядываясь в пространство, скользнул по стеклу, по ее по-девичьи тонкой фигурке, облаченной в пальто, по светлым волосам, собранным на затылке в хвост, а потом его губы вдруг медленно растянулись в улыбке, освещая лицо. Разгладились складочки на лбу, проглядывались маленькие морщинки в уголках улыбающихся глаз, появились ямочки на щеках.

Он помахал ей рукой, призывая подойти, и Лена двинулась вперед, искренне улыбаясь ему.

Все сомнения, которыми тяготело ее сердце, развеялись в одно мгновение, едва Андрей, приветствуя ее, привстал со стула, встречая ее поцелуем в щеку.

— Я боялся, что ты не придешь, — проговорил он, нежно улыбаясь и помогая девушке снять пальто.

Лена улыбнулась.

— И поэтому ты пришел раньше почти на сорок минут?

— Честно говоря, — проговорил Андрей, смущенно потупив взгляд, — я пришел еще час назад, — поймал ее удивленный взгляд с приподнятыми вверх бровями. — Сидел тут, как полный идиот, — улыбнулся. — Все на меня уже странно поглядывать стали, — почти шепотом сказал он, словно делясь с ней секретом. — Думают, что я шпион, наверное.

Лена рассмеялась. Впервые за несколько дней.

— Серьезно? Так я, наверное, испортила тебе всю конспирацию?

— Пожалуй, что так и есть, — задумчиво протянул Андрей, отведя глаза в сторону. — Поэтому тебе теперь придется со мной пообедать, дабы искупить свою вину, — брови вопросительно взлетели вверх. — Согласна?

— Ну, если для того, чтобы искупить свою вину, — с улыбкой проговорила Лена, — то конечно, согласна.

Андрей улыбнулся еще шире, с нежностью и благоговением глядя на девушку.

Лена, смущенно потупив глаза, и садясь напротив него, старалась не обращать внимания на этот взгляд.

Так безопаснее, так легче, так проще.

Мужчина, с усилием отпустив ее ладонь из своей руки, сел на стул и посмотрел на Лену в упор.

— Как… отнесся твой муж к тому, что ты пошла на встречу со мной? — проговорил Андрей вдруг, заставив Лену вздрогнуть. Сердце встрепенулось и, громко вскрикнув, пустилось вскачь.

Девушка подняла на мужчину быстрый взгляд, но и той секунды, в течение которой он видел ее виноватые, охваченные раскаянием глаза, хватило, чтобы он все понял.

— Ты ему ничего не сказала? — тихо проговорил он, даже не спрашивая, а утверждая.

Ей бы хотелось все ему рассказать. Покаяться, исповедаться, пожаловаться или попросить помощи. Все, что угодно, ведь он бы понял все. Он ее друг, ее лучший друг. Он всегда понимал ее, как никто другой. И сейчас тоже понял бы. Но… она была уверена, что вмешиваться в тот замкнутый круг, по которому она ходила уже девять лет, в бесплотных попытках стараясь его разорвать, он не должен был. Он не смог бы.