Фатальная ошибка опера Федотова - Мария Зайцева

на мою жену, видно, считая ее более адекватной в нашем тандеме, — Ася, я обязан предоставить полный отчет по ситуации. И в этот раз я его отмазать не смогу, понимаешь? Слишком большой резонанс. И в интернет попало, блогеры же сейчас все, мать их…

— Я понимаю… Но возможно, кое-какие смягчающие обстоятельства…

— Да какие? Какие могут быть в такой ситуации смягчающие обстоятельства? Город понес убытки на миллионы!

— Состояние аффекта, например…

— У кого? У оперативника УСБ? Ты хочешь, чтоб сюда полномасштабная проверка заехала?

— Ну… Понимаете, у любого нормального мужчины может возникнуть состояние аффекта, если его жена в опасности… — мурлычет моя римская патриция… или как их там называли?

Ася делает небольшую паузу и добавляет:

— Беременная…

Я сначала думаю, что ослышался, смотрю на Асю, моргаю и , наверняка, выгляжу на редкость тупо, потому что она, засекая краем глаза мое охреневшее лицо, поворачивается и говорит мягко, успокаивающе:

— Хотела сказать… Но не успела, тебя вызвали… Сама только сегодня узнала… Но это же неважно, когда, правильно, Матвей Степанович? Главное, сам факт…

И до меня доходит:

— Че-го? Ася!

— Блин, Федотов, — она опять поворачивается ко мне и с легкой досадой смотрит в глаза, — ну я же сказала… Что непонятного?

— Все! Все, блять, непонятно!

— Вова, тут начальство…

— Похер!

— Я бы попросил…

— Товарищ подполковник, — разворачиваюсь я к нему, — требую снять с оперативной работы мою жену! И перевести ее на легкий труд! В канцелярию!

— Вова!

— Нехер! Слушать не хочу! Охереть! Ася!

— Эх, Федотова… — вздыхает Свен, — вот почему не люблю баб брать на работу. Постоянно такие вот косяки, когда не ожидаешь.

— Это не косяк, товарищ подполковник, — обрезаю я его, — это моя жена. И мой будущий ребенок!

— Да понятно… Поздравляю, Федотова… И тебя, Федотов, поздравляю… Она тебя в очередной раз за волосы из болота вытянула.

— Не понял вас…

— Да где тебе, дубине… Ладно, пока свободны. Потом показания ваши запишут, надо будет мне для отчета.

— А что насчет перевода моей жены на легкий труд?

— Вова!

— Разберемся, Федотов, или ты думаешь, что я мать своего крестника на передовую отправлю?

— Я вот сейчас вообще не знаю, что думать…

— Вова!

— Свободен, Федотов! И ты иди, Ася, успокаивай своего мавра…

— Спасибо, Матвей Степанович…

В коридоре я, оглянувшись, тяну Аську в сторону комнаты для ведения допросов, сейчас пустующей, и там, закрыв дверь, жестко прижимаю ее за плечи к стене, смотрю в глаза:

— Федотова, не пиздишь?

— Да какое там… — вздыхает она, а затем бьет меня по ладоням с досадой, — а все ты! “Нормально все будет, нормально”, — передразнивает она меня, — вот оно, твое нормально!

— Сама говорила, пока кормишь, нельзя залететь… — хриплю я, умирая в ее огромных глазах и только теперь осознавая полностью смысл ее слов. Ребенок… У меня еще один сын будет. Или дочь… Но лучше сын. А потом дочь. Да.

— Льзя! — шипит Ася, — как видишь, льзя! Ну как так, Федотов? Ну я только-только стала себя человеком чувствовать, а не ходячей молокофермой! Это все твои живчики, слишком настырные! И ты сам тоже!

— Аська… — я от избытка чувств принимаюсь ее целовать везде, где только можно, как всегда, мгновенно возбуждаясь и тиская ее все откровенней и откровенней, — моя хорошая… Люблю… Мальчик у нас будет…

— Девочка… — капризно отвечает она, невольно подаваясь мне навстречу. Потому что, что бы она там ни говорила про мою ненасытность, с ее жаждой это вообще не сравнится. Аська моя — та еще зажигалка. И мне всегда по кайфу думать, что именно я ее разжег.

— Уже знаешь? — торможу я, глядя в ее глаза.

— Нет… — вздыхает она, — хочу просто… Одни мужики кругом… У нас Витенька…  У Альки двое мальчишек, у Карины с ее мрачным Гореловым мальчик, у Риски тоже, после дочки, второй парень на подходе… А девочка — это так круто…

— Пусть девочка… — шепчу я, тиская Аську и машинально, уже по привычке, задирая на ней юбку, — пусть…  На тебя чтоб похожа…

— Боже, Федотов, ты чего? — стонет она, послушно раздвигая ноги и позволяя моей ладони скользнуть к промежности. Там я нащупываю приятную влагу,  а Аська крупно вздрагивает, — нет… Ну что ты за скот…

— Аська, по быстрому… Давай… Аська… Хочу, сил нет…

Я бормочу это все, торопливо задирая юбку повыше и другой рукой пытаясь расстегнуть молнию на джинсах.

В конце концов, сильно перенервничал за эти дни, и сегодня тем более… А тут такая новость… Надо отпраздновать! А в комнате для допросов мы еще не трахались… В этой, по крайней мере…

— Так, заводи его, — неожиданно над нами загорается свет, открывается дверь в допросную, и я только и успеваю, что загородить Аську собой.

Капитан Ветров замирает в диком удивлении, глядя на нас с Аськой. Потом удивление на его простоватом лице сменяется пониманием и весельем:

— Бля, Федотовы! Михно, тормози задержанного пока!

Аська за моей спиной спешно приводит себя в порядок, я ухмыляюсь в ответ на широкую улыбку Ветрова.

— Федот, ты, бля, хоть предупреждающий носок на ручку вешай, ну нельзя же так! — журит меня Ветров.

— Иди нахер, Ветер, — посылаю я его от души, — Ася, пошли.

Аска, к этому времени уже успевшая опустить юбку и застегнуть блузку, с достоинством выходит из-за моей спины и, коротко кивнув Ветрову, направляется к двери.

— Бывай, Ветер, — прощаюсь я с коллегой.

— Эх, Федот, завидую я тебе, — вздыхает Ветров, — где мне такую жену найти?

— Таких, брат, не находят, — говорю я, проходя мимо, — такие сами тебя выбирают. Тут, главное, не упустить…

— Ширинку застегни, философ, — смеется Ветров, — фигню говоришь. Михно, чего выпялился? Не твоя женщина, нехер глаза ломать.