Леди Смелость - Сюзан Робинсон

Гнев придал Норе сил.

Взмахнув мечом над головой, она с силой ударила им плашмя по тупому черепу лекаря. Догдайк покачнулся и начал падать на графа. Поспешно Кристиан выбросил вперед руку и нанес удар Догдайку прямо в живот. Нора быстро подставила лекарю под ноги меч и, запнувшись, он грохнулся на пол.

— Вон! — крикнула она, направив на него острие меча.

Догдайк открыл от изумления рот. Она легонько ударила его мечом по руке и, взвизгнув, на четвереньках он быстро пополз к дверям. Тимблби в комнате уже не было. Закрыв за Догдайком дверь, Нора задвинула засов и, выронив из рук меч, возвратилась к кровати и склонилась над графом. Кристиан продолжал прикрывать отца рукой. Несмотря на выступившую на его лице бледность и сжатые от боли губы, он слабо усмехнулся, прежде чем вновь опуститься на спину.

— Черт подери, ну и боец!

Убедившись, что граф продолжает спать, она повернулась к Кристиану и тут же вспыхнула до корней волос. В пылу битвы она и не заметила, что окровавленные простыни Кристиана валяются у него в ногах, и он лежит перед ней совершенно обнаженный. Она закрыла глаза, ожидая услышать в следующий момент какую-нибудь непристойную шутку, но он молчал, и она открыла их снова. Кристиан лежал на спине, вытянув раненую ногу и согнув другую в колене. Здоровой рукой он держался за бедро, и голова его была повернута в сторону отца. Несомненно, он слишком страдал, чтобы думать в эту минуту о ней.

— Сонное зелье! — тихо воскликнула она, забыв о своем смущении.

Выхватив из корзинки бутылочку, она плеснула в чашу настойки и поднесла ее к губам Кристиана. Глаза его открылись, и вместе с ними рот, в который она тут же и вылила все содержимое чашки. Лишь небольшая часть снадобья расплескалась, когда он хотел ее остановить.

— Клянусь, я выпорю тебя, хитрая маленькая ведьма!

Она отошла от него на шаг и стала ждать, когда зелье подействует. Он попытался было подняться, но тут же вновь рухнул без сил на кровать.

— Черт тебя подери, Нора Бекет. Обещай мне. Обещай.

— Я уже обещала, и я вас не предала. Пожалуйста, милорд, доверьтесь мне и отдохните.

— Довериться мыши…

Он погрозил ей пальцем.

— Доверяют лишь дети и дураки. Ты хочешь сделать из меня дурака?

Она легонько сжала его руку с грозящим ей пальцем и опустила ее осторожно ему на грудь.

— Я поклялась именем Господа… И я не могу вас предать. Я… я люблю вас.

— Черный Джек был там. Он спас мне жизнь. — Взгляд Кристиана был устремлен вверх, на балдахин. — А теперь меня спасает мышь. Я чувствую себя как больная черепаха, и она противоречит мне на каждом шагу. На каждом шагу…

Он умолк и закрыл глаза. Нора перевела дыхание.

Сейчас, когда Кристиан заснул, она наконец могла спокойно заняться обоими мужчинами. Несмотря на весь этот шум вокруг него, граф так и не проснулся. Она проверила его рану, расправила на нем простыни и обратила все свое внимание на Кристиана.

Хотя раны его слегка кровоточили, ни один из швов, к счастью, не разошелся. Нора перевязала его снова и застыла, не в силах оторвать от него глаз. Да и кто мог бы на ее месте? Казалось, он весь состоит из одних только мышц и сухожилий. Его обманчиво гладкая кожа скрывала поистине устрашающую силу.

Ноги его запутались в простыне, и, высвобождая их, она вдруг застыла и тут же вспыхнула. Бросив взгляд через плечо и удостоверившись, что она, как и прежде, одна, она возобновила осмотр.

Она выходила много больных животных и была хорошо знакома с мужской анатомией. Но сейчас… нет, что-то здесь было явно не так. Он был слишком маленьким и, судя по виду, мягким на ощупь. Но ведь гульфик Кристиана…

Господи, какими лицемерами, лжецами и мошенниками были все мужчины! Гульфик лорда Монфора был еще не такой большой, но у многих при дворе они были просто-таки огромных размеров! Лжецы! Интересно, что произойдет, если она до него дотронется?

— Нора Бекет! — прошептала она вслух. — Ты быстро становишься настоящей потаскухой, какой он, без сомнения, и хочет тебя видеть.

Она поспешно расправила простыню и накрыла ею Кристиана. Вот так-то лучше, подумала она. Не пристало ей пожирать его глазами, как какой-нибудь шлюхе.

Из- за двери послышался голос Артура, звавший ее по имени. Она впустила его и приложила палец к губам.

— Госпожа, — зашептал он. — Мы с Хекстом ходили во дворец.

— Я вижу, ты повсюду суешь свой нос.

— Нет, госпожа. Но хорошо, что мы пошли. Я научился так бесшумно подкрадываться, что теперь меня вообще никто не заметит.

— Чудесное времяпрепровождение.

— Мы подслушали, что о вас говорили. Весь дворец жужжит, как потревоженный улей. Ваш отец, увидев королеву взволнованной, сказал ей, что вы ушли, так как у вас вдруг сильно разболелся зуб. — Артур энергично закивал при виде появившегося на лице Норы изумленного выражения. — Хекст говорит, он сказал так, чтобы спасти свою честь и не допустить вмешательства королевы. Все думают, что вы сейчас страдаете в своем городском доме от зубной боли, тогда как ваш отец тайком от всех пытается вас разыскать.

— Значит, у нас есть небольшая передышка. Которой мы, несомненно, лишимся, если ты и дальше будешь скакать по улицам Лондона, рискуя попасться на глаза моему отцу.

— Я буду осторожен, госпожа.

— Да-да, я знаю, ты теперь научился подкрадываться совсем незаметно. Святая Мария, прости меня за то, что я ввергла ребенка в этот вертеп.

Артур ухмыльнулся. Отпустив его, она вновь заняла свое место в кресле у кровати и задумалась над состоянием графа. Его рана, хотя и была чистой, находилась почти рядом с сердцем. Неудивительно, что врачи не осмелились ее трогать. Не было никакой возможности сказать, как глубоко проник клинок, и насколько серьезны были нанесенные им повреждения. Единственное, что можно было сделать в таких обстоятельствах — это держать рану в чистоте и не тревожить больного… и молиться.

Раны Кристиана были не столь серьезны, но Норе приходилось видеть животных, умиравших от подобных повреждений. Рана могла ни с того ни с сего загноиться, и тогда спасения не было. По опыту, однако, она знала, что если держать раны в чистоте, то это увеличивало шансы на выздоровление. Почему так происходило, она не знала, но, возможно, Господь просто любил чистоту.

Поставив кресло возле кровати со стороны Кристиана, она попыталась немного отдохнуть. Но тут же, не в силах удержаться, протянула руку и дотронулась до плеча молодого человека. Он не услышал ее признания в любви, но, может, это было и к лучшему. Конечно, он был болен и занят своими мыслями, чтобы обращать на нее внимание.