Моя подруга – месть - Елена Арсеньева

– Сиди! – велела она. – Тебе лучше не выходить! – И проворно выпрыгнула из машины.

– Пошла ты! – заорал Виктор. – Там мой сын!

Он ринулся следом, однако Надежда опять оказалась проворнее – «отключила» его несильным, но точным ударом в висок. Виктор завалился на сиденье, а Надежда защелкнула наручник на его кисти, приковав к рулю, так что теперь он не мог выбраться из машины, даже если бы очень захотел.

Взглянув на Марьяну, замершую на заднем сиденье, Надежда приказала:

– Выходи! Быстро. Пойдешь со мной. И только пикни там про Витьку!..

А ведь именно это и собиралась сделать Марьяна! Однако в голосе Надежды было нечто такое… В общем, она выбралась из машины, не задавая вопросов, поняла лишь одно: Виктору нельзя иметь дело с милицией, вот чем вызвана агрессивность Надежды! Впрочем, эти тонкости для Марьяны сейчас не имели значения – сейчас она думала только о ребенке.

Бросившись к мальчишке, Марьяна прижала его к себе крепко-крепко… Неизвестно, что происходило в эти мгновения на земле и на небесах, но она чувствовала, как Санькина душа рвалась к ее душе. Мальчик обхватил Марьяну за шею и, всхлипывая, зашептал:

– Не отдавай меня им! Не отдавай!

Надежда, обращавшая на автоматчиков не больше внимания, чем на мартовские сугробы, подхватила женщину под руку.

– Что такое, Нина Петровна? Ой, вам плохо? Где ваше лекарство?

Та кивнула в сторону дома, опускаясь в снег. «Я ее уже где-то видела», – подумала Марьяна – и тут же забыла об этом.

– Помогите! Держи ее! – крикнула Надежда, стараясь удержать падавшую женщину.

Парни с автоматами замешкались. Но Надежда с такой яростью в голосе закричала:

– Да чтоб ваши лысины плесенью покрылись! Несите, ну!

Парни закинули автоматы за спину, подхватили женщину и понесли к подъезду, в котором уже теснились любопытствующие соседи. Но они тут же разбежались по своим квартирам.

Парни подняли женщину на второй этаж.

Надежда вытащила из кармана Нины Петровны ключи и открыла дверь с такой легкостью, словно управлялась с этими четырьмя замками каждый день.

Все вошли в прихожую. Нину Петровну унесли в дальнюю комнату. Один из парней сбегал на кухню за водой. Резко запахло валокордином. Слышно было, как Надежда отдавала какие-то распоряжения. Загромыхали тяжелые башмаки – милиционер полез открывать форточку. Двое других переминались с ноги на ногу в тесной прихожей. Марьяна же как села в углу на маленький детский стульчик, так и сидела там, не раздеваясь и не отпуская Саньку. Она только расстегнула «молнию» его комбинезона и шапочку сняла. А когда мальчишка снова начинал всхлипывать и дрожать, тихонько дула ему в макушку, так что льняные волосенки разлетались, – и он успокаивался, снова затихал у нее на руках.

Прошло минут десять. Санька обмяк, отяжелел, засопел носом.

– Простыл парнишка, – заметил один из милиционеров.

Санька вздрогнул, нахмурил белесые бровки, но не проснулся.

– Простыл, – кивнула Марьяна. – Ноги промочил, наверное.

– Ты работаешь или еще учишься? – спросил второй из парней, сочувственно глядя на Марьяну.

– Работаю в школе.

– А муж? – не отставал суровый воин.

– Я не замужем.

– Н-да… – протянул парень, взглянув на «товарища по оружию». – Все ясно.

– Что вам ясно? – не поняла Марьяна.

– Да ничего. Видимо, ошибка.

– Какая ошибка-то?!

– Чья, а не какая. Наша ошибка. Думали, может, парнишка по наводке сработал, спровоцировал нас. Видно, осечка.

Марьяна в изумлении уставилась на милиционера.

– Чего смотришь? – буркнул боевик. – Глаза убегут! Всякое бывает, разве мы не люди? Нарожают безотцовщину, а потом сваливают на старух – мол, воспитывай, бабуля. Вот так с малых лет хулиганье и растет!

– Мой муж умер, – неожиданно сказала Марьяна – и тут же подосадовала на себя: зачем врет? И кому какое дело? Да и Надежде не надо знать лишнего.

– Извини. – Милиционер смутился. – Рак, что ли?

– Несчастный случай, – отозвалась Марьяна. И только теперь до нее дошло: милиционер принял ее за мать Саньки. Какая чепуха! Она уже и рот раскрыла, чтобы разуверить парня, да вдруг всплыло в памяти: «Только пикни про Витьку!» И Марьяна благоразумно промолчала.

– Ладно, – проворчал один из парней, – иди уложи пацана, да побыстрее. Надо решать, что делать. Толку мало тут сидеть!

Марьяна поднялась и вошла в какую-то комнату. Уложила Саньку на тахту и осторожно стянула комбинезон. Потом сбросила с себя куртку и пригладила волосы. Нетвердо ступая, вернулась в прихожую, где, к счастью, уже стояла Надежда. Марьяне при одном взгляде на нее полегчало. Надежда, подбоченясь, сурово смотрела на милиционеров своими выпуклыми зелеными глазами.

– Н-ну… – проговорила она. – Так что вы здесь делаете, ребятки?

Если рядом с Марьяной они просто испытывали некоторую неловкость, то перед Надеждой робели, как мальчишки, попавшие впросак.

– Ошибка, ясное дело! – пробормотал один из парней, видимо, старший в группе. – Ты, Надя, не дави! Поняли уж.

Так! Они, оказывается, знакомы?!

– Что ж это милиция с людьми творит? – покачала головой Надежда. – Когда вы в спецшколе были? Два года назад? Так вас что, за это время подменили, а, парни? Освоили науку побеждать? Сила есть – ума не надо? А сила у вас только одна, да и та лошадиная!

– Ну Надежда! – не выдержал один. – Сама не знаешь, что говоришь. Чего б мы здесь торчали? Парень позвонил, что в Канавинском универмаге бомба, так нам что, этому юному террористу «Сникерс» привезти, да?

– Бомба?! – не веря своим ушам, Надежда посмотрела на Марьяну.

И тут послышался рев проснувшегося Саньки…

В этот день бабуле нездоровилось: поднялось давление. Гулять не пошли – сначала читали, потом учились выговаривать трудное слово «у-ни-вер-маг». А потом бабуля прилегла, оставив Саньку с новыми раскрасками и телевизором.

– У-ни-вер-маг! У-ни-вер-маг! – напевал мальчик, нажимая на кнопочки пульта до тех пор, пока на экране не появилась девушка, чем-то похожая на Санькину маму, хотя не такая красивая, конечно.

Улыбаясь, девушка начала рассказывать про храбрых милиционеров, обезвредивших бомбу в самолете. Потом показывала фотографии каких-то людей, которых ищут давно, но не могут найти. А затем попросила позвонить по телефону 02. Она очень просила, Санька и позвонил. Когда же сняли трубку, сказал:

– В у-ни-вер-ма-ге бомба!

– Где?! – В незнакомом голосе зазвенел металл.

– В Ка-на-вин-ском у-ни-вер-ма-ге! – отчеканил Санька и положил трубку. Канавинский универмаг был самый красивый, поэтому он назвал именно его.

Санька еще немного понажимал кнопочки, но больше ничего интересного по телевизору не показывали. Он решил снова позвонить по телефону 02 и прикидывал, удастся ли ему выговорить слово «у-ни-вер-си-тет», как вдруг в дверь постучали.