Уж замуж невтерпеж - Надежда Тутова

Вообще мыслей много бродило в голове. Особенно когда рассматривала карту, в поисках наиболее короткого пути домой. Забавными казались названия трактов — Носяровский да Виньвиньский, чудными имена деревушек и городов… Честно говоря, я впервые задумалась, как все смешалось в родном королевстве.

Насколько ж разные люди живут в Фелитии: одни излишне шокают, другие цикают, третьи старательно вытягивают «р», словно рычат. Названия непохожи друг на друга: большим кругом на карте отмечен славный город Мрион, а рядом примостилась деревенька Шмаково, там рыцарский орден, по соседству пивоварни. Будто кто собрал в корзину разноцветные клубки и перемешал: нитки перепутались, цвета мельтешат перед глазами, но узор выведен красивый. А уж какие традиции встретить можно… На днях заехала в Кроповки. Еще на подъезде нас встретил аромат лука, выбивающий не то что слезу, а целую полноводную реку. Даже Зорька оторопело замотала головой. Однако ж запасы воды надо было пополнить, да булочек захотелось. У колодца нас встретил староста в руках с огромным ломтем хлеба, сплошь покрытого луком. Оказалось, в этот день, по давним-давним приметам, положено есть только сырой лук с хлебом, солью и непременно запивать все свежим квасом, чтоб «бывать здоровыми и иметь свежий цвет лица». Набрав поскорей воды, забыв о булочках и прочем, поспешила откланяться, всячески увертываясь от настойчивых предложений вкусить традиционной пищи. Похоже, староста изрядно разбавлял квас домашними наливками да самогоном: запах лука смешивался с сивушными ароматами. Жаль, квас я люблю — холодный, чуть с горчинкой…

Третья четверть вересника застала меня у перепутья. На пересечении двух трактов, аккурат между деревушками Совелово и Шлойс, стоял трактир. Аппетитные запахи кухни и аромат свежескошенной травы, как на нитке, повели нас с Зорькой к ограде. Въехав во двор, я поспешила поскорей опуститься на землю, пока нет ненужных наблюдателей, ведь слезать не научилась, так — сползала. Хорошо, хоть не падала. И все же мои потуги были замечены каким-то мальчишкой, баловавшимся у стога сена со свирелью. Выходило не очень, примерно как у меня со спуском с седла.

Пошмыгав носом и поворчав для вида, малец увел Зорьку в конюшню при трактире. Кобыла тут же проявила свой характер во всей красе: еле-еле передвигала ноги, отрешенно поглядывая на сено. Мальчишка бросил на меня укоризненный взгляд, мол, что ж ты за хозяйка такая — лошадку мучаешь, но промолчал. Сверкнувшая в багрово-красных закатных лучах солнца медная монета послужила той самой волшебной палочкой, по мановению которой происходят чудеса — теперь малец с гневом взирал на кобылу: «Что ж ты хозяйку замечательную такую мучаешь?»

Махнув на все рукой, поплелась в трактир. Да, именно поплелась: я, конечно, пообвыкла малость на лошади ехать, но это отнюдь не значит, что ноги, да и все тело тоже, больше не болят.

Ароматы деревенской кухни просто дразнили. Обеденный зал трактира был полон, две служанки едва успевали обносить таких же, как и я, оголодалых путников, а то и жителей соседних деревень — трактирщику все равно, чьи деньги брать, главное чтобы не поддельные, да побольше.

Голодно, однако! Ох, мне бы сейчас на белый хлеб кружок розового помидора, присолить, а сверху зеленью посыпать. Мм… Ой! Кошмар! До чего же я есть хочу, если готова проглотить и помидор, который я не ем, и зелень, которую терпеть не могу?!

Эх, сидеть в трактире и хотеть есть — только я так могу. А все дело в том, что денежки за золото, вырученные в Мальбурге, подходят к концу: еще есть, но шиковать не получится. Мда… найти бы еще одну такую сосновую рощу. Мечты… мечты…

— Чего будете? — рослая служанка, наконец, добралась и до моего стола.

— А что есть побыстрей и посытней?

— Ну… смотря что госпожа ест, — пожала плечами служанка, но как вариант предложила — Можно меживо из баклажанов, есть и потапцы с помидорами и сыром…

Баклажаны? Бе… Я и дома-то их не ела, а тут. Может потапцы? Они ведь с сыром!..

— А еще…

Вот что «еще» сказать она не успела, поскольку дверь распахнулась, едва не слетев с петель (добротных таких, между прочим), и в залу вошел вестовой.

— Комнаты для леди Арани и лорда Мелегита Онтэсских! — его зычный крик перекрыл даже разговоры посетителей.

Леди Арани и лорд Мелегит? Вот тебе, то есть мне и на! Маман и папа собственной персоной! Каким ветром их сюда занесло? Не меня же ищут?..

Глава 5

— И почему сначала леди, потом лорд?! — возмущалась маман в ожидании трапезы и моего подробного рассказа о случившемся: кольцо на пальце было замечено сразу же, но расспросу на месте помешало урчание моего живота, протестующего против отсутствия еды. Маман сказала только одно: «Есть!», подразумевая, что все остальное после.

— Дорогая, ты же знаешь, это потому, что у нынешнего монарха только дочери. Поэтому в обращении, представлении и прочем имя дамы ставят впереди. Будь у него сыновья, все было бы наоборот, — мягко увещевал супругу папа. — А мы же все-таки королевские посланники.

На самом деле маман все это прекрасно знала, папа знал, что маман знает, но чем-то же надо было заполнить ожидание. А пока маман ходила по комнате — гостиной, из которой вели двери в две другие — скорее всего спальни. Глаза папа неотрывно следили за перемещениями супруги. Хотя если честно, то следил он не столько за ее хождением, сколько за стройной фигуркой. Да, маман, несмотря на четырех детей, обладала тонким, даже хрупким станом. Роскошные русые волосы крупными локонами обычно спускались до талии, но сейчас были уложены косой-короной вокруг головы. Обрамленные густыми черными ресницами глаза цвета темного янтаря просто завораживали. Красавица, да и только. Не то, что я. Собственно от маман мне достались в наследство тонкая фигура и русые волосы, только вместо золотистого оттенка вышел какой-то пепельный. А серые глаза у меня от папа. Да, цвет глаз у папа серый, только он такой лучистый, сияющий, будто солнышко выглянуло сквозь тучи. Волосы у папа прямые, золотистые. Именно такие же у близнецов — Теля и Телли. Ровный стан, широкие плечи, сильные руки… Да, папа тоже очень красив. Но Фларимон красивее. Ой, о чем это я?

Наконец постучали, дверь распахнулась, и в комнату вошли три служанки с доверху нагруженными подносами.

— Первая перемена блюд, — произнесла, видимо, старшая.

Первая? Ой-ей… А сколько же их будет?

Больше съесть я уже не могла: похлебка, жаркое, мясо на вертеле, картошка отварная, присыпанная зеленью, картошка жареная, пирожки с гусиной печенкой, фасоль в белом соусе, вареники с домашним сырным творогом (редкостная бяка, скажу я вам), копченый окорок, рыба в кляре, ох, всего и не перечесть — нашли пристанище в животе, пусть и по маленькому кусочку. А маман еще и сетовала, что я плохо ем, совсем оголодала, похудела, скоро ветром сносить будет. Увы, но папа был всецело на ее стороне.