Королева Виктория — охотница на демонов - А. Мурэт

Часть третья

«Я — охотница на демонов»

XXVI

Смеркалось. На невысокой стене возле пышного надгробия у ворот Городского кладбища сидел уличный мальчишка; он болтал ногами, с босых пяток и запачканных штанов сыпалась засохшая грязь.

— Смотри в оба, Перкинс, — вполголоса бросил Квимби, когда они приблизились к входу на кладбище, монолитной арке из портландского цемента, которая смутно темнела над ними в неверном свете сумерек. — Он захочет вытянуть из нас деньги, этот мелкий шантажист.

Он вспомнил, как столкнулся с одним из этих маленьких негодяев в прошлый раз. Это было возле виллы Пембридж в Ноттингхиле. Прямо возле его дома. «Пенни, и я посмотрю за вашей каретой, мистер!» — настойчиво сказал ребенок.

— Пенни, чтоб ты посмотрел за моей каретой? — озадаченно переспросил Квимби, почти искренне изумившись. «С чего бы это я стал отдавать тебе деньги только ради того, чтобы ты смотрел на мою карету?» Он и в самом деле не мог понять, что ему даст такой обмен — полная бессмыслица, так уж это казалось, — и потому прибавил: «А теперь проваливай… или я напущу на тебя моего слугу, и поверь, если я это сделаю, тебе мало не покажется».

Парень поспешил смыться. Но на следующий день Квимби понял, что тот имел в виду: сбоку на карете красовалась глубокая царапина.

Вот почему на сей раз Квимби вглядывался в мальчишку с такой подозрительностью, ибо «это юное отребье способно на все!..»

Но он ошибся. Паренек, в своей заношенной одежде, с черными от сажи щеками, просто посмотрел, как они проходят мимо, минуя решетчатые ворота под импозантной аркой и двигаясь по широкой аллее в глубь огромного кладбища. По сторонам мелькали надгробные камни и усыпальницы. Некоторое время они шли молча, не тяготясь обществом друг друга, и тишину нарушал лишь шаркающий звук приставной ноги Перкинса.

Им удалось остановить разложение: они сделали особый состав с небольшой дозой их замечательного снадобья, и это — под каким бы углом ни смотреть на ситуацию — было серьезным прорывом для Квимби, Перкинса и, раз уж на то пошло, для медицины (и эти открытия он делал, служа своему либидо! — то и дело нахваливал себя Квимби). И все же они пока не нашли эффективных средств для скрепления ноги Шугэ с туловищем Перкинса, так что конечность имела привычку отваливаться в самый неподходящий момент, как это было в последний раз, когда они попытались напасть на МакКензи. Были и другие происшествия: например, совсем недавно Перкинс подавал напитки Квимби и некоей простолюдинке, которую тот у себя принимал, а нога его возьми и отвались. Конечно, из-за этого бедняга Перкинс довольно неуклюже рухнул на пол, а гостья захохотала. Разгневавшись, что его слуга стал посмешищем, а главное, что досадное обстоятельство увидел посторонний, Квимби вытолкал ее прочь, а потом, в качестве утешения и изысканного деликатеса, позволил Перкинсу увести в подвал и съесть нетактичную женщину. Пусть это будет последний раз, когда она насмехалась над увечным.

— Что скажешь, Перкинс? — наконец спросил Квимби. Он озирался по сторонам, пока они шли через кладбище, и задавался вопросом, как бы отхватить себе тут местечко, раз уж все равно придется протянуть ноги. Наверное, Брунел практиковал это; да и Бэббидж тоже. Там тоже список кандидатов, думал он, как в случае с Блэксом? Потом его мысли снова перескочили на только что открывшийся Хайгейт, «высокие врата»: надо же, говорят, здесь самые благоприятные условия для надлежащего упокоения…

— Что мне сказать о чем, сэр? — оживился Перкинс. Его голос уже подавал признак того, что Квимби научился распознавать как голод. Перкинс имел склонность становиться крайне сварливым, когда хотел есть.

Крайне недовольным и сварливым.

— Кладбище, — пояснил Квимби, — неплохо обустроено, не так ли?

— О-о, очень красивое, сэр.

— Лучше ведь, чем Пер-Лашез в Париже? — спросил Квимби. — Его, видишь ли, сделали по образцу парижского, так что все подумали, будто они озабочены улучшениями, вдохновляются процессом…

— Однако я не могу ничего сказать, сэр, — прервал его Перкинс, — я не был на кладбище Пер-Лашез, сэр.

Квимби начал было: «Ты не был на… А ты вообще бывал в Париже, Перкинс?»

— Нет, сэр.

— О, — сказал Квимби, потом подумал и понял, что тот и вправду там не был. С какой стати Перкинс мог оказаться в Париже?

Они шли еще некоторое время. Нога шаркала.

— Перкинс?

— Да, сэр?

— Я вот что думаю. Может быть, когда мы убьем журналиста и получим фотопроизведенный рисунок и откроем способ более надежного, постоянного скрепления твоей приставной ноги и еще усовершенствуем формулу, чтобы ты избавился в конце концов от твоей страсти к человеческому мясу… Тогда, ну…

— Да, сэр?

— Ну, в общем, мы могли бы съездить в Париж, просто мы с тобой. Почему бы нет?

Пауза. Квимби почудилось фырканье, но он счел за благо проигнорировать это. «Это было бы замечательно, сэр, — наконец произнес Перкинс, — большое спасибо».

— Разумеется, великолепно. Небольшой отдых для нас обоих. Наверное, мы его заслуживаем, не так ли?

— Да, сэр.

Шарк, шарк, шарк.

Во время этой прогулки Квимби заметил мальчика, который шел между могилами, то выныривая из темноты, то скрываясь в ней, так что поначалу лорд подумал, что ему мерещится. Но нет. Вот он появился снова. Как и мальчик у ворот, он казался покрытым сажей. Его одежда была рваной.

Они замолчали и спустя еще некоторое время подошли к центру кладбища. Сумерки сменились плотной темнотой, и хотя их глаза уже привыкли к ней, видимость была плохой. Однако у входа в катакомбы имелись факелы, правда, погасшие, так что им пришлось зажечь их. Квимби сделал это с трудом, чертыхаясь, но вот, наконец, они с Перкинсом встали у каменного входа, каждый с горящим факелом, готовые войти.

— Тебе повезло, Перкинс, что мы здесь, — шепнул Квимби. — Надеюсь, ты понимаешь, почему.

— Да, сэр, — прошептал тот в ответ.

— Мы ведь не занимаемся пустой болтовней, когда мне хочется есть, разве не так? Когда я хочу есть, то я… что я делаю, когда хочу есть, Перкинс?

— Вы зовете меня, сэр?

— Именно, — по-прежнему шепотом продолжал лорд, озираясь, — никого из этого отребья в катакомбах не видать. Итак, надеюсь, ты ценишь, на какие жертвы я иду, находясь здесь. Теперь слушай. Когда мы встретимся с этими подонками, я хочу, чтобы ты сделал вид, будто ты здесь по делу. Нам нужно задать им вопросы насчет поставки продукции, которые наверняка доставят им неприятность, и они откажутся отвечать. Мы должны внушить им, что мы по делу. И наша цель здесь — сбить цену. Понятно?