Факелоносцы - Розмэри Сатклифф

У Аквилы, который вместе со всеми отправился на эту бесчеловечную охоту, вдруг оборвалось сердце: среди всадников своего эскадрона он не увидел Пескарика. Беспокойство, однако, было недолгим. Оуэн, выслушав его вопрос и заметив его тревогу, рассмеялся и, мотнув головой куда-то в сторону, сказал:

— Последний раз, когда я его видел, он мчался вслед за Артом и орал во всю глотку, точно черт в аду.

Теперь, когда испуг прошел, в сердце Аквилы осталась только злость, однако не это сейчас было главное — мысли его, путаные, обрывистые, вновь и вновь возвращались к смуглому молодому воину, мелькнувшему всего на мгновение, когда рухнул барьер из щитов.

20

Смуглолицый воин

Ближе к старой границе, у Квунеция, стояла большая вилла, когда-то богатая, с полями и фруктовыми садами, раскинувшимися по лесистым холмам. Ее обитатели бежали до того, как в эти места прорвались саксы, которые, двигаясь на юг, нашли этот пустой дом, разграбили его, а уходя, подожгли. Но по странной случайности огонь пощадил большую часть жилых строений, уничтожив только одно крыло. Пустовала вилла недолго. Через два дня после великой битвы за Британию Арт, прекратив охоту за саксами в нескольких милях от Квунеция, отвел свою кавалерию обратно на британскую территорию и остановился на старой вилле. И теперь, при свете сумасшедшего заката, в доме снова кипела жизнь, правда, жизнь уже других людей, а не прежних его владельцев.

Всадники, полусонные от усталости, с трудом спрыгивали с таких же, как они сами, измученных лошадей прямо в золото пожнивного поля за садовой стеной; под сенью сада были наскоро устроены коновязи, а в зеленом просторном саду перед домом лагерные костры уже успели вобрать в себя краски ветреного заката.

Аквила, который долго рыскал по полям со своим отрядом, прискакал поздно и увидел, что все пространство между лесами и рекой превратилось в огромный лагерь. А первый, кто попался ему на глаза, когда он остановил Сокола возле сада, где на качающихся от ветра ветках висели золотые и ржаво-красные яблоки, был Флавиан, бредущий от стоянки лошадей с седлом на плече.

Мальчик сразу же заметил его, и Аквила видел, как он застыл на месте, не зная, как поступить, и затем, решившись, пошел навстречу отцу. Он встал возле головы Сокола и теперь глядел на Аквилу.

Выдержав паузу, Аквила вежливо спросил:

— Надеюсь, ты хорошо поохотился с Артом?

Флавиан залился краской, но глаз не отвел.

— Прости меня, отец, так уж… случилось.

Аквила устало кивнул. Он был очень зол, но не хватало сил злиться, ни на что не хватало сил.

— Да, такие вещи случаются, особенно в разгар битвы, — сказал он и увидел по глазам сына, как у того отлегло на сердце.

Флавиан протянул руку и погладил Сокола по шее.

— Отец, я был близко от тебя… Я хочу сказать… я тогда еще ехал за тобой, когда ты сломал заслон из щитов. Я рад, что был рядом. Это было здорово!

Аквила не сразу ответил. Он отчаянно пытался понять, почему, как только он вспоминал атаку и то, как развалился сакский барьер, перед ним снова и снова вставало смуглое лицо, так похожее на лицо Флавиана, на Флавию, вдруг явившуюся среди всеобщей свалки. Все два дня он искал смуглолицего воина, вглядываясь в каждое сакское лицо, в лица живых и мертвецов. Снова и снова он говорил себе: это глупо, это лишь случайное сходство, к тому же мальчик, наверное, уже мертв и лежит где-нибудь под крепостным валом древнего форта. Он давал себе слово прекратить поиски. Но ничего не помогало, и он продолжал искать.

— Я рад слышать, что заслужил твое одобрение, — сказал он в конце концов. Он постарался отогнать мысли о рухнувшем щитовом заслоне. — Ты не знаешь, Арт там, в доме? — спросил он.

— Да, отец. — Флавиан резко отдернул руку от шеи Сокола, будто конь сам ее сбросил. — Он устроил штаб в главном доме.

Аквила кивнул и, сделав усилие, соскочил с седла.

— А где у них раненые?

— Тоже там, в доме. Где-то в северном крыле. Южное сожгли саксы.

— Хорошо. — Аквила повернулся к своим усталым, измученным людям, которые тоже уже спешились. — Оуэн, возьми командование на себя. Только отправь сначала Дьюнода и Кейпела, да и всех, кого нужно, в дом, чтобы им перевязали раны. Я недолго.

— Я позабочусь о Соколе, — сказал робко Флавиан после того, как Оуэн отсалютовал и ушел исполнять приказание. — Я знаю одно спокойное место на другом конце сада, и у нас есть корм…

Пескарик явно пытался загладить свое поведение. Аквила неожиданно улыбнулся.

— Спасибо, Флавиан, — сказал он и, хлопнув коня по спине, передал его в руки мальчика, после чего повернулся и пошел искать Арта, чтобы отчитаться перед ним.

Костры заката догорали за кромкой лесистых холмов, а костры в просторном зеленом дворе сада пылали все ярче и ярче по мере того, как угасал солнечный свет. Дождь прошел, но ветер, ненадолго утихший, поднялся снова, но на этот раз не такой резкий, воздух вокруг наполнился дымом, который надувало откуда-то сбоку, и повсюду летали остатки намокшей горелой соломы: она билась и хлопала по земле, кружилась по углам, словно птица с опаленными крыльями. Несколько человек захватили на горных пастбищах овец и теперь пригнали их, чтобы зарезать; какие-то люди сновали по дому и хозяйственным постройкам, рылись среди обугленных развалин в поисках чего-то, что проглядели варвары. Должно быть, они отрыли потайной винный погреб — и вот уже двое, пошатываясь, остановились возле Аквилы и уставились на него с ухмылкой. В руках они тащили, ухватив с обеих сторон, огромный кувшин с вином. Потом Аквила прошел мимо рыжебородого горца, тот сидел прислонясь к колонне и выставив вперед длинные ноги. В руке он держал сосуд с драгоценной влагой, а в подоле его туники лежали яблоки. Когда дело доходит до мародерства, подумал Аквила, то тут британская армия ничуть не лучше сакской.

Он обошел беспрестанно перемещающуюся толпу и направился к главному дому в конце двора. Недалеко от дома, от группы людей, сидящих вокруг костра, отделилась высокая фигура — пламя осветило светлую шапку волос (шлем висел на заплечном ремне), и знакомый голос окликнул его:

— Приветствую тебя, Дельфин. Прибыл наконец.

— Прибыл отрапортовать моему командиру Арту, — ответил Аквила.

Арт подошел к нему, за ним следовал его огромный пес со стертыми в кровь лапами. Все вместе они отошли в сторону под сень обгоревшей колоннады. Арт через плечо бросил взгляд на дом, откуда из двери на террасу проникал неяркий шафранный свет, и сказал чуть ли не виновато:

— В атрии для меня разожгли огонь и оставили гореть три свечи, но все равно дом мертвый, и там так одиноко, что мне захотелось провести ночь с моими ребятами.

Они стояли за освещенным кругом костра, молча радуясь встрече. Оба знали, что их ждет триумф, и знали свою долю в этом триумфе, о котором уже гремел весь лагерь и весть о котором вот-вот лесным огнем побежит по всей Британии. Но сейчас они были слишком полны этой недавней победой, чтобы радоваться шуму вокруг нее. Поглаживая стоящие торчком уши огромного пса, привалившегося к его колену, Арт очень тихо сказал:

— Неплохая охота.

— Да, неплохая, — согласился Аквила.

— У тебя большие потери?

— Пока мы не воссоединились с основным войском, ничего точно сказать нельзя. Но мне кажется, не такие уж большие. Несколько человек из тех, что ехали со мной, ранены, я их отправил в северное крыло дома, чтоб им обмыли и перевязали раны… если есть кому это сделать.

— Да, тут нашлось несколько женщин. Недалеко за холмами деревня, к счастью, в стороне от сакских троп. У тебя есть еще о чем доложить?

— Нет, больше ничего, разве что предупредить тебя… хотя каждый командир, который подойдет к тебе сегодня вечером, наверняка об этом скажет: Хенгест, целый и невредимый, ушел с остатками войска.

— Да ну! Не многим удалось бы собрать и увести жалкие клочки своей армии из того месива, что мы видели два дня назад на дороге в Сорбиодун, — сказал Арт, задумавшись, и в голосе его звучало явное восхищение врагом. — Они достойны друг друга, Амбросий и Хенгест, и они еще не свели свои счеты. — Он положил большую руку на плечо Аквилы — жест такой дружеский и теплый и в то же время немного неловкий, что ему было так свойственно. — Нам предстоит долгий путь, старик Дельфин, и битва эта — только начало. Начало здесь, на юге, а ведь есть еще север, где Окта со своими дружинами держит земли, которые пока никто не пытался отбить. Да, все еще впереди. Но клянусь Богом, нам уже есть что порассказать своим внукам. — Он смотрел поверх костра, поверх беспрерывно движущейся людской массы куда-то в одну ему ведомую даль за ветреными сумерками. — Помню, когда я был еще мальчиком, Амбросий как-то сказал, что нужна большая победа, которая как трубный глас прогремела бы на всю страну.