Серебро змея - Пирс Энтони

Лицо Лонни отражало тот же самый благоговейный страх, который ощущал и Кайан. Зал, в котором они сейчас были, простирался так далеко, насколько они могли видеть в его свечении — казалось, ему не было ни конца ни края. Даже если один из туннелей змея и даст им возможность тут же выйти поверхность, стоило получше исследовать эту пещеру.

Они шли, держа друг друга за руки, восхищаясь тем, что их окружало. Страх почти исчез, так как кругом была удивительная красота. Повсюду были выступы и наросты кристаллов, естественные карнизы, полки и лестницы с кажущимися дверными проемами. В некоторых кристаллах виднелись капельки, которые светились синеватым, желтоватым и даже красноватым светом. С некоторым удивлением Кайан понял, что эти капельки были настоящими бриллиантами такого размера, о котором даже не слыхали в его родном измерении. Серебряная руда повсюду была похожа на замерзшие реки светящихся кристаллов, вытекающих из-за скал. Водопад из кристаллов, зеленоватый и искрящийся, был таким же высоким, как самый большой водопад, который когда-либо доводилось видеть Кайану.

— О, Кайан! О! — воскликнула Лонни. Чтобы увидеть это место, пожалуй, стоило подвергнуться опасности. — Оно так же чудесно, как работы лопоухих из серебра, — продолжала она. Он должен был с ней согласиться. Люди, живущие в этом районе, черпали из этих мест красоту своих образов, наряду с ужасом перед змеями, своими спутниками. И все же, после того, как он немного побыл внутри змея, он понял, что ужас зависел в основном от того, под каким углом зрения взглянуть на ситуацию. В змеях тоже была некая красота.

Они прошли между сталагмитами и оказались в узкой тесной каморке. Здесь росли светящиеся грибы, такие же, какие лопоухие использовали для освещения, а дальше за грибами было пространство и что-то похожее на лестницу, ведущую куда-то вниз.

Кайан глубоко вздохнул, благодарный тому, что здесь был хороший воздух — кто бы мог подумать, что он сможет оценить змеиные норы, подобные этой! — и повел Лонни дальше. Казалось, не было конца чудесам, таящимся в этом месте. Впереди них серебро. Уйма серебра! Он остановился, оцепенело вглядываясь. Серебро было выделано в форме длинных тонких ремней и изготовлено из перекрывающихся чешуек. Это серебро было сброшенными змеиными шкурами, многие из них были просто гигантскими!

— Боги, Лонни! — сказал он. — Здесь же целое состояние! Они, должно быть, скапливались здесь веками! — Его глаза скользнули вдоль сверкающего блестящего ковра. Он тянулся так далеко, насколько он мог видеть, и затем скрывался за выступом пещеры.

Если бы только Жак и его люди могли бы забраться сюда вниз! Им бы больше никогда не пришлось воровать серебро у лопоухих! Они стали бы так же богаты, как и любой король! Они могли бы выйти из своего убежища и купить себе армию, которой было бы достаточно для любого королевства!

— Кайан, — прошептала Лонни. Ее лицо было очень бледным; в чем дело, почему она так реагирует на такое огромное богатство?

— Все в порядке, — сказал он.

— Кайан, — прошептала она, задыхаясь, — помни о том, где мы находимся! — Да, ей следовало бы напомнить ему об этом, подумал он. Напомнить ему, что по всей вероятности они наверное никогда не вернуться к Жаку и его головорезам. Но все таки было бы неплохо узнать, что это за место.

Прислушиваясь, он услышал громкий, сухой шелест. Он становился все громче и громче, и затем в одном из змеиных туннелей блеснуло серебро. Они стояли, словно примерзшие к месту, когда огромное змеиное рыло, еще больше, чем рыло того змея, внутри которого они были, высунулось из отверстия одного из туннелей. Вот почему тот туннель, в который они вошли, был пустым: он был слишком мал для змея такого размера! Змей не увидел их, и Кайан оттащил Лонни прочь оттуда, назад, под прикрытие естественной ниши.

Послышались еще и другие шорохи и звуки. Было похоже на то, как если бы стены пещеры внезапно ожили. Змеи различных размеров, огромные, средние и совсем маленькие, размером с небольших червячков выползали из открытых туннелей. Кусочки камней, мелкие камни и пыль отпадали от скал то там, то здесь по мере того, как змеи выбирались из скал, теперь напоминающих соты. Шелест становился все громче и громче и все сопровождалось шипением, когда змеи вползали в пещеру.

— О, Кайан, Кайан, держи меня! Держи меня, пока еще не слишком поздно! — Он так и сделал, дрожа и трясясь от ужаса. Каждую секунду за их спинами тоже могла вынырнуть голова. В любой момент змей мог направить на них свои гипнотизирующие, замораживающие на месте глаза. Как только их обнаружат, они погибнут. Не было ничего, что могло бы спасти их и помешать змею схватить их, пережевать, проглотить, переварить и физически превратить в часть этого чудовища. Магические перчатки, меч и щит были для них столь же малой защитой, как и одежда. Ничего нельзя было сделать, кроме как оставаться в своем укрытии и ждать.

Шурр! Шурр! Шурр! Звук скользящих змеиных тел, скользящих, падающих на камни. Эта огромная пещера, казавшаяся наилучшим средством спасения от погони, оказалась самым опасным местом.

Он крепко держал ее, не осмеливаясь произнести больше ни слова. Удивительно, что змеи до сих пор не почуяли их, но, может быть, запах людей был слишком слаб, чтобы их встревожить. Однако любой звук сейчас…

Через некоторое время он увидел, что она повернула к нему свое лицо. Молча, он поцеловал ее, и это было чудесно. Может быть, очень скоро они погибнут ужасной смертью, но пока они чудесным образом живы.

* * *

Херциг появился с такой скоростью, какую могли развить его короткие ножки. Лопоухий показал на тело, лежащее на земле, и он подтянулся к нему и посмотрел на него сверху вниз. Данзар, подумал он, вглядываясь в черты лица человека, лежавшего без сознания. Его дубинка лежала рядом с его рукой и на его лбу была царапина.

— Херциг, как ты думаешь, у них есть способ отразить взгляд змея? — спросил Касцар. Касцар склонился над Данзаром, его короткие толстые пальцы приподняли веки Данзара и обнажили белки глаз.

Херциг фыркнул.

— С такой-то царапиной? Нет, если бы они могли сопротивляться глазу, они бы взяли его с собой. Посмотри, здесь в грязи следы двух смертных.

— Тогда Данзар был слишком беззаботным?

— Да. Никогда не недооценивайте смертных. Они глупы, но некоторые из них не так глупы, как остальные.

— Как Рауфорт?

— Рауфорт, король Хада, слишком жесток, чтобы быть полностью глупым. Он не глуп, но и не мудр, и не тот, кого смертные зовут хорошим.

Данзар застонал и открыл глаза, глядя на них.

— О-о-о, — сказал он, поднося руку к своей ране. — Двое смертных. Мужчина и женщина. Я думал убить дубинкой женщину, но он бросил камень, чтобы отвлечь меня, и затем подобрался, не глядя на меня.