Флорентийский монстр - Дуглас Престон

«Вот если бы Специ попал в тюрьму… — то и дело слышал я, — мы могли бы что-то предпринять».

Наконец вмешался ПЕН-клуб. 11 января 2005 года комитет «Писатели в заключении» международного союза писателей «ПЕН интернешнл» в Лондоне послал Джуттари письмо, осуждающее обыск в доме Специ и изъятие у него бумаг. Письмо уведомляло, что «ПЕН интернешнл» озабочен возможным нарушением статьи 6.3 Европейской конвенции о правах человека, гарантирующей каждому, кому предъявлено обвинение, право на полную и подробную информацию относительно причин и содержания предъявленных ему обвинений.

Джуттари в ответ распорядился провести в доме Специ еще один обыск, который и состоялся 24 января. На сей раз они забрали сломанный компьютер и трость, в которой заподозрили скрытую электронную аппаратуру.

Но дискеты, спрятанной Специ за резинкой трусов, они так и не заполучили, так что мы смогли возобновить работу над книгой. В следующие несколько месяцев полиция мало-помалу возвращала Специ его материалы, архивы, заметки, компьютер — но только не злосчастный дверной упор. Джуттари и Миньини теперь хорошо представляли себе содержание будущей книги, поскольку им достались черновики из компьютера Специ. И, как видно, им не понравилось прочитанное.

В одно прекрасное утро Специ, открыв газету, прочел заголовок, от которого едва не выпрыгнул из кресла:

УБИЙСТВО НАРДУЧЧИ

ПОД СЛЕДСТВИЕМ — ЖУРНАЛИСТ

Подозрения Джуттари созрели, как вино превращается в уксус в плохо закрытом бочонке. Специ из назойливого журналиста превратился в подозреваемого в убийстве.

— Когда я это прочитал, — говорил мне по телефону Специ, — то почувствовал, словно попал в ремейк по «Процессу» Кафки в постановке Джерри Льюиса и Дина Мартина.

Глава 43

В течение года, с января 2005-го до января 2006-го, два адвоката Специ пытались выяснить, в чем именно его обвиняют. Государственный обвинитель Перуджи поставил на обвинениях гриф секретности «segreto istruttorio», не ПОЗВОЛЯЮЩИЙ сообщать что-либо о природе обвинений. В Италии за этим грифом часто следует преднамеренная утечка информации из прокуратуры, попадающая к избранным репортерам, которые публикуют ее, не опасаясь преследований. Таким образом прокуроры обнародуют свою точку зрения, в то время как публикация других материалов журналистам запрещается. Так, кажется, произошло и в этом случае.

Специ, как писали газеты, обвинили в препятствовании следствию по убийству Нардуччи, что вызвало подозрения в соучастии в убийстве и действиях по сокрытию преступления. Что из этого следовало, оставалось неясным.

В январе 2006-го мы закончили книгу и послали ее в издательство. Называлась она «Dolci Colline di Sangue». Буквально это переводится как «Сладкие холмы крови» по аналогии с итальянским выражением «Dolci Colline di Firenze» — «Сладкие холмы Флоренции». Выход в свет был назначен на апрель 2006-го.

В начале 2006 года Специ позвонил мне из Флоренции с платного телефона. Он сказал, что, работая над совершенно другим сюжетом, не относящимся к Флорентийскому Монстру, повстречался с отсидевшим срок мелким уголовником по имени Луиджи Руокко, который, оказывается, был старым знакомым Антонио Винчи. Этот Руокко поведал Специ удивительную историю — историю, которая совершит прорыв в следствии.

— Такого прорыва я дожидался двадцать лет, — сказал мне Марио. — Дуг, это совершенно невероятно. Эта новая информация позволит немедленно раскрыть дело. Мой телефон прослушивается, и е-мейлу тоже нельзя доверять. Тебе придется приехать в Италию — и тогда я тебе все расскажу. Ты будешь участвовать, Дуг. Мы вместе разоблачим Монстра!

Я с семьей вылетел в Италию 13 февраля 2006 года. Оставив жену и детей в великолепной квартире на виа Гибеллина, которую нам предложил друг, один из наследников Феррагамо, я поспешил к Специ, чтобы услышать невероятное известие.

За обедом Марио все рассказал мне.

Несколько месяцев назад он собирал материалы для статьи о женщине, ставшей жертвой врача, работавшего на фармацевтическую компанию. Врач без ее ведома использовал ее как подопытную для нового психотропного средства. Ему рассказал об этом случае Фернандо Заккария, бывший полицейский, когда-то специализировавшийся на проникновении в круги наркодилеров, а ныне — президент частного детективного агентства во Флоренции. Заккария, бескорыстный борец с беззаконием, собрал доказательства, которые помогли осудить врача за ущерб, причиненный женщине незаконным экспериментом. Он хотел, чтобы Специ написал об этой истории.

Однажды вечером, когда Специ сидел в доме потерпевшей вместе с ее матерью и Заккарией, он между делом упомянул о работе по делу Флорентийского Монстра и показал случайно оказавшуюся при нем фотографию с Антонио Винчи. Мать, разливавшая кофе, заглянула ему через плечо и вдруг воскликнула:

— Да ведь Луиджи знаком с этим человеком! И я его знала, и всех остальных тоже знала девочкой. Помню, они возили меня на сельские праздники.

Луиджи был ее бывший муж Луиджи Руокко.

— Мне необходимо встретиться с вашим мужем, — сказал Специ.

На следующий вечер они собрались за тем же столом: Заккария, Специ, та женщина и Луиджи Руокко. Луиджи был настоящим воплощением мелкого уголовника: неразговорчивый, с бычьим загривком, с широким угловатым лицом и курчавыми каштановыми волосами. На нем был спортивный костюм. Однако Специ понравился настороженный, но открытый взгляд его голубых глаз. Рассмотрев фотографию, Руокко подтвердил, что отлично знает Антонио и других сардов.

Специ кратко ввел Руокко в курс дела по розыску Флорентийского Монстра и поделился с ним предположением, что Антонио мог оказаться Монстром. Руокко выслушал его с интересом. Наконец Специ перешел к главному: не знает ли Руокко, каким домом Антонио мог втайне пользоваться в период убийств? Специ часто говорил мне, что Монстр, возможно, пользовался заброшенным сельским домом или развалинами как тайником для пистолета, ножа и прочего. Во времена убийств в Тоскане на каждом шагу попадались такие заброшенные дома.

— Разговоры слышал, — сказал Руокко. — Где он, не знаю. Но знаю, кто знает. Игнацио.

— Ну конечно, Игнацио! — воскликнул Заккария. — Он знаком со всеми сардами.

Через несколько дней Руокко позвонил Специ. Он переговорил с Игнацио и получил сведения о доме-тайнике Антонио. Специ встретился с Руокко перед супермаркетом на окраине Флоренции. Они зашли в кафе, где Специ проглотил чашку эспрессо, а Руокко выпил кампари с красным мартини. Руокко принес вдохновляющее известие. Игнацио не только знал тайник, но и был в этом доме вместе с Антонио всего месяц назад. Он заметил старый шкаф со стеклянной дверцей, в котором в ряд лежали шесть запертых металлических ящичков. Его взгляд упал на приоткрытый выдвижной ящик внизу, и в нем он мельком увидел два или даже три пистолета, один из которых мог быть «береттой» двадцать второго калибра. Игнацио спросил у Антонио, что в этих ящиках, на что тот отрывисто буркнул: «Мои вещи» и захлопнул шкаф.

Шесть металлических ящичков. Шесть убитых женщин.

Специ с трудом сдерживал волнение.

— Эта подробность меня убедила, — рассказывал он мне за ужином. — Шесть. Откуда Руокко мог знать? Все говорили о семи или восьми двойных убийствах Монстра. Но Руокко сказал: шесть ящичков. Шесть: столько женщин было убито Монстром, если исключить убийство 1968 года, совершенное не им, и случай, когда он по ошибке убил пару геев.

— Но он калечил не всех убитых.

— Верно, но эксперты-психологи говорили, что сувениры он подбирал во всех случаях. Почти на каждом месте преступления на траве валялась вывернутая женская сумочка.

Я слушал как завороженный. Если «беретта» Монстра, пистолет, который искали, как никакое другое оружие в итальянской истории, лежит в том шкафу вместе с останками жертв, это станет сенсацией всей жизни.

Специ продолжал:

— Я попросил Руокко сходить к дому, чтобы точно рассказать мне, как он расположен. Он согласился. Мы встретились еще раз через несколько дней. Руокко рассказал, что сходил и заглянул внутрь и видел в окно шкаф с шестью металлическими ящичками. Он объяснил, как подобраться к дому.

— Вы ходили?

— Еще бы не ходил! Мы с Нандо ходили вместе.

Разрушенный дом, по словам Специ, стоял на земле огромного тысячеакрового поместья к западу от Флоренции. Поместье называлось вилла Биббиани и находилось близ городка Капрая.

— Живописная вилла, — рассказывал Специ, — с садами, фонтанами, статуями и великолепным парком, засаженным редкими породами деревьев.

Он достал сотовый телефон и показал пару снимков. Я подивился великолепному виду.

— Как вы попали внутрь?

— Легче легкого! Вход открыт для публики, там продают оливковое масло и вино и сдают поместье для свадеб и тому подобного. Ворота открыты настежь, и даже есть общественная стоянка. Мы с Нандо побродили вокруг. В нескольких сотнях метрах на задах виллы грунтовая дорога подводит к двум обветшалым каменным домикам, один из которых подходит под описание Руокко. К домам можно подойти и по другой дороге, от леса, совсем незаметно.