Наемник - Брэдли Джордж

Поэтому сейчас Найл прекрасно понимал, что на него наставлен «бизон», бластер системы Флекноу, способный без дополнительной подзарядки выплюнуть за минуту шестьдесят одиночных импульсов.

Особой дальностью стрельбы он не отличался, в отличие от других модификаций этого знаменитого конструктора, но с близкого расстояния наносил удары чудовищной силы.

Если бы на нем не было вакуумного костюма, Найла разнесло бы в клочья от одного единственного разряда. И клочья безнадежно смешались бы с кучами мусора в грязном узком тоннеле. Да только и в доспехах он рисковал получить серьезнейшие увечья, не только переломы костей, но и повреждения внутренних органов.

– Гаденыш! Ты выдал не только нас, но и всех «Зеленых братьев»… – повторила она. Ненавижу!

Лицо Найла окаменело. Стоило ему только двинуться, только шелохнуться, как она немедленно нажала бы на пусковую скобу. Наркотик действовал на девушку все сильнее, и было хорошо видно, как руки ее заметно подрагивают.

«Целилась она в сердце, но если бы попала в незащищенную голову, – машинально подумал Найл, – разряд распылил бы мои мозги по всей стенке…"

Он мог позволить себе такую роскошь, представлять все в сослагательном наклонении, потому что твердо знал – Джинджер никогда не выстрелит. В тот момент, когда она вскинула руку с заряженным «бизоном», он каким-то чудом успел мысленным лучом скользнуть в ее сознание, чтобы изнутри удержать от убийства.

Бороться с ней оказалось очень непросто. «Ангельская пыль» разрушила все привычные построения рассудка, напоминавшие обычно многоэтажный лабиринт с тоннелями и переходами. Разум Джинджер под воздействием наркотика превратился в бесформенный злобный комок, в сплошное месиво полыхающей ненависти, которым так трудно было управлять.

Тем не менее, Найлу удалось послать в ее мозг сильный умиротворяющий импульс, позволивший сдерживать ее порыв до такой степени, что она застыла в нерешительности и засомневалась.

В тот момент, когда она уже начала опускать руку с зажатым в ней бластером, краем глаза Найл успел заметить какое-то неясное движение.

Он в ужасе обернулся с предостерегающим криком, но было уже поздно…

От края арки без единого шороха выскочил фиолетово-изумрудный тонкий луч. Концентрированный сгусток энергии сверкнул в полумраке изломанной молнией и впился безжалостным жалом точно в правую зеркальную линзу Джинджер. Электронный имплантант разорвался с громким коротким хлопком и на мгновение вспыхнул, озарив голубоватым пламенем ее лицо.

– Не двигаться! – раздался слева спокойный, властный голос. Стреляю без предупреждения!

У входа в ствол тоннеля замер офицер, напряженно прижимающий к бедру тупорылый разрядник, которым он уже вонзил один смертоносный раскаленный жгут в голову девушки.

«Бизон» безвольно выпал из ее пальцев.

Колени подломились, и она навзничь рухнула в грязь.

Сперва Каннибал точно окаменел. Волевые импульсы, которые Найл кольцами только что набрасывал на сознание Джинджер, ощутимо действовали и на чернокожего гиганта. Негр ничего и не подозревал, не отдавал себе отчета, но в это время он попал под очень сильное гипнотическое влияние и поэтому подсознательно был уже убежден в мирном исходе.

Неожиданный выстрел офицера отрезвил Каннибала и словно обрушил с высоты на бетонную плиту.

Найл явственно чувствовал, что ненависть, которую он так старательно только что пытался потушить в душе верзилы, в одно мгновение вспыхнула вновь с утроенной силой. Все внутри главаря «Зеленых братьев» клокотало от смертельного гнева, хотя внешне он и старался держаться невозмутимо.

Полицейские выбрались из подвала и собрались около своей кабины. Двое из них держали под прицелом Каннибала, приближающегося под конвоем с демонстративно поднятыми вверх руками.

Но следовавший за ними Найл осознавал, что психическое напряжение только нарастает, и в эпицентре этой плотной волны угрожающих флюидов находится как раз чернокожий здоровяк. Никто из полицейских не подозревал об угрозе, да и Найл только смутно предчувствовал беду, хотя именно древний инстинкт самосохранения и спас ему жизнь в очередной раз.

Все произошло стремительно.

Полицейский воздушный фургон готовился подняться в воздух. Мотор его уже начал едва слышно вибрировать, и пилот отжал тормозной стопор, выпустив струю белесого пара.

Командир жестом подозвал двух своих подчиненных и отдал пренебрежительную команду рядовым полицейским: – Джордан! Васкенс! Заберите труп этой мерзавки, чтобы он не протух тут… – сказал он и, не оборачиваясь, кивнул головой в сторону арки… – Ее дохлая тушка валяется там в дерьме, смотрите не запачкайтесь, потом не отмоетесь!

Это были последние слова в его жизни, и полицейские не успели даже вытащить пустые носилки из кабины…

Приблизившись почти вплотную к кабине под бдительным надзором этого офицера, Каннибал неуловимым движением руки выхватил из внутреннего кармана своей черной куртки какой-то стальной цилиндр. По размерам этот предмет значительно превосходил емкость для «ангельской пыли», и почему-то от одного его вида Найла охватил озноб ужасного предчувствия.

«Берегись!» – совершенно отчетливо прозвучало рядом предупреждение, и тихий голос был удивительно похож на самый лучший голос в мире, принадлежавший его матери Сайрис.

«Берегись, Найл!!!» – повторила она еще раз.

Голова вдруг наполнилась тупым звоном.

Однообразное металлическое гудение ворвалось в каждую клетку мозга, и из недр этого монотонного шума всплыло недавнее воспоминание. Внутренним слухом Найл отчетливо услышал рычание одурманенного наркотиком Каннибала.

«Где мои бомбы! – ревел чернокожий совсем недавно в подвале – Я взорву к черту этот долбанный город! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!!!"

В тот момент, когда эти слова вынырнули из его памяти, Найл уже ринулся в сторону. Тело его опять, в который раз опередило надвигающиеся события. Он еще не успел ничего сообразить, а пальцы на ходу дергали выпуклый клапан, выпуская защитный шлем из утолщения на воротнике вакуумного костюма.

Арамидная ткань выплеснулась снизу мгновенно, от шеи до лба укрыв голову, и только это спасло ему жизнь. Промедли он еще мгновение и, как знать…

Полицейские не успели ничего сообразить, и Каннибал едва заметным движением руки метнул металлический цилиндр под брюхо пятнистой кабины.

Гром невероятной силы расколол тишину на тысячи мельчайших частей. Вылетели все стекла в ближайшей округе. Пахнуло раскаленной гарью, и почти в это же мгновение раздался еще один разрыв, не уступающий по силе первому.

Взорвался бак воздушного катамарана, доверху наполненный жидким топливом. Кабина «акулы» обернулась пульсирующим клубком ослепительного огня, окаймленного по краям черной бахромой ядовитого дыма.

Барабанные перепонки Найла защищала надежная арамидная ткань, но даже сквозь непробиваемый капюшон его хлестнуло по ушам так, что на мгновение он потерял слух.

Отчаянно он рванул в сторону, но не успел ничего сделать. Ударная волна мгновенно настигла его, обжигающее дыхание подхватило и швырнуло за каменный забор, ограждавший площадь тесного двора. Его перебросило через кирпичную стену, как пушинку.

В момент полета все слилось перед глазами в единую серую полосу.

Он только успел увидеть, как земля стремительно приближается, и со всей силой врезался в панели мостовой.

Руки инстинктивно, опять же без участия сознания, в последние секунды выбросились вперед. Тело смогло сгруппироваться и приготовиться к столкновению, но все равно удар вышел ошеломительной силы.

Словно со стороны, отчужденно, Найл еще успел услышать свой сдавленный крик, когда грянулся оземь. Дыхание перехватило и в это же мгновение он провалился в полную темноту, потеряв сознание…

В последний годы он иногда пытался представить себе, как развернулась бы его судьба, если бы десять лет назад в руинах разрушенного древнего города он не обнаружил складной жезл-ключ. Как ни странно, но эти мысли его посещали в особенно тяжелые минуты, потому что порой Найл с детской тоской думал, не ошибся ли он тогда, поднимая с песка незнакомый предмет.

С того момента, когда в его руках оказалась эта металлическая трубка, жизнь словно раскололась на две половины.

Одна половина осталась за спиной, в прошлом.

Там на каждом шагу человека подстерегали опасности, но все было понятно, и каждый день дарил мгновения удивительно чистой, целостной радости.

Обыкновенный босоногий мальчишка, прозябающий вместе со своей семьей в пещере, со временем должен был вырасти и превратиться во взрослого опытного охотника.

Найл стал бы главой семейства и обосновался бы вместе со старыми родителями и многочисленными детьми в новой, просторной и надежной пещере. Жизнь его была бы пронизана мыслями только об отце с матерью и о своем подрастающем потомстве.