Кардинал в серой шинели - Александр Конторович

— Не сейчас… — тихо говорит ученый монах.

Вернувшись на место, присаживаюсь в кресло.

Епископы и монах тоже занимают свои места. Некоторое время все молчат, никто не решается нарушить тишину.

— Сын мой, — это Эрлих, — ты тверд в своем решении? Ничего не хочешь изменить?

— Нет. Не хочу.

— Тогда… — Он встает. — От лица церкви говорю! Мы поддерживаем тебя! И все, что тебе будет угодно сделать!

Глядя на него, поднимаются и все остальные. Покусывающий губы Лексли, сумрачный Лэн… оба ученых монаха… даже оба спецмонаха, сидевших около двери, сейчас поднимаются на ноги. Все они наклоняют головы, подтверждая слова епископа. Спасибо, ребята! Вот теперь можно и воевать!

А поутру меня будит посыльный:

— Милорд! Около замка стоят переговорщики!

Поднимаюсь на стену.

Действительно, напротив ворот вижу небольшую кучку всадников — человек шесть. Ничем особенным они не выделяются, и только наличие белого флага над группой дает понять, что это не простые путники.

— Проводите их во двор.

Но все они в замок не вошли. Трое всадников осталось на месте, предусмотрительно отодвинувшись подальше, туда, где их не достанут крепостные арбалеты. Ну, а чего мы ждали? Эти парни столько времени шастали по замку и наверняка изучили все его сильные и слабые места. А уж на какое расстояние бьют стационарные арбалеты, знают совершенно точно. И ненавязчиво это демонстрируют.

Внизу, около ворот, парламентеров уже ожидает группа Котов. На стене маячат арбалетчики. Спускаюсь вниз и я.

Кони у визитеров крепкие и ухоженные. Да и сами они, одетые в добротные доспехи, совсем не напоминают кучку наркоманов. Хотя, надо думать, иерархи ордена не послали бы в качестве парламентеров каких-нибудь доходяг.

— С чем пожаловали? — спрашивает у старшего визитера Лексли.

— Нам надо видеть вашего лорда, — спокойно отвечает тот.

Крепкий, плотно сложенный мужик. Доспехи сидят на нем как вторая кожа. Движения скупые и точные. Явно цену себе знает и особо не комплексует. Наверняка ведь уже и арбалетчиков над воротами срисовал, да и встречающих оценить успел. Это не крикливые и шумные горцы — тут за спиною сила стоит. И парламентер это понимает. Оттого и так спокоен.

— Хорошо, — киваю я, подходя ближе. — Ты его увидел. Что дальше?

Мужик окидывает меня оценивающим взглядом. Надо полагать, увиденная картина его удовлетворила, потому что он, спешившись, коротко кланяется. Уважает!

— Милорд, наши предводители хотят с вами переговорить.

— Когда и где?

— Назначайте место.

— Вон там, — показываю я рукой на стену, — посередине реки, есть небольшой островок. Там и пообщаемся. Сколько их будет?

— На встречу прибудут три человека. Прошу вас, милорд, чтобы число ваших спутников было бы таким же.

— Принимается. Когда?

— Завтра в полдень.

— Договорились. Вам нужно что-нибудь с дороги?

— Благодарю, милорд, у нас все с собой.

Он снова коротко кланяется и запрыгивает в седло.

Грохочут открываемые ворота, и парламентеры покидают замок.

— Ну, — поворачиваюсь к Коту, — что скажешь?

— Это опытные воины. Могу поспорить, что за их плечами не один год службы.

— И это — адепты ордена?

— Судя по одежде и вооружению — наемники.

— И они служат Молчащим?

— Это скролльские наемники. Жители островов. Они и сами по себе — язычники, им наши взаимоотношения безразличны, Орден для них — обычный наниматель. Но слово свое эти парни держать умеют. Так что перекупить их не выйдет.

— А как они в бою?

— Неплохо. И даже очень. С горцами их сравнивать я бы и не стал. Скролльцы одинаково хорошо воюют конными и пешими. И стрелки они изрядные. Если у ордена есть хотя бы пара тысяч таких бойцов… осада будет трудной. Для нас.

— Ты думаешь, они смогут быстро залезть на стены?

— Конечно, нет. Но штурм организуют по всем правилам. Спешить не станут, но дело свое они знают хорошо и ударят основательно.

— Хм… что ни день — новая роль… что ж мы про этих ухорезов раньше не слышали? Сами бы и наняли.

— Их не любит Церковь. И не поощряет, когда их кто-то призывает под свои знамена. Они совершенно равнодушны ко всему, что не касается их самих. Могут сжечь деревню только для того, чтобы пожарить на этом огне мясо. Своя деревня или чужая — им все равно. Крестьян и горожан они вообще за людей не считают. По их понятиям, если мужчина не воин, то он недостоин того, чтобы на него обращали внимание.

— Знакомо. И у нас такие были. Викингами звались. Значит, орден их нанял… А это как, дорого?

— Прилично. Причем все деньги они берут вперед.

— Да уж, таким парням палец в рот не клади… А как ты определил, что они с островов? Доспехи у них самые обыкновенные, да и оружие такое же.

— Не совсем так. Может быть, ты не заметил, но у каждого из них по два метательных ножа. Это неотъемлемая часть вооружения любого скролльского наемника. Кроме того, они заплетают волосы в косички, и из-под шлемов они видны.

— Надо же, а я этих мелочей даже и не заметил.

— Да и я тоже не заметил бы, если бы раньше не сталкивался с ними.

Продолжая разговаривать, мы идем по двору. Солнце уже встало, и наступило время завтрака. Так непривычно было сегодня просыпаться одному… Обычно к моменту открывания мною глаз рядом с кроватью всегда стояло что-нибудь вкусненькое: или кусок свежеиспеченного пирога, или как-то по-особенному сделанный бутерброд с ветчиной — так что на завтрак как-то даже и не тянуло. А теперь фигушки, не все коту масленица. Привыкай питаться из общего котла.

Остаток дня проходит уже в привычных хлопотах. К вечеру я вышел проводить старого епископа. Непонятно с какого бодуна, но он вдруг срочно собрался куда-то ехать. И, глядя вслед отъезжающему кортежу старого священника, я вдруг ощутил какую-то легкую грусть. Сложный он был мужик, и не во всех вопросах мы с ним находили общий язык сразу. А вот отъезжает он — и как-то грустно мне становится. Что ни говори, а привыкнуть я к нему успел. Что греха таить — ощущая за спиной его незримую поддержку и мощный авторитет, мне было проще вести разговоры со многими местными жителями.

— Ну, и где наши гости? — нахмурившийся Лексли окидывает взглядом берег реки. — Не вижу никого.

— У них есть еще какое-то время. Не забывай, это нам ехать близко да по своей земле. А у них путь долгий, и друзей вокруг не так уж и много.

Что касается друзей, то здесь я могу быть абсолютно спокоен. Многодневное путешествие снабженных кольцами монахов по округе позволило нам с максимально возможной вероятностью установить всех адептов ордена, которые засели на подступах к замку. А после этого с выявленными начали происходить какие-то странные случайности: то ногу подвернет на крутом склоне, то на лестнице вдруг оступится. Кое-кто вином опился по неразумению. Так и не осталось в округе ни одного орденского соглядатая. Нет, какие то завербованные люди у них, безусловно, уцелели. Но ведь завербованному и вера уже совсем другая: не свой — купленный. Стало быть, достоверной информации о происходящем в замке у противника сейчас нет. И это только играет нам на руку.