Очаровательный злодей - О&#39

– Джаксен…

– Возвращайся в свой дом, – сказал он, отступая. – Возвращайся к своей идеальной жизни, потому что эта семья – твоя и этот мужчина не мой отец. И никогда им не был.

– Это неправда. Как ты можешь говорить такое?

– Это не мои слова, Клио, – продолжил Джакс, глядя теперь на дом. Он повернулся ко мне. – По сути, он сам только что так сказал.

Я… Я не могла в это поверить, ни на секунду не могла даже представить. Я знала этого человека.

Я знал его отца.

– А теперь отойди от моей машины, – выплюнул парень, вырастая передо мной. Казалось, он дымился. – И от меня, на хрен.

Джакс отошел достаточно далеко за нас обоих, оставляя все позади, когда скользнул в машину. Он хлопнул дверью, и на этот раз я не стояла у него на пути.

Я не была уверена, что парень остановится.

Казалось, он был полон решимости убраться от меня к чертовой матери как можно скорее. Двигатель взревел, когда Джакс свернул на подъездную дорожку и с визгом влился в поток машин. Он умчался прочь, оставив после себя лишь запах горелой резины, но я не собиралась просто стоять там и ничего не предпринимать.

Я бросилась обратно в дом в поисках своего приемного отца. Он должен был это исправить… что бы это ни была за херня, он должен был все исправить, потому что что-то было не так и Джаксен считал, что он не его сын. Я не понимала, что это значит. Это не имело смысла.

– Где папа?

Мама сидела в гостиной, скрестив ноги и уставившись в стену. Она поменяла позу.

– В своем кабинете. Зачем…

Я направилась прямиком туда и вошла без стука. Папа стоял у окна, глядя на улицу. Ему была хорошо видна подъездная дорожка, и, без сомнения, он видел, что произошло между мной и Джаксом.

– Почему Джаксен считает, что он не твой сын?

– Клио? – Мама вошла следом за мной и потянулась ко мне, но я отодвинулась от нее и подошла к отцу. Он не отошел от окна ни на дюйм, и я увидела, какой вид ему открывался. Отец наблюдал за всем происходящим, не мог этого не видеть.

Мои губы приоткрылись.

– Почему Джаксен так думает? Зачем ему это говорить? Ты слышал, что он сказал?

В ответ отец лишь кивнул головой.

Я покачала головой.

– Папа…

– Клио, – настаивала мама, она уже обошла стол. – Сейчас неподходящее время.

– А когда подходящее? – обернулась я к ней. – Когда вы собираетесь со мной поговорить?

Мамино лицо поникло.

– Я уже говорила тебе. Это дело Рика и Джаксена.

– Что ж, Джаксен вовсе не считает его своим отцом, – я посмотрела на папу. – Джаксен думает, что он тебе не сын. Он думает, что у меня есть все. Что ты – моя семья, а не его.

Отец нахмурился и обхватил себя руками.

– Я слышал, что он сказал, – наконец ответил папа, глядя на меня. Его глаза остекленели. Казалось, из них вот-вот польются слезы, а я ни разу в жизни не видела отца в таком состоянии. Этот человек был таким сильным, сильным всю мою жизнь.

Но это?

Это его сломало, это была настоящая пытка.

Папа нахмурился.

– Джаксен действительно мой сын. Но почему он этого не чувствует? Что ж, он недалек от истины.

Недалек?

– Я подвел его, – сказал он. – Я бросил его. Оставил. Я попросил прощения, но этого было мало. Джакс хотел знать почему, и когда я не смог ему объяснить, он ушел.

Мое лицо сникло.

– И почему же ты не мог ему объяснить?

Меня коснулась мама.

– Клио…

– Нет, почему ты не мог объяснить ему, что он хотел услышать? Почему Джакс думает, что ты бросил его, что тебе плевать?

– Потому что я действительно бросил его.

Мой рот захлопнулся. Папа и раньше говорил это, но…

Я просто не верила.

Было невозможно, чтобы человек, которого я зову отцом, совершил подобное.

Просто невозможно.

Я знала, какой он, я знала его.

Пока я молчала, подошла мама и положила руке ему на плечи. Папа коснулся ее ладони и посмотрел на меня.

– Джакс мне не безразличен, но я действительно оставил его. Этот факт остается неизменным.

– Ну, возможно, стоит ему увидеть, что тебе не безразлично… – сказала я. – Пожалуйста. Джакс не… Неужели ты не можешь просто сказать ему то, что он хочет услышать? Он думает, что тебе нет до него дела. Что тебе все равно.

Папа крепко сжал мамину руку и сглотнул.

– Если я скажу ему то, что он хочет услышать, это может сделать все только хуже. Хуже, чем уже обстоят дела.

Как такое возможно?

– Хуже?

Папа кивнул.

– Есть все же нечто хорошее, что я подарил этому мальчику своим отсутствием, и я отказываюсь у него это отнимать. Именно так и случилось бы, если бы я сказал то, что он хочет услышать. Так просто проще. Проще для него. Я больше не могу ранить Джаксена. Просто не могу.

Но вся эта ситуация ранила его самого. Это убивало его.

– Папа…

Он поднял руки, словно говоря, что мы закончили. Отец вышел из комнаты, и мама пошла следом. Я ничего не поняла и теперь сомневалась во всем, что я знала о папе, о маме и этой семье. Мы никогда не поступали так, мы не ранили людей, и уж точно не специально.

Мой взгляд взметнулся, и я направилась в другую сторону. Я шла к своей машине, потому что не собиралась уподобляться приемному отцу. Я собиралась поехать за Джаксеном.

Потому что ему это было необходимо.

Глава 24

Джакс

Дурь успокоила мои нервы, но гнев никуда не делся.

Я даже не мог, блин, вести машину.

В итоге я свернул с шоссе на пляж, опасаясь того, что разобьюсь, на хрен, и окончу свои дни в какой-нибудь канаве. Я не мог соображать трезво, и слава богам, что во мне при этом не было ни капли алкоголя. Я несся так быстро, что даже если бы сбросил скорость на 40 миль/ч[17], то не заметил бы разницы.

Единственное, что у меня было, – это сигарета, поэтому я затянулся, задержал дыхание и с ревом выпускал дым в воздух, пока не успокоился настолько, чтобы закурить по-настоящему. Не знаю точно, как я представлял себе сегодняшний разговор со своим донором спермы, но все закончилось ровно так, как я и предполагал. Он не хотел говорить, только нес какую-то чушь. Я задал ему один вопрос, всего один гребаный вопрос.

И он не смог ответить даже на него.

Я хотел знать, почему он сделал то, что сделал, и почему после этого он покинул нашу семью, как гребаный трус. Я хотел знать, почему он разлучил нас, почему поступил как чертов эгоист, и не единожды, а два раза. Он изменил моей маме, что было само по себе днище, а потом сбежал, как трус. Я хотел знать, стоило ли это того.

Я хотел знать почему.

Он все мямлил и даже пытался извиниться за свои ошибки. Он пытался извиниться передо мной, словно его извинения – это какой-то чудо-пластырь, от которого все пройдет само собой. Он хотел скормить мне свои гребаные извинения вместо того, чтобы сказать правду. Что он был дерьмовым человеком, который бросил своего сына. Что ему было плевать. Иронично, что именно это он и доказал, не объяснившись. Он продемонстрировал мне это во всей красе. Он не хотел быть в нашей семье.

Он не хотел быть со мной.

Его трусость просто вывела меня из себя, я почувствовал стыд за то, что во мне течет кровь этого человека. После этого я высказал ему все, что думаю, не жалея эпитетов. Я пришел на этот идиотский праздник только потому, что хотел поговорить с ним.

Я хотел попробовать.

Отличная была идея, ничего не скажешь. Кулаком я ударил машину, заработав синяк. Я стряхнул эти мысли и снова затянулся, выпуская дым в воздух. Волны разбивались передо мной, фары моей тачки освещали пляж, расстояние от косяка до машины – весь свет, который у меня был, все, что мне было нужно. Я не хотел шума.