Оябун. Том 2 - Олег Николаевич Борисов

или нет. К сожалению, я периодически сталкиваюсь с людьми, кто не умеет разделять личные интересы и клановые.

— Меня воспитывал папа, он работает машинистом поезда, водит скоростные составы на линии Токайдо. День дома, два дня в дороге. Мама умерла, когда мне было двенадцать… За мной нет кого-либо, кто будет продвигать интересы клана Абэ или какого-либо иного. Я — сама за себя, Исии-сан.

— Гомен-насаи, что поднял этот вопрос. Я тоже сирота, воспитывает дядя. Хотя сейчас большую часть времени решаю возникающие проблемы самостоятельно. И еще раз хочу повторить — вам не предлагают работу юдзё. Вы — не эскортница. Вы — представитель медиохолдинга «Аски-Ниппо». Ваша задача — фактом своего присутствия оградить Кудо-сан от навязчивого внимания поклонниц… Кстати, про него. Кудо-сан мой хороший друг. Он добрый и приятный в общении человек. Но его тоже жизнь успела пожевать, поэтому прячет настоящее «я» за маской крутого босса босодзоку. Побеседуйте с артистами, кому он помогает обрести себя и с кем сейчас проводит совместный тур. Наверняка они вам расскажут — какой он на самом деле…

— Я поняла, Исии-сан. Должна ли я подписать какие-нибудь документы?

— Если вам это важно, я попрошу юриста составить контракт по оказанию консультативных услуг в рамках развития молодой музыкальной корпорации. Пока же пойду будить нашу звезду. У нас съемка в шесть, надо успеть его вертикально поставить. Приехал после проб и переговоров еле живой.

В этот раз похлопывание по плечу сработало куда как адекватнее:

— Да?

— Подъем, покоритель Олимпа. Надо умываться, пить чай и выезжать.

— Думаешь, моя мятая рожа кого-то порадует?

— Рожу загримируют на месте, если будет надо. Здоровье я тебе чуть-чуть поправлю. Заодно познакомлю с интересным человеком. Тебе наверняка понравится.

— Очередной журналист? Гони нафиг, меня от них уже тошнит.

— У тебя же второй помощник с ними работает? Или третий?

— Да похрен, все равно пролезают, как тараканы… «Как вам удалось достичь столь невероятного успеха? Кто из родственников помогает раскрутиться?»… Уроды. Я только маме помог за дом выплатить, а они «кто вас спронсирует».

— Значит, заведи четвертого, кто будет пинками гонять всех, на кого покажешь пальцем. И пора уже определиться, кто отвечает за связи с общественностью.

— Ага… У себя-то завел?

— У меня для этого есть Масаюки. Улыбается — и все журналисты разбегаются, как тараканы из-под тапка. Особенно когда он бейсбольную биту на плечо кладет… Вставай, умываться-собираться и радоваться жизни. Я очень надеюсь, что до десяти вечера мы все закончим и ты отоспишься.

— Мне завтра утром надо уже быть в Окаями.

— Экспресс идет четыре часа с копейками. Первый уходит в полпятого. В девять утра будешь на месте. Заодно поспишь — там кресла шикарные. И кондиционер. Самолетом — потратишь почти столько же времени, но придется пихаться в аэропорту, потом ехать из него… Пошли, чай стынет.

Я пошел по коридору к балкончику, приятель брел следом. Встав рядом с ограждением из металлических канатов, спросил:

— Так что за сюрприз?

— Хочу представить тебе Азэми Абэ. На ближайшие полтора месяца она будет присматривать за твоим распорядком дня, давать советы по любым корпоративным заморочкам и разгонит табун спятивших нимфеток, кто пытается подарить тебе чемодан ношенного кружевного белья. Что, еще не дарят? Странно.

Разглядывая девушку, Горо Кудо попытался пригладить гордо торчащий хохол и задумчиво произнес:

— Красивая. И где ты только их находишь.

— Выбираю среди твоих поклонниц. У меня таких нет… И еще, брат.

— Да?

— Вообще-то ты стоишь здесь, как на подиуме, в трусах и майке. Наверное, душ поможет тебе вернуться в более-менее вменяемое состояние.

* * *

В Лафорет Харадзюку подъехали за пятнадцать минут до назначенного срока. Я полюбовался собственной рожей, которая на постере до сих пор болтается, хмыкнул:

— Странно. Мне казалось — должно уже было примелькаться.

— Там на первом этаже поставили два стеклянных куба для голосования: «оставить или снять», господин. Можете посмотреть на результат, — тут же сообщила все знающий секретарь.

— Диллема. Если я суну бумажку в тот, где «убрать», как народ это оценит?

— Боюсь, обидятся.

Постер Азэми Абэ заметила, с оригиналом сравнила, но промолчала. Зато я смог оценить кубики стеклянные и наполнение. В «казнить» валялось от силы двадцать бумажек, сиротливо болтаясь на самом дне. А в «пусть висит и мучается» — кубик был забит до половины. Дикие люди. И охота им на пижона с катаной любоваться.

На входе в магазин встречала хозяйка, Рей Кавакубо. За спиной через секунду материализовались помощница Хиро Симидзу и фотограф. Парня я вспомнил — он раньше был на вторых ролях. Видимо, смог максимально полно и быстро реализовать все хотелки хозяйки без препирательств, вот она его и повысила. Главное — со мной он не собачился, в отличие от бывшего повелителя объективов. Тому мне иногда хотелось в репу засадить от избытка чувств.

Я познакомил прибывших, затем пристроился рядом с подругой и передал бразды правления более ответственным людям. Привез? Да. Вот. Дальше уже сами. Единственное, успел шепнуть фотографу:

— Любые фото Абэ-сан вместе с Кудо-сан — мне на флэшку. Ни в какие каталоги включать нельзя.

Посмотрев, как набежавшие продавцы и разнокалиберные стилисты уволокли остальных внутрь магазина, Хиро Симидзу спросила:

— Вроде две девушки-модели обещал. И обе уже здесь.

— Это — акула корпоративного управления. Она в зародыше уничтожает любые души прекрасные порывы и все переводит в дебит-кредит… Эта дама — сопровождает Кудо-сан в туре и следит за порядком. В том числе в финансовой сфере.

— Красивая сопровождающая.

— Что поделаешь, музыкальный бизнес накладывает ограничения. Гламур, понты, выпивка и толпы безмозглых персонажей, сосущие чужие деньги. Все, как обычно… Кстати, не хочешь завтра сходить в театр? Дают новую пьесу — переработка кабуки с новыми элементами. Так и куклы, и балет, и еще что-то непонятное.

— Где показывают?

— В Новом Национальном театре Токио. Начало в восемь. Сокращенная версия, двухчасовая.

— А оригинал?

— Вроде пять. Но я бы на такое мучение и приглашать не стал.

Хихикая, добираемся до угла, где уже все залито светом софитов. Сбоку вереница вешалок с приготовленными костюмами. Две кинозвездочки из моего фильма щеголяют в нарядах «а-ля японские гангстеры из Чикаго». Должно выглядеть шокирующе для местной публики. Это школьницам прощают любые косплеи. А появись молодая женщина в столь фривольном виде на улице — соберется куча старперов и будет неодобрительно бухтеть. Но вряд ли каталог пойдет на местный рынок. А для западников такие нуар-закидоны — удар прямо в сердце. И затем по кошельку, когда «итого» мелким шрифтом внизу.

Я успеваю оценить деловую суету, выхватываю с ближайшего столика бутылку минералки, сгребаю один из раскладных стульев и сажусь подальше. Моя задача — изображать немой укор и молчаливым присутствием подгонять текущий процесс. Потому что я в самом деле хочу к десяти вечера закончить. А то дай волю творческим людям, они до утра будут ракурсы перебирать.

Только-только с комфортом устроился, подошла дизайнер. Отсалютовав бокалом с соком, Рей Кавакубо произнесла:

— А твой друг старше, чем я думала.

— Это он просто не выспался. Тащить на себе тур по Ниппон — не так-то легко.

— Вот именно. Взгляд у него уставшего человека. Обычно ко мне приходят такие же люди, кого жена выдернула после совещания директоров. Очень похоже.

— Ему еще полтора месяца продержаться, потом я заставлю неделю отмокать в онсэн: горячая минеральная вода, гейши и массаж с утра до вечера… Кстати, хочу спросить, Кавакубо-сан. А почему вы мое фото с фасада не хотите снимать? Времени уже много прошло, как эпатировали публику.

— Потому что у меня лежат листочки для опроса и треть новых клиентов ставит галочку, что зашли ко мне после того, как полюбовались изображением популярного молодого человека с катаной в руках.

— Где я и где популярность?

— А еще ко мне подходили пара знакомых и спрашивали, на каких вечеринках тебя можно познакомить с дочерьми… Как ты говоришь? Токио — одна большая деревня?

— Именно так. На одном краю чихнешь, на другом тут же обсуждают, чем ты занят.

В Ниппон с этим забавно. Никто не скажет в ответ «будь здоров». Наоборот — постараются у друзей узнать, не подцепил ли ты какую-нибудь заразу. Заодно перемоют кости, вспомнят все, что накопилось за эти годы и переключатся на других людей.

Но мне только знакомств еще не хватает с «лучшими представителями богемы». Скорее всего — там