Однажды в Марчелике 4 (СИ) - Сухов Лео

И всё это не вызывает у военных ни вопросов, ни возмущения. Они люди бывалые и не закрывают глаза на то, что может случиться совершенно неожиданно — и, одновременно, вполне предсказуемо. Поэтому тот факт, что вот уже третий солдат получил смертельное ранение в грудь, сам по себе не мог вызвать возмущения десятника…

Возмущало бывалого командира совсем другое. А если конкретнее — то, что этот солдат никоим образом не подставлялся. Парень сидел в укрытии за мешками с песком и за досками, которые эти мешки подпирали.

И всё-таки был убит, потому что светящийся снаряд, запущенный со стороны мятежников, пробил и мешки, и доски, и грудь несчастного…

А вот это уже было возмутительно!.. Потому что никто здесь не знал, как защититься от страшного оружия. Вот как скрыться от пуль, сыплющихся градом, староэдемцы знали. А от светящихся снарядов укрытия не было…

К сожалению, фортис Верус, которому был адресован вопрос десятника, тоже понятия не имел, что это такое делается. И уж тем более, как с этим теперь бороться. Он и сам задавался тем же вопросом. А ещё старательно пытался придумать хоть одно существенное укрытие, в котором было бы безопасно: и ему, и десятнику, и солдатам…

Правда, гениальное озарение никак не приходило, а мысли Кристиана постоянно возвращались к такой близкой и возможной смерти. Ведь одно дело, когда смерть поджидает тебя за каждым углом, а совсем другое — когда она тебя за каждым углом сама находит. Тут волей-неволей приходилось о ней беспрерывно думать…

— Полнейший беспорядок! — ответил Кристиан, чтобы хоть как-то поддержать и бесполезный диалог, и отчаявшегося десятника.

А затем с надеждой покосился на артиллерийское гнездо.

К сожалению, первыми, кого убили сияющие снаряды, и были артиллеристы. Они полегли, так и не сумев достать загадочного стрелка с его не менее загадочным оружием. И теперь целый участок боя оказался под полным контролем мятежников. А те, пользуясь случаем, творили всё что хотели, не давая правительственным войскам и носа высунуть из укрытий…

— Надо добраться до орудий и расстрелять эту сволочь! — наконец, решился Крист, дёргая десятника за рукав. — Я увидел позицию, где он скрывается!..

— Помилуйте, фортис! Мы же артиллерийскому делу не обученные! — возмутился десятник, снова приседая и прикрывая голову руками.

К счастью, на этот раз снова пронесло… И Крист, и он сам до сих пор были живы: видимо, они пока не стали приоритетными целями «сияющего» стрелка.

— Я умею стрелять из этих орудий! Вам нужно только помочь их повернуть! — крикнул Крист, стараясь перекричать грохот взрывов и треск стрельбы.

С тяжёлым вздохом уставший, но пока не сдавшийся десятник кивнул. Он принялся собирать оставшихся бойцов, чуть ли не за шкирку вытаскивая их в проход окопа, а затем, подгоняя пинками, гнать бедолаг в сторону артиллерийского гнезда.

Кристиан тоже побежал туда, стараясь пригнуться как можно ниже. Пока что его скромная персона не привлекла внимания обладателя страшного оружия… Однако стоит ему открыть стрельбу, как «сияющий» стрелок попытается устранить опасность. В этом Кристиан не сомневался ни минуты, потому что сам бы именно так и сделал…

Ещё три дня назад, при первых боях с мятежниками, засевшими в Мезализе, всё было в полном порядке. Обычные жители Марчелики, обычные мятежники, обычное оружие — вполне привычно и понятно. Да, мятежники Мезализы отличались чуть большей дисциплиной и выучкой, чем обычные ополченцы и новобранцы. Однако ничем не могли особо удивить солдат легиона Старого Эдема.

А вот сегодня, по всей линии соприкосновения, началось твориться что-то загадочное… Вместо винтовочных «подарков», позиции солдат экспедиционного корпуса поливало дождём из тяжёлых пулемётных пуль. И одно попадание такой пули было способно вывести из боя даже самых матёрых бойцов.

А вслед за этим заработала неизвестная дальнобойная артиллерия. Ну а потом как раз появился тот самый проклятый стрелок со своей навеки проклятой пушкой…

И бой стал совсем уж странным.

Добраться до своих орудий оказалось не слишком сложным. Однако стоило начать их наводить, как неизвестный стрелок принялся буквально осыпать артиллерийские позиции сияющим дождём. Радовало только то, что меткость у него заметно хромала. Ну и металлические части артиллерии каким-то непонятным образом останавливали выстрелы…

— Укрывайтесь за щитками! Не высовывайтесь! — кричал Крист, помогая солдатам с первым орудием.

Честно говоря, он сам не ожидал от себя такого героизма. Просто в какой-то момент понял, что если сейчас ничего не сделает, то кровопролитный бой будет проигран практически вчистую. Да и обидно было просто сидеть под огнём и безропотно ждать смерти… Вот и помчался молодой офицер туда, где от него могла быть хоть какая-то польза.

Крист приказал зарядить все пять оставшихся орудий. Однако в результате успели зарядить только четыре, а пятое накрыло выстрелом из вражеской артиллерии. Крист навёл оставшиеся орудия на то укрытие, откуда сеял смерть неизвестный стрелок, поставил солдат наизготовку — и, обещав себе, что не зажмурится в последний момент, махнул рукой.

Солдаты дёрнули тросы. Артиллерия плюнула дымом и грохотом. Четыре тяжёлых разрывных снаряда по пологой дуге устремились к цели. Взрыв громыхнул в затуманенной дали, полностью спрятав в дыму и пыли вершину холма. А солдаты уже кинулись снова заряжать орудия…

«Сияющий стрелок» так и не появился. То ли его первым же залпом накрыло, то ли взрыв так испугал, что он не стал больше рисковать. Вскоре подтянулись артиллеристы из основного лагеря, и наступление экспедиционного корпуса возобновилось. Правда, теперь оно стало весьма неспешным, и жертв со стороны староэдемцев всё ещё было многовато.

Зато это уже хотя бы не было похоже на топтание на месте в ожидании верной смерти…

Кастиелло де Романо, ресторан «Под стеной», Марчелика, 22 октября 1937 года М.Х.

— Вот вы где! — радостно воскликнул Франц Ламберт, без приглашения усаживаясь за столик, за которым уже сидели Дан и Пелла.

Лица у молодого касадора и девушки, конечно же, вытянулись, но возмущаться никто не стал. Дан и Пелла отлично знали, что Франц не стал бы так себя вести, не будь у него особых причин. Хотя у них вообще-то были весомые основания для недовольства. Они ведь не просто так забились в самый укромный уголок ресторана…

— Прошу простить за столь неподобающую назойливость! — сразу рассыпался в извинениях Ламберт. — Поверьте, дело весьма важное, и потому… А что вы, кстати, празднуете?

— Вторую годовщину нашей встречи, — неромантично напрягая память, хмуро ответил Дан. — И, кстати, хотели бы продолжить после того, как услышим твои новости.

— Ха! Вот оно что! — Ламберт нервно дёрнул головой. — Всего лишь вторую годовщину, и вы уже поженились…

— Это были насыщенные два года! — перекинув косу за спину, улыбнулась Пелла.

— Мы много пережили вместе! — подтвердил Дан. — Франц, ты новости рассказывать-то будешь?

Ламберт ехидно ухмыльнулся. А затем подхватил принесённые официантом приборы и под полными раздражения взглядами с аппетитом накинулся на стоявший на столе десерт.

— Очень вкусный торт! — сообщил.

— Мы ещё не приступали, Франц! — с укором ответила Пелла. — И тебе бы тоже сначала нормально поесть, а потом чужие сладости за обе щеки уплетать!..

— Ничего подобного! Торты полезны для мыслительной деятельности! — с блаженным видом возразил Ламберт, прожевав очередной кусочек бисквитно-кремового великолепия.

— Ты будешь торт лопать или новости рассказывать? — мрачно уточнил Дан.

— Торт — это месть за то, что мне пришлось самому вас искать! — наставительно ответил Франц. — А новости… Тут от моих людей птичка прилетела, со срочным посланием. Под Мезализой дельтианцы и староэдемские войска вступили в бой.

Ламберт замолчал, продолжая сосредоточенно уминать сладкое. Дан и Пелла смотрели на него ещё несколько секунд, а потом касадор всё-таки не выдержал.