Велиная княгиня. Анна Романовна - Александр Антонов

Киевляне уразумели, что ищет князь, затаились, ждали развязки. Посол поелозил на скамье, но ответил с достоинством:

- Аллах учит нас блюсти чистоту деторождения и велит совершать обрезание на членах новорожденных. - И с прежним достоинством посол сказал то, что, по его мнению, могло озадачить россиян, ибо уяснил тщетность появления на Руси своей миссии: - Ещё великий учитель запрещает нам есть мясо нечестивых животных, которых у вас называют свиньями, и пить хмельное зелье, каким неверные отравляют души.

- Ты о вине говоришь, отец? - спросил князь, словно не понимая, о чем идет речь.

- Вино есть зло - так учит Аллах, - ответил посол, но подсластил ответ: - Однако мне ведомо, что вы, русы, любострастны. Что ж, вам будет дано право творить сие вольно с жёнами тако же вольными. К тому же каждому из вас Аллах в том мире даст по семьдесят красивых жен. Ещё говорит пророк Мухаммед: «Тот, кто был богат на этом свете, будет богат и на том».

Князь Владимир, слушая посла, посматривал на сидевших в зале киевлян и понял, что магометанская вера не пробудила в них интереса. Да и плевались многие, когда услышали противное самому духу русичей. «Как это не есть свининки-свежатинки, которую семеюшка выкормила?» - возмущались одни. «Эко, удумали обрезание на членах творить. Чай, они не безмерны», - негодовали другие. «Да как же без хмельного жить на свете? Оно в радость, но не во зло», - утверждали третьи. Князь Владимир уловил душевное движение россиян, сказал послам коротко, да так, что и до сей поры народы помнят:

- Не по душе русичам ваша вера. Руси есть веселие вино пить, не можем без того быть.

Отшутился Владимир от советов послов, но заметил, что бояре и городские старцы покосились на него за то, что выдал послам легкие слова.

- Ты, князь-батюшка, забыл, что вино не токмо для веселия души, но и целитель хворей, - заметил Добрыня, выражая мнение горожан.

- И многоженство не осудил, - бросил упрек боярин Косарь-старший.

- И грешишь этим сам! - ткнул пальцем в князя городской старец Истома.

Князь Владимир метнул в Истому гневный взгляд: как посмел упрекать в такой час! А старец смотрел на добрыми глазами и улыбался, будто журил шаловливого внука. И князь возвестил:

- Осуждаю отныне и вовеки!

Он внимательно осмотрел всех, кто сидел в гриднице, хотел узреть среди старцев Григория, но его не было. Князь пожалел. Нет, не нужна ни ему, ни его народу вера, далекая от обычаев россиян, и Владимир сказал камским послам:

- Идите домой, старцы. Мы не пойдем вашей дорогой. - Повелел Добрыне: - Одари их паволоками царьградскими, в путь снаряди.

Проводили россияне магометан до городских ворот, сами же ушли молиться идолам, чтобы отвести напасти чужой веры.

Пользуясь тем, что Русь пребывала в мирном времени, в её пределы приезжали послы не только с тем, чтобы навязать свою веру. Они добивались дружбы с Владимиром, предлагали породниться королевскими или княжескими дворами. Послы из Швеции привезли погостить в Киев сына Оловы и Владимира - Вышеслава. Отец встретил его с радостью да и пригрел, не отпустил больше в холодную страну. Послы посоветовали Владимиру просить для Вышеслава руки дочери шведского короля, королевны Аквинды. Владимир дал слово посвататься лишь тогда, когда Вышеслав подрастет.

В эти же дни явились послы из Польского государства. Им было поручено засватать дочь Владимира и Рогнеды, княжну Марию. Великий князь счел, что это замужество будет выгодно как для Руси, так и для Польши, и дал согласие.

Появление иноземных сватов в Киеве задело и самого князя Владимира. Однажды он подумал, что пора вновь поискать царевну императорского рода в Византии. Теперь он с нетерпением ждал возвращения послов из Византии.

Ближе к осени того же года прибыли в Киев послы от папы римского, но не свататься. Такого почетного и знатного посольства Русь не знала. Его главой был епископ Кремонский Лютпранд. Но встреча Владимира и Лютпранда была холодной. Князю не понравился спесивый римлянин, и официальный прием папского посла прошел довольно сдержанно, если не сказать более: князь был недоволен. Владимир не пригласил на прием никого из русской знати и даже близких к княжескому двору бояр и воевод. Но в последний час перед встречей его что-то побудило позвать во дворец священника Григория. Знал Владимир, что Лютпранд и Григорий исповедуют одного Бога, но не ведал, чем отличаются их веры.

Григорий не отказался быть на приеме посла римской церкви, да Владимир был удивлен, с каким высокомерием смотрел на русского священника служитель католической веры. Епископ Лютпранд даже не счел нужным познакомиться с ним. Князь, однако, представил Григория. Владимиру показалось странным поведение Лютпранда, и в нем проснулось любопытство. Но князь сдержал свой порыв. Вскоре всё и прояснилось. Лютпранд не захотел беседовать при Григории, сказал лишь о главном, с чем приехал:

- Наместник Бога Творца на земле, папа римский снизошел милостью к вам, россы, и зовет вас в лоно католической церкви. Но беседа наша будет долгой, и мне хотелось бы прежде отдохнуть.

- Выслушать тебя готов, епископ Лютпранд, но, коль ты устал, отдохни на моём подворье день-другой.

- Добавлю одно: мы привезли тебе, великий князь, благословение папы римского, кое поручено мне передать немедленно по прибытии в Киев.

Князь Владимир слегка поклонился и сдержанно ответил, дав при этом понять, что их беседа может не состояться, потому как он не находит в том нужды.

- За благословение благодарю, коль оно от чистого сердца. Но отцы наши не приняли веры от папы римского, посему и мы воздержимся выражать своё отношение к проявлениям интереса вашей церкви. Мы ответим папе римскому, когда наши послы побывают в Риме.

Лютпранд склонил голову и на слова Владимира не ответил. Он понял, что чем-то не угодил великому князю. После минутного молчания Лютпранд поклонился Владимиру и попросил:

- Позволь, великий князь, уединиться в пристанище, кое отведешь.

Как только Лютпранд покинул тронный покой, где Владимир принимал посла, князь спросил священника Григория:

- Святой отец, мне показалось, что посол знает тебя. Так ли?

- Истинно так, сын мой. Мы встречались с ним в Царьграде шестнадцать лет назад. Тогда я служил в храме близ Святой Софии. Там же у собора поселился вскоре Лютпранд со свитой. А привело его в Византию повеление германского императора Оттона Первого. Он прибыл просить руки малолетней дочери царя Романа Багрянородного царевны Анны. Ей тогда было четыре годика, а может, пять.

- За кого же сватал её император Оттон?

- За сына, нонешнего императора Оттона Второго. В ту пору он тоже отроком был.

- И что же Роман?

- Василеве Роман Багрянородный был в то время уже убит, и правил Византией император Никифор Фока через злодеяние.

- И он отдал Анну?

- Ан нет. Никифор Фока собрал свой двор, патриарха и митрополитов. Я при митрополите Михаиле услужителем стоял и пришел с ним в императорский дворец. А когда все званые собрались, Никифор, пребывая во гневе, сказал, что он строго соблюдает закон императорского двора, который запрещает родниться с иноверцами, с хитрыми и бесчестными королевскими семьями северо-западных держав. Он кричал: «Неслыханное дело, чтобы Багрянородная дочь была выдана за человека чуждой нам веры! - и велел выпроводить Лютпранда из пределов империи: - Доставьте его за горы Балканские!» В тот час Всевышний послал мне прозрение, я увидел судьбу царевны Анны и, пребывая в возвышенном чувстве, воскликнул: «Творец милосердный, спасибо, что сподобил василевса отказать!» Мои слова были услышаны Лютпрандом, он ожег меня ужасным взглядом, но тут его окружили императорские гвардейцы и увели из дворца. Вот корни немилости Лютпранда ко мне.

- Но что говорило твое озарение? - спросил Владимир.

Григорий поднял на князя чистые глаза и тихо, но твердо ответил:

- Я дал Всевышнему обет молчания. Не вынуждай, сын мой, нарушить его. Всему свой час.

- А что, пригожа та императорская дочь?

- Не ведаю, великий князь, не довелось узреть. Да краше твоей бабушки Ольги я не видел женщин, - произнес Григорий.

Он откланялся и ушел, не испросив на то позволения князя.

Короткая встреча с послом папы римского и прежние долгие беседы с Григорием вновь озадачили князя Владимира. Его всё больше занимала православная христианская вера. Но князь Владимир шел к ней не наскоком, а медленно, пытался рассмотреть её с разных сторон, сравнить с другими верами, с той же католической, которая, как узнал князь, была тоже христианской. Он всё-таки ещё раз встретился с епископом Лютпрандом и, ничего ему не обещая, послушал его пространные речи о католической церкви. Когда Лютпранд покидал Русь, Владимир снарядил своё посольство и отправил его вместе с епископом. Послу боярину Ивару, у которого и отец был послом, князь строго наказал: