Бриджит Джонс - Грани разумного - Хелен Филдинг

"Дорогая, наркотики - порошок дьявола. Скажи "нет"! Полагаю, ты теперь будешь худее, чем когда-либо в жизни. Немедленно бросай всех мужчин и становись геем. Приезжай сюда и живи с нами в калифорнийской гомосексуальной тройке-сандвиче. Я разбил сердце Джерому! Ха-ха-ха-ха-ха! Позвони мне. Люблю тебя. Добро пожаловать домой!"

Кроме того, Джуд и Шез убрали с пола в спальне весь бардак, который я там устроила перед отъездом, застелили кровать чистым бельём, на столике рядом свежие цветы и мои любимые сигареты "Силк кат". Обожаю своих чудесных подруг! И чудного, эгоистичного Тома!

Девочки приготовили мне ванну и принесли бокал шампанского, а я показала им укусы вшей. Потом надела пижаму, мы уселись на кровать, с сигаретами, шампанским и коробкой конфет, и принялись обсуждать всё случившееся.

Должно быть, я тогда заснула: уже темно, Джуд и Шез нет, однако они оставили у меня на подушке записку с просьбой позвонить, когда проснусь. Поехали обе к Шеззер - квартира Джуд ремонтируется, чтобы им с Подлецом Ричардом после свадьбы жить вместе. Надеюсь, у неё строитель получше, чем мой. С дыркой в стене никаких изменений.

10.00. Га-а-а! Где я? Где я?

10.01. Странно лежать в кровати, на простынях: приятно, но уже отвыкла. Вот, вспомнила - обо мне ведь напишут газеты. Пойду куплю, вырежу всё про себя, вклею в альбом и стану показывать внукам (если когда-нибудь будут). Ура!

10.30. В это невозможно поверить - как сон или дурная первоапрельская шутка. Невозможно поверить... Диана умерла - это на неё совсем не похоже.

11.10. Сейчас включу телек - скажут: произошла ошибка, она вернулась. Потом мы увидим, как она выходит из "Харбор клаб", окружённая журналистами: спрашивают её, на что это было похоже.

11.30. Не могу поверить! Так страшно, когда власти абсолютно не знают, что делать.

Полдень. По крайней мере Тони Блэр держит себя в руках. Кажется, сказал то, о чём все думают, а не повторял как попугай: "Печаль и шок..."

13.15. Видимо, весь мир сошёл с ума. Больше никогда ничего не будет нормально.

13.21. Почему Джуд и Шез не позвонили?

13.22. А, наверно, думают, что я сплю. Позвоню сама.

13.45. Я с Джуд и Шеззер дружно согласились: она была нашим национальным сокровищем, нам теперь очень стыдно, что все без исключения так скупились на выражение любви к ней, и ей не нравилось жить в Англии. Как будто огромный всесильный перст появился с небес: "Если вы все собираетесь пререкаться из-за неё - так никому она не достанется!"

14.00. Вот ведь именно так, чёрт возьми, должно было получиться - как раз в тот день, когда я ждала о себе в газетах. Про меня - ничего, ничего.

18.00. Не могу поверить, что она умерла. То и дело смотрю на газетный заголовок, чтобы заставить себя поверить в это. Ведь принцесса Диана была святой покровительницей женщин-Одиночек: вначале, как в стандартной волшебной сказке, делала всё так, как, по нашим представлениям, должны поступать мы, то есть вышла замуж за прекрасного принца. Но у неё хватило честности признаться, что в жизни совсем не так. Кроме того, у нас возникало ощущение, что раз уж с такой красивой и великолепной женщиной глупый мужчина обращается как с дерьмом и она чувствует себя нелюбимой и одинокой, то и с нами это случается вовсе не потому, что мы никуда не годны. И потом, она всё время заново открывала себя и справлялась со своими проблемами. Ей было тяжело, но она всегда так старалась, как любая современная женщина.

18.10. Хмм, интересно - что люди говорили бы обо мне, если бы я умерла?

18.11. Ничего.

18.12. В особенности интересно, что они обо мне говорят, - если заключение в тайской тюрьме что-нибудь значит.

18.20. Только что осознала жуткую вещь. Смотрела телевизор, выключив звук; на экране возникла газетная передовица с вроде бы подлинными фотографиями последствий катастрофы. Поняла, что ужасная часть меня именно стремилась разглядывать эти фотографии. Ясно, что я не куплю эту газету, даже если будет возможность, но... Уфф, уфф! Как это меня характеризует? О боже, я чудовище.

18.30. Сижу и смотрю в одну точку. Раньше просто не понимала, насколько принцесса Диана была частью нашего сознания. Всё равно что Джуд или Шеззер вот здесь, полны жизни, всякое хихиканье, шуточки, безделушки - и вдруг происходит нечто серьёзное, ужасное и твой друг умирает.

18.45. Только что видела по телевизору женщину, которая пошла в центр садоводства, купила дерево и посадила его в честь принцессы Дианы. Может, я тоже могла бы вырастить что-нибудь в горшке на окне, напр., эмм, базилик? Купить его в "Калленз"?

19.00. Хмм, кажется, базилик как-то не подходит.

19.05. Все идут к Букингемскому дворцу с цветами, как будто это давно устоявшаяся традиция. Всегда ли люди так делали? Это нечто совершаемое недалекими людьми с целью попасть на телеэкран (вроде ночёвок в палатках у магазинов) или правда хорошо? Хмм, чувствую, однако, что хочу пойти.

19.10. Всё же пойти туда с цветами - это немного глупо... Но дело всё в том, что мне она действительно нравилась. Как будто в самом сердце правительства был кто-то очень похожий на меня. Всякие критиканы ругали ее отн. фугасов и т.д., но, на мой взгляд, она, чёрт возьми, мудро использовала эту безумную публичность. Лучше чем вообще ничего не делать, кроме как выступать у себя на кухне.

19.15. Какой смысл жить в столице, если не участвовать в коллективном выражении чувств? Пусть это не особо по-английски, но, может быть, всё изменилось с изменением климата, Европы, Тони Блэром и теперь принято выражать свои чувства? Может, она изменила английскую консервативность.

19.25. О'кей, решительно иду в Кенсингтонский Дворец. Правда, у меня нет цветов. Куплю на бензоколонке.

19.40. На бензоколонке всё распродано. Остались только апельсиновые шоколадки, горчица и т.п. Хорошо, но не подходит.

19.45. Хотя могу поспорить - ей бы понравились.

19.50. Выбрала номер "Вог", коробку шоколадных конфет, пакетик "Инстэнтс" и пачку сигарет "Силк кат". Не идеально, но цветы купят все, а я знаю, что она любила "Вог".

21.30. Оч. рада, что пошла. Немного смущалась, когда проходила Кенсингтон, - вот люди догадаются, куда я иду, причём одна; но, с другой стороны, если подумать, - принцесса Диана часто была одна.

В парке оч. темно и тихо, все молча двигались в одном направлении. Никакого неестественного актёрства, как в новостях. Подножие стены, покрытое во тьме цветами и свечами; люди снова зажигали потухшие свечи и читали записки.

Надеюсь, теперь, после всех тех случаев, когда Диана беспокоилась, что недостаточно хороша, она знает, как все к ней относятся. Всё это подлинный знак для женщин - вечно волнуются, что не так выглядят, либо никуда не годны, или слишком многого от себя требуют. Мне было чуть-чуть неловко из-за "Вог", шоколада и "Инстэнтс"; спрятала всё это под цветами и почитала записки, - вот уж поистине необязательно обладать даром красноречия для искреннего самовыражения. В самой лучшей неровным почерком немолодой женщины цитировались, думаю, слова из Библии: "Когда я была в беде, ты заботилась обо мне; когда я была в опасности, ты пыталась предотвратить её; когда я была больна, ты навещала меня; когда люди отворачивались от меня, ты брала меня за руку. Что бы ты ни делала для самых бедных и самых маленьких людей, - мне казалось, что ты делаешь это для меня".

12. Странные времена

1 сентября, понедельник

114 фунтов (надо следить, чтобы сразу же снова не набрать вес); калорий 6452.

- Я поняла - что-то не так, когда подошла к выходу на аэродром, рассказывала Шез, когда они с Джуд приехали ко мне вчера вечером. - Но работники аэропорта не говорили мне, что случилось, и настояли, чтобы я села в самолёт; потом не выпускали; в следующий момент самолёт уже катился, готовясь подняться в воздух.

- Так когда ты узнала? - спросила я, дохлёбывая шардонне.

Джуд немедленно протянула бутылку, чтобы налить мне ещё. Чудесно, чудесно...

- Только когда приземлились. Кошмарный полёт... Я всё надеялась, что ты просто опоздала, но вели себя со мной так странно, подозрительно. Потом, как только я сошла с самолёта...

- Её арестовали! - весело сообщила Джуд. - Пьяную в карусель.

- Ох, нет! - вздохнула я. - И ты надеялась, что появится Джед.

- Ублюдок, - отозвалась Шез, покраснев. Мне подумалось почему-то, что не стоит больше упоминать о Джеде.

- Кто-то из его дружков стоял прямо за тобой в очереди в Бангкоке, вступила Джуд. - Он, очевидно, ждал звонка в Хитроу и потом сразу улетел в Дубай.

Выяснилось, что Шез позвонила Джуд из полиции и они быстро сообщили в министерство иностранных дел.

- Да, но ничего не произошло, - продолжала Джуд. - Стали объяснять, что тебя выпустят через десять лет.

- Помню, - содрогнулась я.

- В среду вечером мы позвонили Марку. Он немедленно задействовал все свои связи в Комитете по амнистиям и в Интерполе. Мы пытались связаться с твоей мамой, но автоответчик всё время сообщал, что она путешествует по Озёрам, подумывали позвонить Джеффри и Юне, но решили, что они только впадут в истерику, а это не поможет.