Жестокость - Барри Мартин

— Ну что ж, — негромко произнесла она, — почему бы и в самом деле не сходить туда прямо сейчас?

Старец объяснил девушке, какие именно книги он имел в виду и подробно объяснил, как отыскать их на стеллажах, проявив при этом, судя по всему, недюжинное знание библиотечных сокровищ леди Фаррел.

Направляясь по сумрачным коридорам в сторону библиотеки, Маргарет вдруг усомнилась в том, что именно отец Коллар подсказал ей идею сходить в библиотеку. Ей почему-то показалось, что она приняла это решение скорее под воздействием того самого внутреннего голоса, который на протяжении последних дней бесстрастно нашептывал ей всякие мысли.

Библиотека находилась в левом крыле здания, в дальнем конце длинного каменного коридора. Поблизости от входа в нее не было никаких других комнат — ни жилых, ни служебных, и Маргарет только сейчас обратила внимание на то, что эту часть дома словно старались обходить стороной, не тревожить зря. Сейчас здесь повсюду толстым слоем лежала пыль и валялись полуистлевшие, давно засохшие, скрюченные листья, неведомым образом залетевшие сюда из громадного парка. Дугообразный дверной проем над библиотечной дверью был испещрен всевозможными каббалистическими знаками, которые, переплетаясь друг с другом, образовывали затейливую орнаментальную вязь.

Вставив ключ в замочную скважину, Маргарет легонько повернула его — замок поддался неожиданно легко, практически безо всякого нажима, и девушка молча замерла перед открывшейся ее взору непроглядной теменью. Как выяснилось, окон в библиотеке не было, и потому Маргарет пришлось полуприкрыть дверь и вернуться в холл за свечами. По пути ей встретился Джеймс, направлявшийся в сторону гостиной с подносом, уставленным принадлежностями для чайной процедуры.

— Джеймс, передайте отцу Коллару, что я постараюсь не задержать его слишком долго.

— Будет исполнено, мисс, — с легким поклоном проговорил старый слуга, и Маргарет почему-то показалось, что ему хотелось как можно скорее покинуть этот коридор и донести поднос до места.

Взяв в холле первый попавшийся ей подсвечник, девушка вернулась к библиотечной двери и вошла в комнату. Несколько секунд она простояла в метре от порога, всматриваясь и вслушиваясь в безмолвный мрак этого таинственного помещения, гадая, что же может находиться в этом забитом старинными книгами склепе.

Неожиданно она услышала за спиной у себя негромкий щелчок и сразу же смекнула, что это, наверное, захлопнулась дверь. Резко повернувшись, она протянула руку и убедилась в справедливости своего предположения — дверь действительно была заперта. Пальцы девушки скользнули по толстым, массивным панелям и вскоре ей стало ясно, что ручки на внутренней стороне не было вовсе. Как, впрочем, и замочной скважины. Скорее всего, чтобы отпереть дверь изнутри, требовалось надавить на какую-то потайную пружину.

Ладно, — подумала Маргарет, — постучу и кто-нибудь мне откроет. А пока не будем терять времени…

Она медленно продвигалась вдоль стеллажей, сплошь уставленных старинными фолиантами и покрывавших все пространство стен от пола до потолка. Неожиданно в тусклом, подрагивающем мерцании свечей взгляд девушки выхватил находившиеся в помещении какие-то предметы. При ближайшем рассмотрении это оказались несколько ветхих на вид, сильно запыленных стульев, расставленных вокруг столь же древнего стола округлой формы; прямо посередине его стояла непонятно как оказавшаяся здесь ваза с мертвыми, засохшими цветами. Легкая струйка ветерка, возникшая от движений Маргарет, слегка пошевелила иссохшие лепестки неведомых ей цветов.

«А вдруг это не от меня? — с внезапно подступившим страхом подумала Маргарет. — Что, если они затрепетали по какой-то другой причине?» И в тот же момент она ощутила едва уловимую вибрацию, которая, казалось, исходила буквально отовсюду и наполняла собой все пространство комнаты. Определенно, это было то же самое загадочное колыхание, почти незаметное подрагивание, которое она и раньше замечала в различных частях дома, но об истинной причине которого ей до сих пор оставалось лишь гадать. А что, если она наконец оказалась в самом сокровенном месте этого дома? В его каменном сердце?..

Тук-тук… тук-тук… тук-тук…

Падавшая от фигуры Маргарет тень медленно скользила по полу, приближалась к потолку, и в какое-то мгновение девушка смутно ощутила специфический запах, пропитавший все помещение библиотеки: здесь пахло цветами, скорее всего, теми самыми, что стояли на столе, прелым сеном и… чем-то еще.

Да, определенно, это был запах тлена — медленно разлагающейся и одновременно усыхающей плоти!

Но таким образом получалось, что кроме нее в этом помещении был кто-то еще? Маргарет поспешно огляделась и сразу заметила прислонившиеся к стенам, скрючившиеся в разных позах неподвижные фигуры людей. Точнее, женщин. Верно, все они оказались женщинами и к тому же современно одетыми: платья или костюмы из джерси, туфли, на головах некоторых шляпки. Маргарет скользнула по ним взглядом, машинально пересчитав — четыре. И столько же было секретарш, которые до нее работали в доме леди Фаррел. Значит, все они, одна за другой, заглянули когда-то в библиотеку и остались запертыми в ней навечно — похороненными заживо. Это были пленницы, узницы страшного дома, биение сердца которого и вызывало это слабое колыхание цветов на столе…

Не помня себя от ужаса, Маргарет резко развернулась, выронила из рук массивный подсвечник и вслепую кинулась назад — вдоль стеллажей с книгами, к двери. Едва добравшись до нее, она принялась отчаянно барабанить маленькими кулачками по массивным деревянным панелям и истошно вопить:

— Выпустите меня! Выпустите меня отсюда!..

Но никто к ней так и не пришел на помощь.

Леди Фаррел сразу же уведомили о случившемся письмом — дама не заставила себя ждать и уже на следующий день вступила в покои собственного владения. В холле ее встречали отец Коллар — со скорбным лицом — и все слуги, вплоть до младших горничных.

Там же, в местной церкви, была заказана поминальная служба. Опустившись на колени перед алтарем, леди Фаррел не смогла сдержать слез.

— Знаете, святой отец, я уже давно заметила, что совершенно не в силах оставаться дома, когда случаются подобные вещи… — едва слышно призналась она. — Вроде бы не в первый раз уже, можно было бы и привыкнуть, и ничего не могу с собой поделать. Так расстраиваюсь всякий раз, когда подумаю об этих несчастных созданиях…

— Крепитесь, леди Фаррел, — утешающе звучал над ней голос священника, — здесь уж ничего не поделаешь. Коль скоро дом требует своих жертв, стоит ли терзать себе душу подобными укорами и сомнениями?

— Нет-нет, что вы, святой отец, — слезливо восклицала леди Фаррел, — я все понимаю. Прекрасно понимаю, что все это идет лишь на пользу дому. Ведь иначе он просто не сможет существовать, без них он просто погибнет. И покуда в моем теле бьется живое сердце, будет жить и мой дом! Я никогда не оставлю его одного.

— Да, леди Фаррел, дом жив лишь благодаря вашим неустанным усилиям. Вы не только заботились о нем, но и дарили ему жизни. Вдумайтесь в это слово — жизни! — возбужденно нашептывал ей отец Коллар.

Губы леди Фаррел продолжали беззвучно произносить молитву, ладони плотно сжались, голова покорно поникла.

— А теперь еще и новую секретаршу придется искать… — едва слышно пробормотала она.

ДЭВИД КЕЙЗ

Охотник

Утро выдалось ясное и солнечное.

Ральф Конрад сошел по ступеням «Бридж-отеля», поправил лямки рюкзака, улыбнулся восходящему солнцу и вытер носовым платком в горошек свои кустистые брови. На парковочной площадке стояло несколько машин, хотя на самом шоссе в столь ранний час движения еще не было. Ральф пребывал в чудесном настроении, чему в немалой степени способствовало то обстоятельство, что молоденький портье — явно с похмелья и все еще полусонный — при расчетах ошибся в его, Ральфа, пользу, а он, бережливый по натуре, не мог не оценить по достоинству столь неожиданную удачу. Кстати, именно из-за своей прижимистости он отдавал предпочтение пешим прогулкам в окрестностях Дартмура. Выйдя несколько лет назад на пенсию, Ральф поначалу подумывал о том, чтобы всерьез заняться гольфом, однако дороговизна столь аристократического вида спорта оказалась для него более значимым фактором в сравнении с перспективой поставить классный удар клюшкой по маленькому мячу. Кроме того, он смекнул, что по части физических нагрузок пешие прогулки по сельской местности ничуть не уступают долгому преследованию белого мячика во всех его метаниях и полетах между лунками, в результате чего окончательно склонился в своем выборе в пользу пешего туризма. Он путешествовал среди озер Северного Уэльса, и это был уже третий день его экскурсии по Дартмуру.