Серебряная цепь - Кэрол Марш

Ее волосы очень выросли и совсем выгорели от ежедневных прогулок по пляжу. Морщинки исчезли с лица, губы сложились в улыбку, когда она шла, осторожно ступая, с пустой кофейной чашечкой в руке. Она мало походила на ту скучную, усталую женщину, которая приехала в Калифорнию два месяца назад. Дни, проведенные в Малибу, вернули ей привлекательность, а беременность придала ей необычную одухотворенность, которой раньше не было. Красота Даны, несмотря на располневшую фигуру, сделала ее желанным гостем в обществе, где охотно принимали привлекательных молодых женщин. Дана удивилась, когда известный режиссер настойчиво приглашал ее на кинопробу, обещая, что с такой внешностью она станет звездой. Взобравшись по невысоким ступеням на веранду, Дана опустилась в полотняный шезлонг, подставила лицо лучам раннего утреннего солнца и расслабилась от удовольствия, наслаждаясь покоем и блаженством, которые переполняли ее. Она трепетала от предчувствия счастья и необыкновенной полноты жизни.

— Да-а-ана! — донеслось откуда-то снизу, с пляжа, и Дана, не пошевельнувшись, открыла глаза и с удовольствием наблюдала, как стройная, прекрасно сложенная женщина с черными, как смоль, волосами, собранными в узел на затылке, взбирается по крутой тропинке к дому и машет ей рукой. На ней был длинный развевающийся сарафан, а в руках она держала соломенную корзинку. У ее ног толкались два щенка спаниеля, пытаясь обогнать ее.

— Я принесла тебе ватрушки, сама пекла, — хорошо поставленным голосом сообщила она, поднявшись на веранду. — Ты слишком мало ешь. — Она критически посмотрела на Дану и опустилась в удобное кресло, поставив корзинку на стол между собой и Даной. — А ну, прочь, хитрюги, это не для вас. Да сядьте же ради Бога! — Она посмотрела на своих любимцев и вздохнула. — Надо было оставить их дома, но они так хотели увидеть тебя!

Дана опустила руку, щенок лизнул ее пальцы, и она улыбнулась.

— Ты меня избалуешь, Конни, я ем достаточно. Посмотри, какая толстая стала. Но мне нравятся твои ватрушки, спасибо за них.

Констанс Карр кивнула, достала из глубокого кармана маленькую черную сигару и закурила. Она выпустила дым из ноздрей и обвела взглядом маленький садик. Женщины сидели рядом и молчали, а щенки свернулись у их ног и заснули.

Когда Дана, усталая и изможденная, приехала из Нью-Йорка, Джосс привел ее в дом к этой женщине. Хозяйка выпроводила отца и, обняв хрупкую девушку, провела ее в просторную удобную комнату, где Дана впервые за много месяцев крепко заснула. А после того как Дана немного окрепла, Констанс сообщила ей, что она для Джосса больше, чем друг, что у них роман. Познакомились они очень давно в Европе, когда оба были молоды, а когда после свадьбы Даны Джосс приехал в Калифорнию, они встретились снова.

— Ты же знаешь своего отца, — между прочим сказала Констанс, предпочитая не замечать очевидного смущения Даны. — Женщины бегают за ним, а он не знает, как сказать "нет". Я обеспечила его надежным убежищем. И кроме того, — она гордо выпрямилась, — наши отношения устраивают нас обоих и никого не задевают. Так что можешь не притворяться, что шокирована.

— Я вовсе не шокирована, — призналась Дана. — Я просто не думала, что Джосс…

— Ты имеешь в виду, ты не думала, что Джосс может полюбить другую женщину, — твердо сказала Констанс. — Это вполне естественно для молодой девушки, но сейчас ты стала старше и мудрее, чтобы понять, что твой отец — очень привлекательный мужчина, который любит женщин, но не любит неприятности. — Она помолчала, подбирая слова, и продолжила: — А мне нравится, когда рядом со мной мужчина. Иногда.

— Но он никогда не говорил мне.

— А он все тебе рассказывает? И ты все рассказала ему о своем замужестве?

Констанс Карр осела в Малибу после долгой блистательной карьеры оперной звезды. Ее имя стало легендой шестидесятых в музыкальном мире. Она была на вершине славы, когда предпочла уйти со сцены и жить в Малибу, занимаясь с одной или двумя многообещающими сопрано, репетируя те роли, которые великолепно исполняла сама. Дана помнила, как бабушка взяла ее, пятнадцатилетнюю, в оперу, где Констанс пела партию Лусии. Дана до сих пор помнит ее, одетую для сцены безумия, стоящую на огромной сцене, засыпанной цветами.

Дана подумала, что певица не сильно изменилась с того вечера, была такой же величественной и безмятежной. Это она нашла коттедж для Даны, мотивируя тем, что Дана, вероятно, предпочтет уединение. Но Дана знала, что причина была в Джоссе, которому было неловко, что его дочь и любовница живут под одной крышей. Именно Констанс уговорила Дану ежедневно совершать оздоровительные прогулки по узкому пляжу, которые стали самым приятным времяпрепровождением для Даны. Она защищала Дану от назойливых вопросов соседей, которым было любопытно узнать подробности о разводе молодой наследницы с отпрыском семейства Фоулер.

Дана улыбнулась про себя и вытянула ноги. Она была благодарна этой женщине за свое душевное спокойствие. Дана теперь не опасалась наступления следующего дня, чувствовала себя сильной и здоровой, радостно ожидала рождения ребенка. Констанс выпускала в воздух кольца дыма, и Дана смотрела, как они таяли над деревянными перилами веранды. Красивый профиль знаменитой певицы вырисовывался на фоне деревьев, а ее сияющие голубые глаза были спокойными и добрыми.

Дана зевнула и лениво спросила:

— Когда возвращается Джосс?

— Сегодня поздно вечером. Они снимают заключительные кадры, и он пробудет здесь какое-то время, я надеюсь. — Конни выбросила окурок в жестяную банку, которую Дана поставила на веранде специально для этого, и вопросительно посмотрела на Дану. — Ты скучаешь по нему?

— Не особо, — призналась Дана, и обе хихикнули. — Я так разленилась, и мне это нравится, а он — как ураган.

— Да, он такой, наш дорогой Джосс. — Констанс поднялась, щенки побежали вниз по лестнице, уселись на нижней ступеньке и подняли на нее умоляющие глаза, но она не обратила внимания на их страдальческие взгляды. Женщина облокотилась о перила, и солнце заиграло на двух серебряных браслетах на ее запястьях. — Завтра вечером я собираю гостей. — Ты придешь? — Дана сморщилась, и Констанс ласково пожурила ее. — Ты превращаешься в отшельницу, а это плохо скажется на здоровье. Придут всего несколько близких друзей. Я жду тебя непременно.

— Ладно, ладно, — засмеялась Дана. — Ты знаешь, что я не могу тебе отказать. Но будет ли это прилично? Я же раздулась как дирижабль.

Констанс оценивающе посмотрела на нее с высоты своего роста и наконец решила.

— Ничего страшного.

Дана поднялась и проводила взглядом любовницу отца, которая спустилась по расшатанным ступенькам так же величественно, будто шла по сцене в Ла Скала, взяла под мышку щенков и исчезла из виду в аллее эвкалиптов на другом конце тропинки.