Античная лирика - Автор неизвестен

МАРИАН СХОЛАСТИК

Горячий ключ

Здесь, под яворов тенью, Эрот почивал утомленный,В сладком сне к ключевым нимфам свой факелсклонив,Нимфы шепнули друг дружке: «Что медлим? Погасимсветильник!С ним погаснет огонь, сердце палящий людей!»Но светильник и воды зажег: с той поры и понынеНимфы, любовью горя, воды кипящие льют.

Предместье Aмасии

Да, хороша эта роща Эрота, где нежным дыханьемСтройных деревьев листву тихо колышет зефир,Где, освеженная влагой, цветами вся блещет поляна,Радуя глаз красотой свитых с фиалками роз,И из тройных, друг над другом лежащих сосков на полянуЛьет водяную струю нимфы-красавицы грудь.Там, под тенистою кущей деревьев течет седовласыйИрис, — там гамадриад пышноволосых приют.Здесь же, в саду, зеленеют плоды маслянистой оливы,Зреет на солнце везде в гроздьях больших виноград.А соловьи распевают вокруг, и в ответ им цикадыМерно выводят свою звонко-певучую трель.Гостеприимное место открыто для путника — мимаНе проходи, а возьми в дар от него что-нибудь.

ЮЛИАН ЕГИПЕТСКИЙ

На «телку» Мирона

Овод, обманут Мироном и ты, что стараешься жалоВ неуязвимую грудь медной коровы вонзить?Не осуждаю тебя — что для овода в этом дурного,Если самих пастухов ввел в заблужденье Мирон?

На Демокрита

Мертвых владыка, Плутон, в свое царство примиДемокрита.Чтоб среди мрачных людей был и смеющийся в нем.

На Анакреонта

Часто певал я о том и взывать еще буду из гроба:Пейте, покуда вас всех прах не оденет земной!

Подражание Анакреонту

Из роз венок сплетая,Нашел я в них Эрота.За крылышки схвативши,В вино его я бросилИ сам вино то выпил.С тех пор мое все телоОн крыльями щекочет.

Эпитафии Ипатию 1

Это Ипатиев холм. Не подумай, однако, что кроетОн действительно прах мужа такого, как былВождь авсонийцев. Земля, устыдившись великого мужаНасыпью малой покрыть, морю его отдала.

2

Гневался сам повелитель на волны мятежного моря,Что схоронен от него ими Ипатия прах.Он как последнего дара желал обладания прахом,Море ж осталось глухим к великодушной мечте;И, подавая великий пример милосердия людям,Этой могилою он мертвого память почтил.

Дом бедняка

Дома другого ищите себе для добычи, злодеи,Этот же дом стережет страж неусыпный — нужда.

На медную статую Икара, стоящую в бане

Воском погублен ты был, о Икар; и при помощи воскаПрежний твой облик сумел ныне ваятель создать.Но не пытайся взлететь, а не то этим баням, как морю,Падая с выси небес, имя «Икаровых» дашь.

АГАФИЙ

Посвящение Афродите

Мы — девять Дафновых книг, от Агафия. Наш сочинительВсех, о Киприда, тебе нас посвящает одной;Ибо не столько о музах печемся мы, как об Эроте,Будучи все целиком оргий любовных полны.Сам же он просит тебя за труды, чтоб дано ему былоИль никого не любить, или доступных легко.

«Смерти ль страшиться, о други?..»

Смерти ль страшиться, о други? Она спокойствия матерь,В горе — отрада, бедам, тяжким болезням — конец.Раз к человекам приходит, не боле, и день разрушеньяНам обречен лишь один, дважды не гибнул никто.Скорби ж с недугами жизнь на земле отравляют всечасно,Туча минует — за ней новая буря грозит!

«Влажные девичьи губы под вечер меня целовали…»

Влажные девичьи губы под вечер меня целовали.Нектар уста выдыхали, и нектаром были лобзанья;И опьянили меня, потому что я выпил их много.

«Я не любитель вина; если ж ты напоить меня хочешь…»

Я не любитель вина; если ж ты напоить меня хочешь.Прежде чем мне поднести, выпей из кубка сама.Только губами коснись, и уж трудно остаться мне трезвым,Трудно тогда избежать милого кравчего чар.Мне поцелуй принесет с собой от тебя этот кубок,Ласки, полученной им, вестником будет он мне.

Виноделы

Гроздья, несметные Вакха дары, мы давили ногами,В Вакховой пляске кружась, руки с руками сплетя.Сок уже лился широким потоком, и винные кубкиСтали, как в море ладьи, плавать по сладким струям.Черпая ими, мы пили еще не готовый напитокИ не нуждались притом в помощи теплых наяд.К чану тогда подойдя, наклонилась над краном РоданфаИ осветила струю блеском своей красоты.Сердце у всех застучало сильнее. Кого между намиНе подчинила себе Вакха и Пафии власть?Но, между тем как дары одного изливались обильно,Льстила другая, увы, только надеждой одной.

Новый Полемон

Взяв в образец Полемона, остригшего в сцене МенандраПряди роскошных волос грешной подруге своей,Новый, второй Полемон, окорнал беспощадной рукоюКудри Роданфы, причем не ограничился тем,Но, перейдя от комических действий к трагическим мукам,Нежные члены ее плетью еще отхлестал.Ревность безумная! Разве уж так согрешила девица,Если страданья мои в ней сожаленье нашли?Нас между тем разлучил он, жестокий, настолько, что дажеЖгучая ревность его видеть ее не дает.Стал он и впрямь «Ненавистным» за то. Я же сделался«Хмурым»,Так как не вижу ее, «Стриженой», больше нигде.

Жалоба женщин

Юношам легче живется на свете, чем нам, горемычным,Женщинам, кротким душой. Нет недостатка у нихВ сверстниках верных, которым они в откровенной беседеМогут тревоги свои, боли души поверять,Или устраивать игры, дающие сердцу утеху,Или, гуляя, глаза красками тешить картин.Нам же нельзя и на свет поглядеть, но должнымы скрыватьсяВечно под кровом жилищ, жертвы унылых забот.

На статую Плутарха

Славный твой образ поставлен сынами могучего Рима,О херонеец Плутарх, в вознагражденье за то,Что в параллельных своих описаниях жизни ты римлян,Победоносных в войне, с цветом Эллады сравнил.Но ты сам бы не мог в параллель своей жизни другуюЧью-либо жизнь описать, так как подобной ей нет.

«Некий рыбак трудился на ловле…»

Некий рыбак трудился на ловле. Его заприметив,Девушка знатной семьи стала томиться по нем.Сделала мужем своим, а рыбак после нищенской жизниОт перемены такой стал непомерно спесив.Но посмеялась над ним Судьба и сказала Киприде:«Рук это дело моих — ты здесь совсем ни при чем».

МАКЕДОНИЙ

«Из года в год виноград собирают…»

Из года в год виноград собирают и, гроздья срезая,Вовсе не смотрят на то, что изморщилась лоза;Я ж твоих розовых рук, краса ты моя и забота,Не покидаю вовек, с ними в объятьях сплетясь.Я пожинаю любовь, ничего ни весною, ни летомБольше не надобно мне: ты мне любезна одна.Будь же цветущей всегда! А если когда-нибудь станутВидны бороздки морщин, что мне до них? Я люблю,

«Льющую слезы Ниобу увидев…»

Льющую слезы Ниобу увидев, пастух удивлялся:Как это? Камень, а вот… тоже роняет слезу.Только Эвгиппа, сей камень живой, меня не жалела,Хоть я во мраке стенал всю эту долгую ночь.Тут виновата любовь. От нее и страданья обоим:Ты ведь любила детей, я же тебя полюбил.

«Ночью привиделось мне…»

Ночью привиделось мне, что со мной, улыбаясь лукаво,Милая рядом, и я крепко ее обнимал.Все позволяла она и совсем не стеснялась со мноюВ игры Киприды играть в тесных объятьях моих.Но взревновавший Эрот, даже ночью пустившись на козниНашу расстроил любовь, сладкий мой сон разогнавВот как завистлив Эрот! Он даже в моих сновиденьяхМне насладиться не даст счастьем взаимной любви.

«Верность — имя тебе…»

«Верность» — имя тебе. Вот я и поверил, но тщетноЯ понадеялся: ты стала мне горше, чем смерть.Ты от влюбленных бежишь, а спешишь к тому, ктоне любит.Чтобы, лишь он полюбил, тотчас опять убежать.Губы твои — приманка коварная: только я клюнул,Сразу на остром крючке розовых губ я повис.

«Благословенны да будут равно и Забвенье и Память…»

Благословенны да будут равно и Забвенье и Память:Счастию Память мила, горю Забвение друг.

«Был нездоров я вчера…»

Был нездоров я вчера, и предстал предо мною зловредныйВрач-погубитель и мне нектар вина запретил.Воду он пить приказал. Слова твои на ветер, неуч!Сам ведь Гомер говорил: «Сила людская в вине».

«Скряга какой-то, заснув, на несметный клад натолкнулся…»

Скряга какой-то, заснув, на несметный клад натолкнулсяИ в сновиденье своем до смерти был ему рад.Но, лишь проснулся и вновь, после всей этой прибыли сонной,Бедность увидел свою, с горя опять он уснул.

На дом в Кибире

Каждому гостю я рад, земляку и чужому. Не делоГостеприимству пытать: кто ты, откуда и чей?

«Золотом я привлекаю Эрота…»

Золотом я привлекаю Эрота: совсем не от плугаИли мотыги кривой пчелок зависят труды,Но от росистой весны; а для меда ПеннорожденнойЛовким добытчиком нам золото служит всегда.

«Меч мне зачем обнажать?..»

Меч мне зачем обнажать? Клянусь тебе, милая, право,Не для того, чтобы с ним против Киприды пойти,Но чтоб тебе показать, что Арея, как ни свиреп он,Можно заставить легко нежной Киприде служить.Он мне, влюбленному, спутник, не надобно мне никакогоЗеркала: в нем я всегда вижу себя самого.Как он прекрасен в любви! Но если меня ты покинешь,В лоно глубоко мое этот опустится меч.

ПАВЕЛ СИЛЕНЦИАРИЙ