Суеверие - Дэвид Амброуз

С ощущением deja vu Джоанна вспомнила, что точно так же думала в свое время о Сэме. А потом у них начался роман. Может быть, у нее каждый раз так бывает, только она раньше не замечала? Она постаралась припомнить свои прежние увлечения, но не смогла прийти ни к какому заключению.

Да и с чего она вообще об этом задумалась? Несмотря ни на что, она по-прежнему любит Сэма. При мысли о нем губы Джоанны тронула легкая улыбка. Приятно отвлечься в родительском доме от всех забот, но теперь она почувствовала, что скучает по Сэму и хочет его видеть.

Джоанна испытала огромное облегчение, когда позвонили в дверь, и Нед представил остальным гостям десятого приглашенного — бывшего дизайнера, специалиста по интерьерам по имени Элджернон.

И все равно, неожиданно для себя самой Джоанна спросила Изабеллу, не знает ли она человека по имени Ральф Казабон. Нед и Изабелла были люди общительные и знали почти всех в округе.

— Казабон? Такое необычное имя — я бы непременно запомнила. Ты уверена, что он живет здесь?

— Он снимает коттедж. Но давно ли, не знаю.

Изабелла с минуту подумала, потом вновь покачала головой:

— К сожалению, не слыхала.

Глава 36

Воскресное утро было таким же ярким и свежим, как накануне, только по небу порой проплывали легкие стайки белых облаков.

Джоанна позвонила своим старым друзьям, Энни и Брюсу Мердокам, у которых была школа верховой езды, и спросила, не дадут ли они ей лошадь на пару часов. Разумеется, дадут. Она натянула джинсы и пару свитеров и подъехала к конюшням на маминой машине. Спустя двадцать минут Джоанна, миновав рощу, пустила лошадь галопом по длинному, поросшему травой склону холма, который вел к живописному утесу, нависающему над долиной. Он носил название Орлиной Скалы.

Оглянувшись, она увидела, как на тропу выезжает другой всадник. Он помахал ей, и Джоанна узнала Ральфа Казабона. Она дождалась его, и они бок о бок поехали дальше, пустив лошадей рысью.

— Красивый конь, — сказала Джоанна, кивнув на гнедого жеребца под Казабоном. — Это ваш?

— Ага! — Он потрепал гнедого по холке. — Его зовут Герцог.

— А где вы его держите?

— Он живет на соседской ферме. У него прекрасная легкая жизнь — не правда ли. Герцог, дружище?

Конь тряхнул головой, будто бы соглашаясь.

— На какой ферме? — спросила Джоанна. — Может, я знаю хозяев?

— Сомневаюсь. Уотерфорды?

Она покачала головой.

— Знаете, вы прямо-таки человек-загадка. Вчера утром вы исчезли, едва я собралась представить вас Клэр. Вечером я спрашиваю у Изабеллы Карлайл, не знает ли она вас, и оказывается, что нет — а Изабелла знает всех в радиусе двадцати миль и может рассказать вам историю каждой семьи.

Он засмеялся:

— Я же говорил вам — я просто снимаю здесь домик. И когда приезжаю сюда, ни с кем не общаюсь.

— А что же вы делаете? Запираетесь в своем домике и сочиняете стихи?

— Почти угадали. На самом деле я пишу музыку.

— Вы композитор? Как интересно! А какую?

— В основном, оперы, которые никто не соглашается ставить, — он грустно улыбнулся и посмотрел на Джоанну. — Не хотите ли выпить чашечку кофе?

Джоанна не успела удивиться, как он с ловкостью фокусника достал из-под куртки термос. Они спешились у подножья Орлиной Скалы, где можно было укрыться от ветра. У термоса была двойная крышка, и Ральф налил кофе себе и Джоанне. Кофе оказался неплохим. Они пили его не торопясь, наслаждаясь свежим воздухом и тишиной, нарушаемой лишь позвякиванием подков лошадей и свистом ветра.

— Итак, — сказала Джоанна, — я полагаю, что за возможность писать оперы, которые никто не ставит, вы расплачиваетесь джинглами для телепрограмм и музыкой к фильмам?

Казабон виновато улыбнулся:

— Вообще-то нет. Честно говоря, в некотором роде я просто потакаю своим слабостям. Я получил небольшое наследство, успешно его приумножил и теперь занимаюсь тем, что мне действительно нравится. Но я надеюсь, что когда-нибудь мои труды будут оценены. А вы что можете рассказать о себе?

Джоанна вкратце объяснила ему, где и кем работает, но не стала упоминать о своих статьях по поводу Храма Новой Звезды и эксперимента Сэма. Ральф никогда не читал этот журнал, но обещал, что теперь будет его покупать и искать статьи за ее подписью.

Потом они замолчали и, попивая кофе, принялись смотреть на дорогу внизу. Из маленькой церквушки на противоположном склоне холма вышли несколько человек и направились к своим автомобилям, оставленным за церковной оградой. Потом появился священник, худой и высокий, в черной сутане. Он взобрался на допотопный мотоцикл, дал газ и скоро скрылся из виду.

— Не правда ли, довольно необычно? — задумчиво проговорил Казабон.

— Священник на мотоцикле?

— Нет. Я имел в виду каменную церковь в этой глуши.

— Их действительно здесь не так много.

— А вы в ней бывали?

Джоанна покачала головой.

— Я не раз проезжала мимо, но никогда не была внутри.

— И я тоже. А интересно было бы поглядеть поближе. Вы не возражаете?

— Нисколько.

Они снова сели на лошадей, и через десять минут оказались у церковных ворот. Оставив лошадей пастись, они подошли к деревянным дверям. Вблизи церковь казалась еще меньше, едва ли не просто часовенкой.

— Судя по виду, она построена в середине позапрошлого века, — сказал Ральф, когда они вошли внутрь. — Ну точно — 1770. — Он показал на цифры, вырезанные на внутренней стороне двери.

Пока Ральф изучал внутреннее убранство, Джоанна выбралась наружу и стала рассматривать могилки на маленьком кладбище. Покосившиеся надгробия, стершиеся эпитафии... Джоанне стало любопытно, к какому времени принадлежат самые древние, и она пошла вдоль стены, стараясь разобрать цифры, выбитые на надгробиях. Некоторые, как оказалось, были положены на могилы даже раньше, чем построена церковь: видимо, до нее на этом месте стояла другая, без сомнения, деревянная и, конечно же, еще меньше.

Внезапно Джоанна остановилась. Сквозь серо-зеленый мох проступали нечеткие буквы:

ВИАТТ.

Не сводя глаз с этого слова, она медленно протянула руку и соскребла мох.

ДЖОЗЕФ ВИАТТ

1729-1794

возлюбленный супруг Клариссы

Ниже виднелась надпись, явно добавленная уже позже:

КЛАРИССА ВИАТТ

1733-1797

супруга Джозефа Виатта

Там была еще одна строчка, совсем неразборчивая под слоем грязи. Джоанна очистила грязь и прочла:

мать Адама

Громкое ржание заставило ее оглянуться. Обе лошади вдруг забеспокоились и забили копытами. Наверное, мимо шмыгнул кролик — но Джоанна ничего не увидела.

Она опять повернулась к могиле, и взгляд ее, словно случайно, упал на другое надгробие. Невозможно объяснить, как она умудрилась его проглядеть. Но теперь, когда она его заметила, оно заслонило собой все.