Зеленая ветвь - Юрий Трусов

Нужно было действовать, действовать быстро и энергично. Каждая минута промедления могла стать гибельной - заговорщики готовы посягнуть на свободу и независимость Греции.

Августин вызвал к себе самых преданных и надежных офицеров полковника Алмейду и Райкоса.

- Заговорщики хотят вызвать в стране смуту и растерянность, - сказал он. - Им нужна анархия, чтобы под предлогом борьбы с беспорядками ввести в столицу батальоны французского экспедиционного корпуса и английскую морскую пехоту. Это означало бы конец независимости Греции. Я доверяю вашему военному опыту и честности. Самое главное - пресечь происки коварных злодеев... Я верю вам.

Они втроем обсудили обстановку и решили объявить в городе осадное положение, закрыть доступ в крепость с суши и с моря.

- Таким образом заговорщики будут изолированы от внешнего мира. Нам останется лишь взять под наблюдение дома резидентов, усилить охрану президентского дворца, и враг будет парализован, - изложил свои замыслы Алмейда.

- Охрану дворца и наблюдение за главарями возьмут на себя мои артиллеристы. Они сообразительные солдаты, - предложил Райкос.

- Вот и отлично.

Так был нанесен удар по врагам президента.

Городские ворота плотно захлопнулись. Связь с портом прервалась. На улицах появились усиленные патрули. Дома резидентов взяли под охрану. Руководители заговора - де Раун и барон Доукинс - занервничали. Убийство президента не вызвало растерянности у жителей столицы, наоборот, оно сплотило их. Скорбь народа вылилась в гнев. Жители толпами выходили на улицы, требуя расправы над оставшимся в живых убийцей и над всеми, кто причастен к преступлению.

Испуганные таким поворотом событий, заговорщики пошли на риск. Генерал Жерар, воспользовавшись тем, что он все еще является командующим регулярными войсками, отдал приказ стянуть солдат гарнизона на площадь Трех Адмиралов. Он построил их и стал убеждать солдат повиноваться только ему.

- Отныне королевская Франция берет Грецию под свое покровительство, заявил генерал.

Но его призыв не нашел отклика среди солдат. Воины учуяли фальшивую ноту, и батальон не изменил своей присяге.

Тогда Жерар распорядился ударить в барабаны и приказал войску идти к сенату выразить свой протест. Однако воины замерли на месте.

Поняв, что его власть над гарнизоном окончилась, генерал сам явился в сенат и потребовал особых полномочий. Сенаторы встретили его так же, как и солдаты на площади Трех Адмиралов.

47. ОПОЗДАЛИ...

В то время, когда на площади Трех Адмиралов генерал Жерар пытался склонить на свою сторону войска, в сенате-герузии произошло важное событие: собрание сенаторов утвердило верховную комиссию для управления страной под председательством брата покойного президента графа Августина Каподистрии.

Узнав об этом, Алмейда и Райкос облегченно вздохнули: избранием верховной комиссии заканчивалось безвластие в стране.

Они вышли из зала заседания в приемную и, посмотрев друг на друга, поняли, что их волнует один и тот же вопрос.

- Интересно, кого заговорщики хотели поставить на место убитого президента? - спросил Алмейда.

Райкос улыбнулся.

- Этот же вопрос интересует и меня.

В здании сената находилась и квартира русского резидента барона Рикмана. Когда они проходили длинной застекленной галереей, которая вела к крыльцу, Алмейда вдруг крепко сжал за локоть Райкоса.

- Подождите... Гляньте на окно слева.

Райкос остановился и посмотрел в сторону, куда показал Алмейда. Проем открытого окна был задернут тонкой шелковой занавеской. Через прозрачную ткань хорошо просматривалась комната, освещенная солнечными лучами, проникающими через окно напротив.

За столом сидело трое. Райкос узнал в них рыжеватого Рикмана, длиннолицего Доукинса и курносого подвижного де Руана.

- Похоже, что мы стали свидетелями заседания трех дипломатов, прошептал Райкос. - Пойдемте...

- Нет, подождите. Это может быть весьма интересно. К тому же они нас не видят... Ба, с ними еще и Пеллион! Он им докладывает, - сказал Алмейда.

Круглый, как шар, начальник сухопутных войск подполковник Пеллион был любимцем генерала Жерара. За окном звучал его скрипучий голос:

- ...С кончиною президента в Греции не стало более правительства, и генерал Жерар полагает, что наступило время взять страну под защиту трех держав... Поэтому он обращается к вам, господа резиденты, и просит назначить его главнокомандующим.

- Да ведь этот спектакль французский и английский резиденты разыгрывают для вашего соотечественника. Заговорщики уже давно решили поставить у власти Жерара, - прошептал Алмейда. - Интересно, поймается ли на их удочку барон Рикман?

После некоторой паузы прозвучал голос Рикмана:

- Господа, я не понимаю генерала Жерара, француза, состоящего на службе у суверенного греческого государства. Какое он имеет право, не являясь подданным Греции, решать вопрос о правительстве сей страны? Мы, резиденты, не вмешиваемся во внутренние дела независимой страны, мы гарантировали ей независимость!

- Позвольте, но мы же взяли Грецию под свое покровительство! закричали в один голос де Руан и сэр Доукинс.

- Да, сядьте, пожалуйста, господа, - жестом гостеприимного хозяина успокоил их Рикман. - Сядьте, - повторил он и, когда гости уселись, продолжал: - Я думаю, что этот вопрос касается внутреннего устройства Греции, и решать его может только правительство.

- В том-то и дело, дорогой барон, что генералу в данный момент не к кому обратиться, - воскликнул де Руан.

- Правительства в Греции нет. Оно не существует с того момента, как погиб президент, - пояснил Доукинс.

- Господа, вы на сей счет плохо проинформированы, - с укоризной покачал массивной головой Рикман и поднял исписанный листок бумаги. - Сию грамоту мне только что вручил секретарь. Она гласит о том, что несколько минут тому назад закончилось заседание герузии, где избрано новое правительство Греции - верховная комиссия в составе трех человек: господина Коллети, господина Колокотрониса и графа Августина Каподистрии. Граф - глава комиссии и председатель правительства.

- Как у этих греков все быстро делается! - всплеснул руками де Руан.

- Черт возьми, - вздохнул Доукинс и понимающе посмотрел на французского коллегу.

Оба резидента - французский и английский - поднялись с кресел. Алмейда опять потянул за руку Райкоса.

- Теперь нам, пожалуй, можно вернуться в зал заседаний и об услышанном поведать секретарю...

- Зачем? Это отлично сделает Рикман.

- А вы догадливы, Райкос.

- Все ясно. Рикман разгадал, какую интригу затеяли заговорщики.

- Да, но позвольте обратить ваше внимание на то, чего вы, дорогой Райкос, не заметили, - сказал Алмейда.

- Слушаю вас.

- Так вот-с. Отказ вашего резидента пойти на поводу у французского и английского правительств означает, что пехота этих держав пока не высадится в Навпали и их корабли не будут угощать нас ядрами...

- Вы хотите сказать, что, если бы Рикман поддержал своих коллег, они бы оккупировали столицу Греции?

- Немедленно! Французские и английские корабли этой ночью подошли вплотную к нашим бастионам.

- Вы считаете, что позиция русского министра сдержит их?

- Несомненно. Одно дело - напасть на греческую крепость и совсем другое дело - столкнуться с пушками русской эскадры, вступить в конфликт с Россией...

- Да, разница есть...

- То-то и оно! Однако Франция и Англия вряд ли откажутся от такого лакомого куска, как Греция. Но пока они опоздали. Опоздали потому, что сенат успел сформировать новое правительство.

48. ЗАГОВОРЩИКИ

В траурной завесе всенародной скорби Райкосу виделись светлые проблески.

Навсегда запомнилась Райкосу искренняя скорбь простолюдинов, когда, узнав о гибели президента, они оплакивали его. Свидетельства тому - яркие эпизоды ненависти греков к подлым интриганам.

...Вместе с комендантом Алмейдой они выходят из дворца сената. Только что отпели тело убитого, их лица еще мокры от слез. У выхода их встречает плюгавый старикашка, вельможный князь Караджа, друг французского резидента и один из вдохновителей убийц. Он не в силах скрыть своего торжества: нагло улыбается, выставляя поредевшие гнилые зубы.

- Неужели убит? Неужели это правда? - прикидывается неосведомленным он, и трудно понять, чего больше в его словах - радости или ехидства.

Рука Алмейды потянулась к кобуре пистолета.

Райкос не сдержался и крикнул:

- Какая наглость!

Старый князь догадался, что с ним может сейчас произойти, и с юношеской резвостью бросился бежать.

Следом за ним устремились прохожие, вооруженные ружьями и саблями.

- Держите его! Смерть убийцам!

Князь понял, что теперь его жизнь зависит от ног. Но, несмотря на его резвость, недалеко от дома резидента князя все же настигли и начали избивать. Солдаты поставили Караджу у стены дома. Вскинули ружья, взвели курки. Но в этот миг подоспел архиепископ, под окнами которого хотели расправиться с князем.