Зеленая ветвь - Юрий Трусов

- Охотно. Вам положено знать правду. Адмирал Мияулис изменил республике. Сей предатель совершил ужасное преступление: взорвал фрегат "Эллас" - самое большое судно Греции... Но, мне кажется, этой диверсией его гнусные деяния не ограничатся. При поддержке французского и английского резидентов он собирает шайку самозванцев, которые собираются свергнуть законное правительство. Если этим негодяям удастся такое сотворить, на место президента посадят короля, и страной будут управлять французский и английский дипломаты... Каподистрия застрял у них костью в горле. Заговор против президента обширный - и на море, и на суше. Французский экспедиционный корпус, который высадился еще в годы войны и сражался вместе с клефтами против орд Ибрагим-паши, вдруг напал на греческий гарнизон в Нисси. Греческие солдаты, привыкшие видеть во французских солдатах друзей, а не врагов, растерялись и не оказали им сопротивления. Восемьсот французских солдат при шести полевых орудиях с барабанным боем ворвались в крепость, разграбили склады с провизией, изгнали губернатора и гарнизон. А перед этим генерал Гзенек под предлогом борьбы с мятежниками-майнотами занял город Каламату. Президент поблагодарил генерала Гзенека за помощь и потребовал от него немедленного вывода войск из Каламаты, а он не только не внял этому требованию, но и оккупировал другие города. Французские войска ведут себя как завоеватели. Есть сведения, что их батальоны двинутся в Навпали.

- Значит, война?

- Да, война... Только подлая, необъявленная война. Поэтому я посоветовал поселить госпожу Елену подальше от фортов крепости.

- Вы правы. Но я верю нашим гарнизонным артиллеристам и пехотинцам. Враг сломает о них зубы.

- Я тоже знаю, что они не дрогнут. Но опасаюсь другого. Агенты английского и французского резидентов ведут подрывную работу не только среди жителей города, но и среди солдат. Эти интриги начались еще с июня 1829 года, когда правительство задержало выплату солдатам жалования из-за нехватки средств. Недруги президента тогда убеждали воинов в том, что у правительства, мол, достаточно денег, но оно тратит их на свои личные нужды. Когда же Россия выдала Греции субсидию и гарнизон наконец получил жалование, агитаторы стали уверять солдат, что правительство хотело их обмануть, а потом испугалось. Заговорщики сеют в народе недоверие к президенту. Участились случаи неповиновения правительству, разбой, насилие, грабежи. Мои солдаты сбились с ног, наводя порядок в городе и окрестностях. А тем временем пьяные иностранные моряки, бродя толпами по улицам города, горланят подстрекательные песни. Недавно французские офицеры, подошли к дворцу президента и скандировали: "Слава Мияулису! Долой Капотов!"*

_______________

* К а п о т ы - оскорбительная кличка, которой противники

президента называли Йоанна Каподистрию и его брата Августина.

- А как президент реагирует на эти нелепые выходки?

- Очень терпеливо.

- Но вы, надеюсь, доложили ему об этом случае?

- К сожалению, это не единичный! - воскликнул Алмейда. - Я устал докладывать президенту о подобных происшествиях, и, когда требую разрешения покарать виновных, он каждый раз грустно улыбается и говорит: "Успокойтесь, дорогой мой комендант! Возьмите себя в руки. Больше выдержки! Это мои недруги злятся от бессилия".

- По-моему, президент недооценивает своих недоброжелателей.

- Целиком согласен с вами. Он недооценивает их силы.

- Вы хорошо охраняете президента?

- Из рук вон плохо.

- Как же так, господин комендант? - взволнованно воскликнул Райкос.

- Дело в том, что президент запретил охранять себя. Категорически запретил. Когда я однажды выделил солдат для охраны его во время прогулок, он меня высмеял: "Вы хотите создать мне в Европе репутацию отчаянного труса, тирана, который так боится своих сограждан, что даже отхожие места посещает в окружении конвоя". День и ночь он работает в своем кабинете. Доступ к нему свободен для каждого...

40. ЕЩЕ ПОВОЮЕМ...

Новая квартира Елены состояла из двух небольших комнат в одноэтажном доме.

Хозяйка, пожилая женщина, мать троих сыновей, из которых двое погибли в боях, а младший служил писарем в канцелярии комендатуры, поначалу недружелюбно приняла Елену. Но узнав, что она недавно потеряла мужа, а война отняла у нее родителей, братьев и сестер, стала с материнской добротой заботиться о ней. Федора (так звали хозяйку) окружила молодую вдову и ее малютку-сына щедрым уютом и вниманием.

Райкос редко навещал их. Елена и Кондратка были для него живым воспоминанием о погибшем друге, которого он любил, как брата, а его жену и ребенка считал родными людьми. Но часто встречаться с ними он не мог: уж очень тревожными стали дни и ночи. Все время он проводил на бастионах крепости, проверял готовность солдат к отражению внезапного нападения и занимался с пехотинцами, а больше всего с артиллеристами крепостных батарей. Неграмотных крестьянских парней нужно было в короткий срок превратить в расторопных пушкарей, научить их меткой скорострельной стрельбе калеными ядрами и картечью из тяжелых орудий.

Почти ежедневно в крепости Ич-Кале или ее цитадели Паламиди Райкос встречался с комендантом Алмейдой. Встречи эти были случайные, но всегда заканчивались длительными беседами о происходящих событиях.

Однажды, когда Райкос находился в артиллерийском каземате, туда стремительно вошел Алмейда. Он был возбужденный, его темные глаза сверкали.

- Я только что из сената. Там обсуждали протоколы Лондонской конференции, - сказал Алмейда и крепко стиснул руку Райкоса.

Райкос еще никогда не видел Алмейду таким взволнованным.

- Успокойтесь, полковник...

- Как тут успокоиться! Надо переломать пополам шпагу, швырнуть ее обломки в иезуитские физиономии резидентов и подать в отставку.

- Успокойтесь и поведайте, что вас привело в такое негодование.

- Пока мы тут сражались за независимость Греции, за республику - в далеком Лондоне уже распорядились ее судьбой. Они, видите ли, решили, что Греция станет монархией, а королем сюда назначат человека, который и во сне не видал этой страны, некого принца Леопольда Сакен-Кобургского. Сей принц состоит в родстве с царствующей династией по своей умершей жене принцессе Шарлотте, дочери английского короля Георга IV. Этого оказалось достаточно, чтобы монархические правительства трех держав растоптали волю народа, одним росчерком пера свергли облеченного народом президента и посадили на его место какого-то неведомого деспота! Это беспардонно и возмутительно! Я, дорогой Райкос, решил сегодня же подать в отставку! Не для того я воевал здесь за свободу! Сегодня же подам в отставку!

- Успокойтесь. Все, что вы сказали, конечно, возмутительно. Однако еще не все потеряно. Как отнесся к этому сенат?

- Сенат ответил протестом.

- Браво сенату! А мы, солдаты, должны оружием поддержать его. Значит, рано еще ломать сабли. Будем драться с врагами греческой свободы.

Алмейда посмотрел на Райкоса и усмехнулся.

- Я забыл, что вы, русские, страшные оптимисты. Готовы греться на морозе. Но скажите, что может истерзанная, залитая кровью маленькая Греция противопоставить могуществу великих держав? Может ли муравей одолеть слона? Вы опять улыбаетесь, черт возьми! Мне нравится ваш оптимизм, дорогой Райкос. Спасибо вам за него! Вы меня тоже заразили им. Может быть, действительно еще рано подавать в отставку?!

- Конечно, рано!

- Мой отец прошел в войсках Наполеона до Москвы. Вернулся домой калекой, с отмороженными ногами. Вечерами он любил рассказывать нам, детям, про русский мороз. Говорил, что русские не боятся его, когда греются на морозе - пляшут. Это верно?

- Верно.

- Значит, еще повоюем?

- Конечно же, повоюем!..

41. АДМИРАЛ-МЯТЕЖНИК

Иногда у Райкоса среди множества дел все же выпадало несколько свободных минут. Тогда он приходил к береговой батарее. Ветер доносил сюда мелкие, как пыль, соленые брызги, а с ними и крики пролетающих над волнами чаек. Тут, у чугунных пушек, можно было отдохнуть от казарменной суеты.

Однажды, когда Райкос стоял задумчиво, опершись на массивное орудие, к нему подошел высокий моряк с огненно-рыжими усами.

- Игнатий, откуда вы? - воскликнул Райкос, и они заключили друг друга в объятия. Полковник так прижал к своей груди Игнатия, что у того хрустнули позвонки и с огненных кудрей слетела капитанская фуражка.

- Я уже два дня ищу вас в Навпали. Заходил к вам домой и в штаб, но не заставал.

- Война закончилась, а стало еще тревожнее. Ба, да что это у вас с рукой? Вы ранены? - спросил Райкос, увидев, что правая рука Игнатия перевязана.

- Пустяки! Рука не ранена, а обожжена.

- Где же это вам так повезло?

- Да там... Вы слышали про взрыв на фрегате "Эллас"?

- Слышал, конечно. Мне рассказывал Алмейда, но тоже с чужих слов? А вы все видели?

- Не только видел, но и был обожжен пламенем взрыва. Адмирал Мияулис взорвал на моих глазах не только "Эллас", он вывел из строя и корвет "Индру". Страшное злодейство!..