Дьявол в быту, легендах и литературе Средних веков - Александр Валентинович Амфитеатров

из своих диалогов, видел души осужденных погруженными в безбрежное море огня. Фурсей видел четыре великих пламени, на близком расстоянии одно от другого: в них казнились по разрядам четыре вида грешников, а около хлопотало множество демонов. Это деление казнящего пламени на четверо знакомо и русским духовным стихам:

Подымутся с неба волменский гром (молния и гром),

Расшибет мать сыру землю на две полосы,

Расступится мать сыра земля на четыре четверти;

Протечет грешным рабам река огненная

От востоку солнца до запада,

Пламя пышет от земли и до небеси.

Древность этих видений сказывается однообразием кары — так сказать, оптовой и поголовной. Позднейшие века явили себя более изобретательными на ужасы.

Монах Веттин, видение которого, рассказанное одним аббатом из монастыря в Рейхенау, относится к IX веку, достиг в сопровождении ангела гор неподражаемой красоты и вышины: казалось, они были из мрамора. Подножия их опоясывала огромная река пламени. В волнах ее горели в бесчисленном множестве грешники, другие же терпели иные муки по берегам. Так, в одном пламенном столбе Веттин видел множество священнослужителей различных степеней привязанными к кольям — каждый против своей наложницы, точно так же связанной. Ангел объяснил Веттину, что этих грешников во все дни года, за исключением одного, секут по детородным частям. Некоторых знакомых монахов Веттин видел заключенными в мрачном, полном копоти замке, из которого валил густой дым, а один из них, в довершение казни, томился, замкнутый в свинцовом гробу.

Еще разнообразнее муки ада в видении монаха Альбериха, которого он удостоился еще ребенком. Он видел души погруженными, среди какой-то страшной долины, в лед — одни по щиколотку, другие до колен, третьи по грудь, четвертые по самую голову. Далее тянулся лес ужасных деревьев по 60 локтей вышиною, покрытых иглами: на их старых колючках висели, прицепленные за груди, те злые бабы, которые при жизни отказывались кормить своим молоком младенцев, оставшихся сиротами без матери; за это теперь каждую из них сосало по две змеи. По лестнице из раскаленного чугуна вышиною в 365 локтей (по числу дней солнечного года) поднимались и спускались те, кто не воздерживался от плотского совокупления в воскресенье и праздничные дни; внизу лестницы кипел смолою и маслом громадный котел, и грешники падали в него по очереди. В ужасном огне, подобном огню хлебной печи, жарились тираны; в огненном озере кипели убийцы; в огромном тазу, наполненном расплавленной медью, оловом и свинцом в смешении с серою и смолою, варились маловнимательные прихожане, терпимо относящиеся к дурным нравам своих священников. Далее разверзлось, подобно колодцу, жерло самой глубокой адской пропасти, дышавшее ужасами мрака, зловонием и воплями. Поблизости прикован был на цепи громадный змей, пред которым реяло в воздухе множество душ; втягивая дыхание, змей поглощал души эти, как мошек, а выдыхая, изрыгал их горящими искрами. Святотатцы кипели в озере расплавленного металла, на котором буря воздымала шумные волны. В другом озере, серном, полном змей и скорпионов, вечно тонули изменники, предатели и лжесвидетели. Воры и грабители закованы были в тяжелые цепи из раскаленного железа, а также и в тяжелые, тоже железные, шейные рогатки.

Эти первобытные западные «оды» вполне сходятся с широко распространенным в народе русском «Словом о муках» или «Хождением Богородицы по мукам», любимым апокрифом русских старообрядцев. Списки и варианты «Хождения» бесчисленны. Привожу для сравнения один из кратчайших, духоборческой редакции.

«Первая мука. Речет Пресвятая Богородица Михаилу Архангелу: «Поведи меня по мукам, где много мучиться, где тьма кромешная, черви неосыпающие». Повел ее Михаил Архангел по мукам; привел к древу железному и огненному и ветви на ней огненные. Речет Пресвятая Богородица Михаилу Архангелу: «Сии люди о каких грехах мучатся?» — «Сии люди с древо двор с двором смутились, за то мучатся».

Вторая мука. Привел к трем кругам огненным, наполненным народами. Речет Пресвятая Богородица Михаилу Архангелу: «Сии люди о каких грехах мучатся?» — «Сии люди по воскресным дням блуд творили — за то и мучатся».

Третья мука. Привел к огненной реке от Востока до Запада. Речет Пресвятая Богородица: «Сии люди о каких грехах мучатся?» — «Сии люди в огне стоят по колено — те родителей не почитали; какие стоят по пояс — те блуд творили. Какие стоят по грудь — те учились сквернословить. Какие стоят в огне по уши — те не питали отцов своих духовных и бранили их, за что и мучатся».

Четвертая мука. Привел к палате болезненной и огненной. Речет Пресвятая Богородица: «Сии люди о каких грехах мучатся?» — «Сии люди неправедные правосудцы».

Пятая мука. Привел к червям не осыпающимся. Речет Пресвятая Богородица: «Сии люди о каких грехах мучатся?» — «Сии люди жили на земле, не знали ни постов, ни сред, ни пятниц, не получали церковных заповедей, оставляли святость, возлюбили тьму, за то и мучатся».

Шестая мука. Привел к змеям лютым, зубом грызут тело человеческое и сердца их сосут. Речет Пресвятая Богородица: «Сии люди о каких грехах мучатся?» — «Сии люди чародею прислужники, отцов и матерей с детьми разлучали — за то и мучатся».

Седьмая мука. Привел к смоле кипучей. Речет Пресвятая Богородица: «Сии люди каким грехом мучатся?» — «Сии люди сребролюбники, торгующие грабители, за то и мучатся вечной мукой».

Но из всех описаний ада, оставленных нам Средними веками, самою возвышенною поэзией ужаса дышит и наибольшею изобретательностью сверкает «Видение Тнугдал». Избежав лап бесчисленных демонов, душа Тнугдала, сопровождаемая светлым ангелом, достигла сквозь густейший мрак ужасной долины, усеянной пылающим углем и покрытой небом из раскаленного железа толщиною в шесть локтей. На эту ужасную крышу непрерывным дождем падают души убийц, чтобы растаять в ее жару, подобно жиру на сковороде; сделавшись жидкими, они протекают сквозь металл, как воск через сукно, и капают на горящие внизу угли, после чего принимают свой первичный вид, обновляясь для вечного страдания. Далее возвышается гора невиданной громадности, ужас наводящая своим пустынным величием. На нее поднимаются по узкой тропинке, по одну сторону которой пылает серный огонь, зловонный и дымный, а по другую — падают град и снег. Гора заселена демонами, вооруженными крюками и трезубцами; они ловят души интриганов и вероломцев, вынужденных идти по этой тропе, тащат их вниз и переменно перешвыривают из огня в лед, изо льда в огонь. Вот другая долина, такая угрюмая и мрачная, что не разглядеть в ней дна. Бушующий в ней ветер зверем воет, разнося грохот протекающей в ней серной реки и непрерывный стон