Их величества пирамиды - Войтех Замаровский

Итак, мастаба строилась на века, в нее был заложен многолетний труд сотен людей. Причем обычно ее подземная часть требовала больше работы, чем наземная, а сама эта работа была несравненно тяжелее и сложнее. Правда, нельзя говорить о мастабе вообще, некоторые из них состояли из обыкновенной ямы и наземной надстройки размером 2х3 метра, другие же представляли собой целые катакомбы под землей и постройки вроде нынешних ангаров. Однако в отличие от ангаров они были богато украшены настенными изображениями, особенно по фасаду; горизонтальная проекция самых больших составляет 50х30 метров, высота 7–8 метров. Той же высоты были, очевидно, и оградительные стены, их толщина доходила до 3 метров.

Оградительные стены мастаб были толще, чем стены крепостей в пустыне, использовавшихся современной египетской армией до введения патрулирования с воздуха. Добраться до погребальных камер через засыпанные шахты и каменные плиты в тогдашних условиях было труднее, чем сейчас добраться до подземных сейфов банков. Божья кара за нарушение покоя мертвых была страшней любого параграфа нынешних уголовных кодексов. И все же еще в древние времена большинство мастаб было разграблено. Сокровища, спрятанные в мастабах, привлекали грабителей. Поэтому приходилось принимать меры предосторожности. И особо надежно надо было укрыть тело умершего. Для этого египтяне не жалели ни сил, ни средств, особенно если речь шла о драгоценном теле царя.

Ведь что такое земная жизнь, даже если доживаешь до идеального возраста — ста десяти лет, против вечности?

Постепенное превращение мастабы в пирамиду, безусловно, не объясняется одними лишь требованиями безопасности. Но нельзя и недооценивать их: заказчики и строители гробниц с самого начала уделяли им основное внимание; грабителей они боялись, пожалуй, не меньше, чем богов. Немалое влияние оказали на эту эволюцию и религиозные воззрения; в Тисе (Тине), где жили цари двух первых династий, были иные погребальные обычаи, нежели в Мемфисе, где находилась резиденция царей с III по VI династию, повелевавших строить для себя пирамиды. Не последнюю роль сыграли экономические и политические факторы. Царская власть за три столетия, прошедшие с объединения Египта, достигла небывалого могущества, а развитие земледелия и добыча от военных походов давали средства для построек, какие и не снились прежним правителям. В конце концов не исключено, что какое-то воздействие оказывали и чисто субъективные моменты: стремление продемонстрировать свое могущество, богатство, «царская мания величия».

Разумеется, все эти факторы, а возможно, и другие, не известные нам, действовали, взаимодополняя друг друга; попытка объяснить переход от мастабы к пирамиде какой-то «одной причиной» была бы свидетельством метафизического образа мышления. Переход этот не был «заранее продуман» или «спланирован», он просто «наступил». Ученые единодушно утверждают, что первую пирамиду начали строить как традиционную мастабу. И лишь в процессе строительства, в результате некоторых изменений в плане, она превратилась в ступенчатую пирамиду. Но она с самого начала отличалась от предыдущих мастаб: в качестве строительного материала здесь применялся не кирпич-сырец, а каменные блоки.

Как нам известно, эту первую пирамиду около 2700 года до н. э. повелел построить правитель III династии Джосер; ее архитектором, согласно древнеегипетской традиции, был высший сановник Джосера Имхотеп. Это одна из наиболее изученных построек Египта. Еще в 1837 году здесь работал Перринг, а до него — Сегато и Минутоли, в 1843 году—Лепсиус, позднее Мариетт, Масперо, Лако и Лоре, после первой мировой войны ее обследование продолжили Жекье, Квибелл, Фёрс и в особенности Лауэр, последний даже отмечал в тени этой пирамиды пятидесятилетие своей археологической деятельности. Изучение ее глубин и раскопки в окрестностях показали, что строительство имело шесть фаз, по случайности это соответствует количеству ступеней-этажей. Из множества печатных сообщений всех этих ученых назовем лишь одно итоговое: «Ступенчатая пирамида» Ж. Ф. Лауэра, изданная в Каире в 1936–1939 годах. По описаниям, чертежам и планам, приведенным в трех томах этой книги, мы можем проследить развитие пирамиды Джосера словно на рентгеновских снимках. Попытаемся обобщить сказанное Лауэром (с небольшими дополнениями из более поздних монографий).

Когда Джосер решил строить гробницу из нетрадиционного материала, он еще избрал для нее традиционную форму. Сначала он повелел строить ее как обычную мастабу с квадратной горизонтальной проекцией, со сторонами по 63 метра и высотой 9 метров; ее ядро из известняковых блоков местного происхождения он приказал обложить отшлифованными плитами из более топкого известняка, добытого в каменоломнях на противоположном берегу Нила. (Возможно, он и не выбирал этот тип гробницы, ибо не исключено, что строилась она еще для его предшественника, а сам Джосер при вступлении на трон лишь присвоил его мастабу.) Во второй фазе Джосер приказал увеличить свою гробницу со всех четырех сторон па 4 метра; должно быть, она показалась ему тесной, хоть и превышала все мастабы предыдущих царей. В третьей фазе он повелел продолжить ее на 10 метров в восточном направлении, так что она приобрела форму прямоугольника; эта пристройка, очевидно, отводилась под молельню или под камеры с погребальной утварью. Только в четвертой фазе гробница стала превращаться в ступенчатую пирамиду: на прежнюю постройку, расширенную во все стороны примерно на 3 метра, Джосер велел поставить три террасообразные крышки высотой 40 метров. Но и эти размеры, до той поры невиданные в египетском строительстве, Джосера не удовлетворили. В пятой фазе он приказал эту (теперь уже четырехступенчатую) мастабу, или пирамиду, заново расширить, на этот раз с западной и северной сторон, и, кроме того, добавил еще две ступени наверху. В шестой и последней фазе постройка еще несколько увеличилась за счет дополнительной обкладки стен плитами из турского известняка на северной, восточной и южной сторонах. Окончательные размеры ее основания достигли 125х115 метров, высота около 61 метра. Так она стала самой большой постройкой не только в Египте, но и во всем тогдашнем мире.

С традиционной мастабой пирамиду Джосера роднило и то, что она была семейной гробницей. В более поздних, «истинных пирамидах» всегда хоронили одного только царя, в этой же похоронены (или предполагалось, что будут похоронены) все жены и дети Джосера, для которых было приготовлено 11 погребальных камер. Такому назначению соответствовала и подземная часть, которую несколько раз перестраивали в соответствии с изменениями в наземной части. Погребальная камера самого царя была не в пирамиде, а по обычаю, унаследованному от мастаб, под ней, на глубине 27,5 метра. Помещалась она точно под центром первоначальной мастабы и была довольно мала (3х1х1,7 метра); стены ее были облицованы плитами из асуанского гранита, и закрыта она была массивным гранитным блоком, весящим 3,5 тонны. Первоначально в нее из центра мастабы вела вертикальная шахта; после перекрытия мастабы для доставки умершего вырубили новый наклонный проход, начинавшийся на северной стороне пирамиды. От вертикальной шахты во все стороны отходили коридоры, штольни и камеры для погребальной утвари; две такие камеры были выложены синими изразцами, которые напоминают декоративные камышовые циновки. К одиннадцати погребальным камерам членов царской семьи тоже вели шахты и коридоры со множеством боковых ходов, так что каменная подземная часть этой пирамиды, по словам Гонейма, «в буквальном смысле слова вся пробуравлена ходами, точно гигантская заячья нора».

Подземелье пирамиды Джосера было давным-давно тщательно обследовано грабителями. Современные археологи могут поставить себе в заслугу то, что им удалось обследовать эту часть пирамиды еще тщательнее. Фёрс и Квибелл нашли в пятой погребальной камере членов царской семьи два алебастровых саркофага; в одном оказались куски разбитого деревянного позолоченного гроба с остатками мумии ребенка лет восьми. Обнаружили они и заваленный шестидесятиметровый коридор с невероятным количеством погребальной утвари. Так, число каменных сосудов археологи определили в 30–40 тысяч; алебастровых и порфировых, совсем не тронутых временем, в несколько сотен; около семи тысяч каменных сосудов удалось заново склеить. Лауэру посчастливилось сделать другое интересное открытие: в царской погребальной камере он нашел мумифицированный остаток человеческой конечности, возможно — незамеченный остаток той, которую оттуда извлек в 1821 году Минутоли, причем, судя по древнему способу мумифицирования, не исключено, что это частичка тела самого Джосера. Но самое ценное открытие сделано не в пирамиде, а близ нее. Оно принадлежит Фёрсу. В развалинах храма на северной стороне пирамиды сохранился почти неразрушенный сердаб, и в нем обнаружена незначительно тронутая временем статуя самого Джосера!