Лис. Сказания Приграничья (СИ) - Дмитрий Кузьмин

На город можно было лишь смотреть. В отличии от степных стойл, здесь уши Вандера не различали привычных звуков его народа. Не слышно, как женщины готовят пищу, как обхаживают уставших. Не слышно криков раненных и стонов матерей убитых. Все звуки, даже гогот детишек, прекращающийся только на ночные часы покоя, терялись в шелесте листьев. Вандер поморщился — легкое дуновение приводила кроны деревьев в движение, создавало гудение в ушах, которое вождь кочевников ненавидел больше самых лютых врагов.

Нет, все-таки леса — это убежище эльфов, а для кочевника — пытка. Не прав был отец, когда решил оставить это место для потомков. Хотя сегодня городок пригодился — разбитые Ольстеррами кочевники отступили, и успели добраться до убежища раз в пять быстрее, чем если бы мчались к стойлу.

Вандер погладил себя по груди. Через балахон он почувствовал еле заметное тепло — это разряженный камень питался энергией его тела, постепенно набирал силу. Кто знал, что человек — это ходячий восстановитель силы для артефакта?

Внизу, около входа в его домик показалась знакомая лысая голова. Вандер улыбнулся, помахал рукой, привлекая внимания. Обладатель лысины, знакомый с детства шаман Энд — вот кто знал об артефакте все. А главное — Энд предан ему, поэтому за проваленную стычку с Ольстеррами придется его лишь наказать, но не убивать. Вандер, в отличии от отца и прочих властителей кочевников, не страдал излишней жестокостью, а считал, что преданными людьми разбрасываться нельзя.

Ветер усилился, заставив Вандера поежиться. Холод пробирался под плащ, гладил грубую кожу кочевника, заставляя волосы, обильно покрывавшие руки и грудь, ерошится. Кочевники не привыкли одеваться тепло — в горы, где стояла вечная зима, они не стремились, у моря лагерь разбивали только вынужденно. А в степи тепло сохранялось надолго.

В степи, но не в лесу на побережье, подумал Вандер, наблюдая, как первая снежинка падает на траву на полянке.

— Только осень на подходе, а уже снег пошел, — сказал Вандер, обнимая подошедшего шамана. Энд ответил на объятия, похлопал вождя по спине.

— Магия влияет на мир, меняет его. Это лишь первый отголосок того, что ты совершил, пробудив артефакт, — улыбнулся Энд, подставляя руку под снежинку. Крохотный кусочек замороженной воды дотронулся до кожи, растаял и сразу же испарился.

— Что ты подразумеваешь под хуже? — спросил Вандер, наблюдая за набирающим силы снегом. Его становилось все больше и больше. Ветер усилился.

— Ты затронул древние процессы, пробудил ото сна то, что давно не трогало мир. Эта сила рвет саму пелену существования, перестраивает мир под себя. А мир будет сопротивляться. И не надейся, что все пройдет легко и по плану — нет, появятся те, кто будет противостоять тебе, — хмыкнул шаман. Он мялся, постоянно проводя рукой по лысине, которую стала мокрой от снега.

Вандер наконец услышал сквозь шум листьев детский гогот и улыбнулся — маленькие кочевники носились по грунтовым дорогам и прыгали, пытаясь поймать снег.

— Ты знаешь, о ком говоришь? — чуть помолчав, спросил Вандер.

— Да. И ты знаешь. Ты видел их, когда активировал артефакт, — ответил, улыбаясь, шаман.

— Значит, все-таки Орден магов. Старик проснулся, и готов повести своих псов в бой? — выплюнул Вандер. С магами у кочевников всегда были натянутые отношения. Первые считали степняков кем-то вроде животных, бродячих псов. Кочевники отвечали за это колдунам неприкрытой ненавистью и считали за радость прирезать странствующего колдуна. Но все это было еще до войны. Вандер улыбнулся, вспоминая ругательство одного из магов, которому он перерезал глотку — «Прахайд», или Степной пес. Может быть, и пес, но сейчас именно маги боялись высунуть нос из своего убежища в горах, а кочевники были свободны. Это знание грело Вандеру душу.

— Ты недооцениваешь наших давних друзей, — мурлыкнул Энд себе под нос. Вандер догадался, что шаман увидел что-то, что не заметил он.

— Ну же, не тяни, — нетерпеливо сказал вождь.

— Маги притащили в наш мир пришельца. Юношу, похожего на обитателя нашего мира, — сказал Энд, в очередной раз вытирая лысину. — И помогают ему, стараясь не показывать своего лица. Нам осталось понять, зачем он здесь.

— И мы будем иметь рычаг давления на Орден, — удовлетворенно кивнул Вандер. Шаман искупил свою вину за ошибку. Почти искупил — все же погибших от рук Ольстерров воинов не вернуть. Также как не достичь этим искуплением победы. Вандер повернулся к стоящему чуть позади шаману, на ходу снимая с пояса кинжал.

— Пора? — бесстрастно, как ему казалось, спросил Энд. Но именно казалось — Вандер знал, что тот, кто наказывает сам себя, не будет настолько слаб, чтобы задавать вопросы. Что ж, подумал вождь, значит, шаман понимает, насколько он слаб. Это хорошо. Амбициозные и уверенные в своих силах люди рядом с собой Вандеру были не нужны.

Шаман развернулся к вождю спиной, снял балахон, оставшись голым по пояс, в одних стянутых тонкой веревкой на поясе брюках.

— Ты знаешь, зачем это, — сказал Вандер и, не дожидаясь ответа, трижды взмахнул кинжалом. Лезвие оставило на спине три глубоких царапины, рисуя размашистый символ. Шаман выстоял, не издал ни звука. Снега повалил сильнее, секунда, и спина Энда стала мокрой.

Вандер вытащил из кармана заранее припасенный сверток, развернул его и швырнул порошок на свежие раны. Смесь перца и соли осела на влажной спине, смешалась с кровью. Шаман чуть дернулся, вождь услышал, как скрипнули зубы старого друга.

— Я ошибся, и я понесу наказание, — пробормотал Энд, глядя на вождя кочевников. Тот выждал пару мгновений и кивнул, отпуская шамана. Тот глубоко поклонился и ушел, держа спину выпрямленной, словно вместо позвоночника у него под кожей был спрятан меч.

— Первая ошибка, — прошептал Вандер, наблюдая за товарищем. Специальный порошок будет разъедать спину пару дней, останутся шрамы. Если Энд совершит еще одну ошибку, экзекуция повторится, но на этот раз спина будет гнить не меньше недели. Третий раз будет смертельным. Но перед тем, как испустить дух, тот, кто ошибся, будет мучиться не меньше месяца, видя, как заживо разлагается его тело, как отваливаются куски мяса.

Вандер вздохнул. За пеленой снега краснела окровавленная спина шамана. Таковы были традиции кочевников. Но сейчас не время думать об этом. Нужно выяснить, кто же тот парень, которого притащили маги, и как лучше сыграть этим знанием. Вандер широким шагом направился в домик на отшибе, там, где была база разведчиков. Дать команду и заняться другими вопросами. Забот было много — ведь война не закончилась, кочевники проиграли только первую битву за артефакт. Но впереди еще есть шансы отыграться.