У Врат Преисподней Ветрено… - Майкл Муркок

– Убила себя! Я не знал…

– Я сказал ей, что ее Румяный Мэнни мертв – погиб в космической аварии. Я не ожидал, конечно, таких последствий. Это была первая смерть, за которую я косвенно отвечал. Будучи министром космотранспорта, я имел превосходную возможность посылать Румяного Мэнни куда только пожелаю. Я ждал удобного случая, когда по настоящему попытался его убить.

– Что? Ты имеешь в виду ту ракету, которая слишком приблизилась к Солнцу?

– Да. Я подкупил специалиста, отвечавшего за окончательную проверку. Заставил его так настроить двигатели ориентации, чтобы корабль канул в Солнце. Я слышал, что корабль сошел с курса, и думал, что избавился от него. Но он каким-то образом выжил, и явился преследовать меня в облике Огненного Шута.

– Значит, ты поистине сам сотворил себе мстителя. Ты был причиной того, что моего отца понесло к Солнцу, и результатом пережитого стало причудливое изменение его психики. В конечном счете он объявился – как Огненный Шут – и, вследствие направленной на него твоей ненависти, повлек за собой твое крушение, даже не желая сознательно отомстить тебе.

Саймон Пауйс кивнул.

– Я понимаю содержащуюся во всем этом иронию, – сказал он. – Среди прочего, я думал и об этом, сидя здесь и ожидая суда.

– Когда он состоится?

– Точную дату еще не установили. Похоже, это будет большой процесс. Возможно, после президентских выборов.

– Тогда Хэлен сможет повлиять на судей, – сказал Алан. – Возможно, она попытается добиться для тебя наилегчайшего приговора.

– Наилегчайшим приговором была бы смерть, Алан. А она, боюсь, находится за пределами даже президентских полномочий.

Алан вспомнил, как Хэлен предлагала исподтишка убить Саймона Пауйса. «Во многих отношениях, – подумал он, – каждый приветствовал бы его смерть.»

Больно было видеть этого, некогда уважаемого и облеченного властью, человека в таком жалком положении, неважно, насколько он того заслуживал.

Саймон Пауйс поднялся, протягивая руку.

– Хорошо, что ты заглянул, Алан. Не обидишься, если я попрошу тебя уйти сейчас? Это… это так тяжко… – он осекся, не в силах выразить своего стыда.

– Да, конечно, – Алан подошел и пожал руку Саймону Пауйсу. Старик попытался ответить крепким рукопожатием, но не преуспел.

Чувствуя к деду значительно большую привязанность, чем когда-либо, Алан вышел из камеры, из полицейского управления, и долго стоял у плещущего фонтана, глядя, как в чистой воде маленького водоема молниями резвились золотые рыбки. «Понимают ли они, как тесна их крошечная вселенная? – гадал он. Казалось, они счастливы, если только может быть счастливой рыба. – Но если они и не счастливы, – раздумывал он, – то и не печальны. У них нет традиций, кроме инстинкта, нет ритуалов, кроме поиска пищи и супруга.»

Он не очень им завидовал.

Глава 18

В последующие недели Алан вел довольно уединенную жизнь, мало интересуясь выборами, едва осознавал, что Хэлен почти непременно победит, поскольку в поле зрения не осталось кандидатов с ее популярностью. Кандидатом от Солреф теперь стал Денхольм Картис, сыгравший определенную роль в обличении Пауйса, но шансов у него было маловато. Хэлен, несмотря на занятость, время от времени пыталась с ним связаться. Он увидит ее, когда будет готов. Пришел день выборов. Хэлен стала президентом. На следующий день после своего избрания она пришла его повидать, и он впустил ее.

– Я думала, ты на меня сердился, – сказала она, принимая стакан напитка. – Я думала, что ты, возможно, решил со мной больше не встречаться. Я знаю, ты пережил много потрясений, но я могла бы тебе помочь. Нет, правда, я могла бы тебя немного утешить.

– Я не нуждался в утешении. Мне надо было остаться наедине с собой. И в любом случае ты не могла позволить себе терять на меня время. У тебя своих забот хватало.

– Что ты собираешься сейчас делать? – Она не могла скрыть тревоги.

– Просить тебя выйти за меня замуж, Хэлен.

– Я согласна, – сказала она благодарно. – Я думала…

– Мы все склонны видеть чувства других людей как отражение наших собственных. Это ошибка. Чувства людей редко создаются кем-то другим. Я думаю, мы сможем быть счастливыми, а ты как считаешь?

– Несмотря на мою работу?

– Да, несмотря на нее. Я не надеюсь часто тебя видеть некоторое время. Но, может, это и к лучшему.

На ее запястье заверещал сигнал.

– Извини, – она улыбнулась. – Я не расстаюсь с этой штучкой… Мне могут позвонить, как сейчас, в любое время. Я не ожидала, что это начнется так скоро.

Она подошла к его лазервиду и нажала кнопку.

– Президент Картис, – сказала она слегка взволнованному человеку на экране. Стакан она поставила на приемник.

– Мадам, возможно, опасности нет, но я только что получил сообщение, что где-то в районе Алжира приземлился неизвестный космический корабль. Полагают, это Огненный Шут.

– Сейчас объявлять чрезвычайное положение не надо. – Она улыбнулась. – Славно будет увидеть его снова, – Хэлен выключила приемник и обернулась к Алану. – Он – твой отец… Хочешь войти в состав делегации?

– Если в ней будут лишь ты и я – да.

– Тогда пойдем. Посмотрим, что доказали его опыты.

Прежде чем Хэлен смогла удалиться, ей пришлось оставить уведомление о местонахождении. Официально она еще не приступила к выполнению обязанностей президента, но теперь ее время никогда не будет ей принадлежать. В своем новом складе ума Алан решил, что сможет вытерпеть это, поскольку ей предстоит только один срок.

«Пи-мезон» покоился на брюхе; африканское солнце отражалось от его рябого корпуса. Пока изнутри не доносилось ни звука. Корабль словно был пуст, лишен жизни.

Когда их машина остановилась рядом, огромный люк начал открываться. Но больше ничего не случилось.

– Что теперь? – Хэлен вопросительно взглянула на Алана.

– Давай зайдем, – сказал он, направляясь к кораблю и влезая в люк.

На нижней палубе Алан коснулся кнопки, управлявшей раздвижной дверью. Дверь открылась, и они поднялись в рубку. Там было темно. Свет не пробивался через закрытые окна.

– Отец? – заговорил Алан в темноту, уверенный, что там кто-то есть. – Огненный Шут?

– Алан… – Голос звучал грохочуще, загадочно, задумчиво.

– Да, и Хэлен Картис. Нам надо тебе кое-что сказать.

Его немного удивило собственное решение официально объявить об их помолвке своему странному отцу.

Теперь из угла выбивался единственный лучик света. Алан едва различал обмякшее тело Огненного Шута. Неподалеку пошевелилась Корнелия Фишер. Корсо, видимо, лежал ничком, но Алану показалось, что он расслышал его бормотание между вздохами.