Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - Валерий Гитин

По свидетельству Аристотеля, Периандр был азартным охотником за чужими землями, присоединяя их под любым благовидным и вообще под любым предлогом.

Присоединенные земли рано или поздно отпадали, отваливались от Коринфа, как это имело место во все времена и во всех концах света, но, видимо, Периандра больше увлекал процесс, чем результат.

Гораздо больше внимания он уделял внутренним проблемам своего правления.

Он будто бы направил верного человека в Милет, к своему другу, тирану Фрасибулу, с вопросом: «Как наилучшим образом утвердить свою власть?» Милетский правитель вывел посла в пшеничное поле и, ни слова не говоря, начал сшибать посохом наиболее высокие колосья. Далее он, опять-таки молча, дал понять, что аудиенция окончена.

Посол, вернувшись в Коринф, изложил Периандру все подробности этой экскурсии, и тот сразу же догадался, что имел в виду его милетский друг. Речь шла о том, что самых выдающихся граждан следует уничтожать во избежание смуты в государстве.

КСТАТИ:

«Имеющий сильные войска уничтожается».

Лао-цзы

Периандр в точности выполнил все, что посоветовал ему Фрасибул: в течение очень короткого времени множество представителей самых знатных семейств Коринфа было либо казнено, либо выслано из страны.

Богачей он лишил возможности кичиться своим богатством, установив строгий контроль за доходами всех граждан, что весьма понравилось малоимущим.

Однажды, когда у него не хватило средств на пышное жертвоприношение, он приказал сорвать дорогие одежды и украшения со всех женщин, пришедших на праздник.

При том, что Коринф буквально кишел проститутками, что в храме Афродиты постоянно проживало более тысячи жриц религиозной похоти и целые кварталы состояли из одних лишь борделей, Периандр тем не мене распорядился отлавливать сводниц и топить их в реке. В принципе это справедливо, потому что самые отвратительные персонажи сферы проституции — не шлюхи, не их клиенты, какими бы они ни были, а сводни и сутенеры. Недаром же в современном Китае карается смертью не торговля собственным телом, а именно сводничество.

Периандр запретил сельским жителям бесцельное блуждание по городу и какие бы то ни было собрания, а также приобретение рабов.

При нем буквально расцвели различные ремесла и промыслы. Весь Древний мир восхищался так называемым коринфским стилем в архитектуре и прикладных искусствах.

При Периандре в Коринфе появился водопровод.

Он отменил налог на имущество крестьян и налог на прибыль с урожая, что, однако, не мешало крестьянам относиться к нему с крайней враждебностью.

Он построил великолепные гавани на Коринфском и на Сапроническом заливах, но и это не прибавило ему народной любви. Впрочем, народная любовь — это понятие еще более неоднозначное, чем любовь женская, но кое-какие черты совершенно идентичны, в частности — мазохизм. Народ зачастую напоминает бабу, которая со счастливой улыбкой говорит о своем муже-пьянице: «Бьет — значит любит». И она тоже любит его за такую вот любовь…

Выходит, что Периандр недостаточно сильно любил свой народ. Или казнил не тех, кого следовало. Существует одна из версий его кончины, которая заключается в том, что Периандр по известным причинам не желал, чтобы кто-либо знал место его захоронения, а потому придумал вот что. Двое молодых воинов получили приказ выйти на большую дорогу глубокой ночью, убить первого встречного и похоронить его. Четверым воинам Периандр приказал следовать за ними, и после того как они похоронят убитого, убить их самих и похоронить. А десяток других воинов должен был ликвидировать эту четверку. Сам же Периандр вышел навстречу первой паре…

КСТАТИ:

«Кто хочет править спокойно, пусть охраняет себя не копьями, а всеобщей любовью».

Периандр

Но как добиться этой вот всеобщей любви без применения копий?

А можно ли вообще чего бы то ни было добиться без них?

— Можно, — отвечают с усталой улыбкой люди, которых историки небрежно рассовали где-то позади живописных толп тиранов, царей, военачальников, политиков, вождей и прочей дьявольщины, которая вспыхивала во мраке веков подобно болотным огонькам.

Именно они, эти люди, и оправдали существование целых поколений просто едоков, просто самцов и самок, просто палачей для себе подобных и просто коллекционеров кружочков из желтого металла, именно они…

Хилон из Эфор (первая половина VI века до н.э.)

Один из семи мудрецов, который на вопрос, чем отличаются воспитанные люди от невоспитанных, ответил: «Подаваемыми надеждами».

Анахарсис (ок. 638—559 гг. до н.э.)

— Удивительно, — говорил он, — как это в Элладе состязаются люди искусные, а судят их невежды.

И все же он изобрел для них гончарное колесо и якорь.

Питтак из Митилены (651—569 гг. до н.э.)

Один из семи мудрецов, который однажды заметил не без горечи: «Трудно человеку быть хорошим». Эта простая фраза заставила потомков много размышлять и спорить о том, какое именно слово в ней считать ударным. И до сих пор не пришли к общему мнению…

Эзоп (ок. 640—560 гг. до н.э.)

Великий мудрец, автор 400 басен, ставших сюжетным и моральным фундаментом творчества всех лафонтенов, крыловых и пр., блестящий пересмешник, благородный и ранимый человек, раб по положению, но никак не по духу…

Гениальный урод, как отмечали летописцы его эпохи. Он был, говорят, рабом философа Ксанфа, который паразитировал за счет мудрости и находчивости Эзопа. Как-то Ксанф спьяну поспорил, что выпьет море и вследствие этого едва не лишился всей своей собственности, когда пришло время исполнения условий этого пари. Он умолял Эзопа придумать что-нибудь оригинальное, такое, что могло бы спасти от разорения и позора, за что клятвенно обещал свободу своему рабу. Эзоп, разумеется, нашел гениально простой выход из, казалось бы, тупикового положения. Наученный им Ксанф заявил, что готов выпить море, но только лишь само море, а посему требуется перекрыть все впадающие в него реки и тогда — со всем удовольствием…

Народ славил мудрость Ксанфа, который тут же позабыл о своих обещаниях Эзопу, так жаждавшему свободы и только ее…

В другой истории Эзоп благодаря своей сообразительности находит клад, но вероломный хозяин, забрав у него золото, не дает взамен обещанной свободы.

В третьей истории жена Ксанфа соблазняет Эзопа, и оба они подшучивают над незадачливым рогоносцем, явно предвосхищая озорные сюжеты Джованни Боккаччо.

Эзопу принадлежит знаменитая фраза: «Огонь, женщина и море — три бедствия».

Да разве только она?

«Удачи не стоят радости, а неудачи — печали: все преходяще, и ничто не зависит от человека».

«Видимость обманчива: за хорошими словами часто кроются дурные дела, за величавым видом — ничтожная душа».

«Исправить злого человека невозможно, он может изменить только вид, но не нрав».

Это изречение следовало бы вывесить на всех тюремных воротах, а главное — в роскошных вестибюлях управлений, где сотни чиновников, проедая наши деньги, отгораживаются от реалий бытия липовыми отчетами о процессе исправления — пресловутых «злых людей».

С течением времени эзопов никак не прибавилось, а вот ксанфов — хоть отбавляй…

КСТАТИ:

«Голодная лисица увидела виноградную лозу со спелыми гроздьями, попыталась дотянуться до них, но не смогла, а уходя ни с чем, проговорила: „Они ведь еще зеленые“.

Эзоп

По преданию, именно эту историю рассказал Эзоп жителям Дельф перед тем, как они решили казнить его в отместку за горькую правду, сказанную Эзопом в их адрес.

У него была возможность спастись, объявив себя рабом, но в ответ на такое предложение он гордо покачал головой и спросил:

— Где здесь пропасть для свободных людей?

И полетел…

Его современник, философ Биант из Приены, сделал весьма безрадостный, но чрезвычайно ценный вывод из своих жизненных наблюдений;

«Большинство — зло». Кровь стынет в жилах при мысли о том, скольких бед избежало бы человечество, если бы не пыталось опровергнуть эту простую истину!

А когда родной город Бианта был осажден войсками царя Кира, жители начали убегать, захватывая самое ценное из своего имущества.

Один лишь Биант шел налегке. На вопрос удивленных сограждан, почему он ничего не прихватил с собой, мудрец (тоже один из семи великих) ответил фразой, пережившей тысячелетия: «Все свое ношу с собой».

Существует ли более точная и емкая формула душевного покоя, а следовательно, счастья?

А философ Эпименид Критский (тоже VI век до н.э.) оставил в наследство потомкам знаменитый логический парадокс, названный «парадоксом лгущего критянина». Суть его состоит в следующем: