Retrum. Когда мы были мертвыми - Франсеск Миральес

Мы по очереди провели над собой ритуал обретения бледности и все вместе направились к той части кладбищенской стены, которую Роберт назвал самой слабой точкой в обороне этой крепости. Время шло к полуночи, и в окрестностях кладбища не было ни души.

Пока мы искали место, где можно было бы перебраться через стену, произошли два события, странные и вместе с тем пугающие, понять суть и подлинный смысл которых я сумел далеко не сразу.

Во-первых, во время поиска нужного участка стены я вдруг почувствовал, как у меня в кармане завибрировал телефон. Судя по короткому сигналу, мне прислали эсэмэс-сообщение. Первым делом я, естественно, предположил, что пишет отец. Впрочем, не в его обыкновении было связываться со мной в столь поздний час. Оказалось же, что сообщение было отправлено мне совершенно другим человеком — тем, с кем я не связывался ни по почте, ни по телефону уже больше месяца.

Я, по правде говоря, вовсе не обрадовался, получив от Альбы такое признание:

Извини, что пишу тебе.

Больше сдерживаться нет сил.

Я люблю тебя.

Ответ я набрал на клавиатуре телефона практически не задумываясь:

Я чужой в этом мире.

Держись от меня подальше.

Роберт наконец-то нашел подходящее место и стал помогать Лорене перебираться через стену. Я машинально положил телефон в карман и, все еще потрясенный тем, что случилось, инстинктивно взял Алексию за руку и притянул ее к себе.

Ее реакция повергла меня в изумление.

— Не прикасайся ко мне, — по-змеиному прошипела она.

Я подумал, что Алексия увидела сообщение, которое прислала мне Альба и, наверное, решила, что я веду двойную игру. Я торопливо и сбивчиво объяснил ей, в чем дело, но она меня, похоже, не слушала. Ее взгляд устремился на кладбищенскую стену. При этом было видно, что Алексия чего-то боится, словно там, по ту сторону кладбищенской ограды, нас ждало что-то ужасное, о чем я не догадывался, а она имела лишь самое общее представление.

Роберт понятия не имел о том, что творится со мной и с Алексией, зато с готовностью продемонстрировал нам, чтоне зря проштудировал путеводитель по Хайгейту. Ориентируясь лишь по памяти, парень вел нас по этому лабиринту склепов и памятников не хуже, чем по самой подробной карте. Мы прошли по Египетской аллее и пересекли Ливанскую площадь — участки, на которых были сосредоточены самые экстравагантные и пышные гробницы.

Роберт включил фонарик, и яркий луч вырвал из темноты могилу Карла Маркса, но около нее мы, впрочем, задержались совсем ненадолго. Гораздо больше времени мы провели у склепа, где покоился Майкл Фарадей, биографию которого Роберт, похоже, также выучил наизусть.

— Этот великий физик девятнадцатого века был подлинным безумцем. Стремясь доказать, что электричество проходит не внутри твердых тел, а по их поверхности, он ставил опасные эксперименты прямо на себе. В ходе работы Фарадей сконструировал металлическую клетку, через которую пропускал сильнейшие электрические разряды, находясь внутри нее. Это устройство в несколько измененном виде существует и по сей день и, разумеется, носит имя Фарадея. Впрочем, до сих пор непонятно, как он выбрался живым из своего изобретения после столь сильных ударов током.

Так мы и бродили по заброшенному кладбищу, продираясь через заросли сорняков, плюща и дикого винограда, обвивавшие кресты и стены. Время от времени мы были вынуждены обходить массивные склепы и пантеоны и перешагивать через вскрытые могилы.

Этот кошмарный пейзаж напомнил мне историю про Хайгейтского вампира и про облаву на него, устроенную Дэвидом Джаррантом. Впрочем, вовсе не этот сюжет страшил меня в ту воскресную ночь сильнее всего. Куда больше, чем малоправдоподобные сказки про современных вампиров, меня пугала Алексия, а вернее, то выражение ужаса и растерянности, которое не сходило с ее лица с тех пор, как мы приблизились к стенам этого кладбища. Она опасливо поглядывала то в одну сторону, то в другую, время от времени оборачивалась и вздрагивала. Такое поведение моей подруги, обычно бесстрашной, внушало мне больше опасений, чем целый легион вампиров.

В какой-то момент я приблизился к Алексии вплотную, взял ее за руку и спросил:

— Что с тобой? Что случилось?

Взгляд Алексии был устремлен на какую-то обезглавленную статую, венчавшую руины одного из мавзолеев. У меня было ощущение, что я пытаюсь говорить с человеком, на которого наложили не то какое-то заклятие, не то заговор.

Наконец до меня донесся ее голос, глухой и слабый, звучавший словно издалека:

— Не нравится мне это место.

— Слушай, это ведь всего лишь кладбище. Что может быть более привычным для нашей компании? Чем именно это место так перед тобой провинилось? Чем оно тебе не нравится?

Сам того не зная, ответ на мой вопрос дал Роберт. Вскарабкавшись на основание какой-то полуразрушенной колонны, он огляделся и прошептал:

— Ребята, не хотел бы вас зря пугать, но у меня такое ощущение, что за нами следят.

Туман

Тот, кто раз за разом стучит в одну и ту же дверь, рано или поздно войдет в нее.

Мы даже не заметили, как плотная пелена туч закрыла от нас луну и звезды. В качестве источника света мы теперь располагали лишь фонариком Роберта. С его помощью нам предстояло найти обратный путь к выходу с кладбища. Мы просто предположили, что являемся здесь не единственными живыми душами, а потому сразу же отбросили мысль о том, чтобы переночевать среди этих могил и встретить рассвет на Хайгейтском кладбище. Единственной нашей целью на данный момент было найти выход. Мы старались идти обратно той же дорогой, но туман, сгустившийся над Хайгейтом, совсем запутал нас, и в какой-то момент мы поняли, что заблудились. В тумане от фонарика толку было мало, и пробираться приходилось практически на ощупь.

— Слушай, а ты уверен, что за нами действительно кто-то следит? — шепотом спросил я Роберта, стараясь ступать за ним след в след и не спотыкаться о могильные плиты.

— Я видел, как какая-то тень промелькнула в кустах, но не уверен, что это человек, — ответил он.

— Может быть, какое-нибудь животное? — предположил я.

— Мне кажется, что нет. Это что-то иное. Подожди, тихо!

Мы замерли как вкопанные, поняв при этом, что стоим на берегу маленького заболоченного пруда с дурно пахнущей гнилой водой. Похоже, Роберт оказался прав. С той стороны, откуда мы с ним пришли, до моего слуха донесся звук торопливых шагов. Между прочим, Лорена и Алексия двигались впереди нас, на расстоянии, наверное, нескольких метров.