Стальная хватка империи - Васильев Сергей Александрович

Этой же ночью. Харбин

Бой в городе чем-то отдаленно напоминает сражение в горах: в обоих случаях преимущество остается за оседлавшими господствующие высоты. Вторым существенным фактором успеха являются правильно подобранные вооружение и тактика. И тут свое веское слово сказали опыт и личное участие в подготовке штурмовых подразделений Верховного главкома.

Два полных световых дня под руководством инструкторов полковника Ельца гренадеры генерала Гернгросса осваивали новое для себя оружие – двадцатизарядный «Маузер К-96» и ручные бомбы инженера Красина, – примеряли и подгоняли кирасы Авенира Чемерзина, а ночью до изнеможения штурмовали специально выделенные для учебы железнодорожные пакгаузы. Третьи сутки были полностью посвящены отдыху, а ночью спящий оккупационный гарнизон был разбужен канонадой и перестрелкой, раздававшейся сразу с трех сторон.

Военный комендант, узнав о массированной атаке позиций со стороны Мукдена, спешно перебросил в пригороды имеющиеся резервы, а на другой стороне реки Модягоу зажглись сигнальные костры. Ориентируясь по ним и по сигналам корректировщиков, просочившихся в город и оседлавших чердаки и крыши зданий, полсотни штурмовых групп начали одновременную зачистку заранее разведанных зданий, занятых оккупантами.

Император, лично инструктируя и в течение года контролируя специалистов полковника Ельца, старательно воспроизводил лучшие образцы штурмовых групп РККА и их тактику, оплаченную кровью в Сталинграде и Кенигсберге.

И вот теперь вооруженные тактикой командиров РККА Елина и Сидельникова, маузерами и изготовленными в мастерских Владивостока ручными бомбами конструкции Красина, осатаневшие от многочасовых тренировок гренадеры Гернгросса испытывали на практике наставления из будущего, зачищая Харбин от ошалевшего и застигнутого врасплох контингента противника, лишенного ночью соблазнительного щита из пленных и гражданских. Все происходило для них слишком быстро и решительно. В начале XX века так еще никто не воевал.

К рассвету организованное сопротивление оккупационного гарнизона было подавлено. Сдав отвоеванный Харбин казакам Амурского войска, дивизия Гернгросса перекрыла железную дорогу на Мукден и Читу. Армия вторжения в Забайкалье с этой минуты оказалась отрезанной от связи, снабжения и пополнения.

Саперы спешно бросились восстанавливать окопы и блиндажи, а весь личный состав, свободный от нарядов, высыпал наружу. На железнодорожную станцию Харбин прибывало диво дивное – сухопутный броненосец, один из двух «зверей» абсолютно нового в русской армии подразделения железнодорожного тяжелого бронедивизиона полковника Самедбек Садыхбек оглы Мехмандарова.

Историческая справка

Леонид Красин был главой «Боевой технической группы» при ЦК РСДРП. Сия группа занималась подготовкой террористических актов, снабжением оружием боевиков, изготовлением взрывчатки. Он основал собственное секретное конструкторское бюро и наладил производство бомб большой разрушительной силы. Как писал впоследствии Л. Троцкий, «в качестве химика Красин знал, что такое динамит, в качестве политика он не боялся его употребления» и мечтал создать бомбу «величиной с грецкий орех». Качество бомб (фактически ручных гранат) было настолько высоким, что постоянными заказчиками Красина стали не только боевики РСДРП, но и эсеры, особо хвалившие изделия инженера и использовавшие их для взрыва дачи Столыпина в Аптекарском переулке в августе 1906 года и ограбления банка в Фонарном переулке, где ими было похищено свыше четырехсот тысяч рублей, значительная часть которых в «знак благодарности» была передана большевикам.

Историческая справка

Сталинград, Великая Отечественная война. «…Время и внезапность – два важнейших фактора успешного маневра штурмовой группы. „Дом железнодорожника“ был атакован в десять часов утра. Для броска атакующие группы командира Елина располагали тремя минутами. Это было время, оставшееся с момента последнего выстрела пушки и последней очереди пулеметов по огневым точкам противника до момента возможного оживления этих огневых точек.

Бойцы ворвались в дом еще до того, как противник оправился от губительного огневого воздействия. Через тридцать минут пали все очаги сопротивления этого опорного пункта, был взят первый пленный, а гарнизон, состоявший из двух рот пехоты и роты тяжелого оружия, полностью уничтожен. Таково значение фактора времени.

…Ночью бойцы гвардии старшего лейтенанта Седельникова атаковали „Г-образный дом“ без предварительного огневого воздействия. Одна за другой штурмующие группы врывались в этот дом через окна, на ходу бросая туда гранаты. Противник не мог сделать ни одного выстрела. За двадцать минут атакующие прошли треть шестиэтажного здания, занимавшего два квартала. Таково значение фактора внезапности».

15 мая 1902 года. Чита

Поезд, следующий из Москвы в Маньчжурию, прибыл в Читу восхитительным весенним утром. После сырого и холодного апреля май выдался не по сезону теплым. Совсем по-летнему запели дрозды, а на лесных еланях зацвели купавки. В прудах головастики торопились превратиться в лягушек. Спешили на вылет из гнезд самочки муравьев.

На всем этом еще и близко не лежала печать осени, но небо почему-то излучало грусть обреченности. Или, может, так казалось некоторым особо меланхоличным, расположенным к созерцанию и философствованию персонам, прибывшим на железнодорожную станцию Читы. Остальные пассажиры деловито, как мураши, высыпали из вагонов, затопили перрон, озабоченно-хаотично перемещались сами и перетаскивали свой дорожный скарб, приветствуя, прощаясь, благодаря попутчиков за скрашенное в пути время и с разбегу погружаясь в атмосферу сонного города.

Лишь небольшая группа путешественников, выйдя из вагона первого класса, никуда не торопилась, с интересом оглядывая привокзальную суету. Точнее, любопытствовал только один, остальные – военные – терпеливо его ждали. Еще раз пробежав взглядом по пестрой, шумной толпе, выглядевшей аляповатым пятном возле белоснежного здания вокзала, гражданский вполголоса процитировал слова архиерея, произнесенные в Чудовом монастыре:

– И самое плохое место могут скрасить честные люди.

Офицеры развернулись налево и вытянулись во фрунт. Сквозь редеющую толпу в окружении адъютантов стремительно шествовал весьма колоритный генерал богатырского роста и телосложения, с бородой и усищами, напоминающий Илью Муромца с картины Васнецова.

– Начальник штаба Сибирского военного округа, генерал Бобырь, – зычно отрекомендовался встречающий. – Рад вас видеть, ваше сиятельство… ваше высочество…

– Полноте, Николай Павлович, – поморщился князь Львов, – революция отменит титулы и сословия. Сегодня мы все – граждане великой России.

При последних словах стоящий рядом с князем поручик с флигель-адъютантским вензелем и тонкими усиками над губой, поморщился, как от кислого лимона, и совершенно бесцеремонно влез в разговор старших по званию и по возрасту.

– Что с генералом Сухотиным?

– Командующий войсками Сибирского военного округа, к сожалению, отказался поддержать революцию и в настоящее время находится под домашним арестом, – торопливо отчитался Бобырь, испуганно переводя глаза с поручика Романова на Львова и обратно, не понимая, кому он должен рапортовать.

– Спасибо, Николай Павлович, – не обращая никакого внимания на великого князя, похвалил генерала Львов. – Принимайте на себя командование и озаботьтесь вооружением прибывающих революционных подразделений.

Перрон уже опустел, на нем остались только обладатели прибывших и встречающих военных мундиров.

– Все уже готово, – кивнул Бобырь. – На складах округа для вас заготовлено десять тысяч комплектов оружия и амуниции для инфантерии, и три тысячи – для кавалерии, тройной боекомплект. Легкими полевыми орудиями можно укомплектовать артиллерийский полк. Сложнее с крепостными…