Дочь великого грешника - Нора Робертс

В гостиной пылал камин, а на мраморной каминной доске горели свечи. Мебель здесь была очень мужская: широкая, основательная, темных цветов, контрастировавших с яркими коврами и светлыми стенами.

Любопытное сочетание, подумала Тэсс. Просто, по-мужски, но уютно.

Из приоткрытой двери кабинета доносились негромкие звуки музыки. Тэсс узнала концерт Моцарта.

А вот и он, долговязый, сексапильный, сидит в черном кожаном кресле за большим дубовым столом. На столе горит лампа, освещает руки, перелистывающие какие-то бумаги. Лоб у Нэйта был нахмурен, галстук распущен, золотистые волосы спутаны. Время от времени Нэйт проводил по ним рукой.

Чудненько, подумала Тэсс, чувствуя, как учащенно бьется ее сердце. Подшучивая над собственной нервозностью, она наблюдала за Нэйтом, очень довольная тем, что он ее до сих пор не заметил.

Вдоль стен выстроились полки с книгами, у локтя Нэйта примостилась кружка с кофе, и весь этот уют дополняла классическая музыка.

Все, Нэйт, тебе конец, решила Тэсс,

— Добрый вечер, адвокат Торренс, — громко сказала она, приняв эффектную позу: на лице улыбка, голова гордо вскинута, взгляд победительный.

Нэйт удивленно вскинулся, захлопал глазами.

— Здравствуйте, мисс Мэрси.

Он увидел, что ее волосы припорошены снегом. И еще он увидел многозначительную, невыразимо женскую улыбку на ее Устах. Нэйт внутренне напрягся, но при этом изобразил радушие:

— Какой приятный сюрприз.

— Надеюсь. Надеюсь также, что не отрываю вас от какого-нибудь важного дела.

— Важного, но не очень.

Нэйт уже и думать забыл о лежавшем перед ним документе.

— Меня впустила сеньора Круз.

Тэсс направилась к столу, вспомнив о рыси. Вот хищник, у которого стоит поучиться: сначала поиграй с жертвой, а потом уже пускай в ход клыки и когти.

— Это ваша экономка, да?

— Да, это моя экономка.

Нэйт не знал, как ему себя вести. Встать, предложить ей выпить? Или лучше остаться на месте? Почему она смотрит на него так, словно уже проглотила его и пальчики облизала?

— Мария и ее муж Мигель всем здесь заправляют. Вы приехали, I Тэсс, просто со светским визитом или вам понадобился юрист?

— Со светским. Исключительно светским.

Она скинула куртку и с удовлетворением отметила, как вспыхнули его глаза. Значит, платье выбрано удачно.

— Честно говоря, мне надоело сидеть дома.

Она бросила куртку на спинку стула, а сама грациозно села нал краешек стола, чтобы обнажить коленку.

— Засиделась без дела.

— Бывает.

Нэйт уставился на ее ногу. Впервые он видел эту деталь ее анатомии не в джинсах, а в тоненьком чулочке. Во рту у Нэйта пересохло.

— Хотите выпить?

— Это было бы очень мило. — Тэсс медленно закинула ногу на ногу. Край платья задрался еще выше. — Что вы можете мне предложить?

— Я?..

Нэйт чувствовал себя полным идиотом, он никак не мог взять в толк, о чем она его спрашивает.

Очень неплохо, подумала Тэсс и спрыгнула на пол.

— Я посмотрю сама, ладно?

Она открыла бар и достала бутылку вермута.

— Вам налить?

— Да, спасибо.

Нэйт отодвинул чашку с кофе в сторону. Тут требовался напиток покрепче.

— Я к вам уже пару дней не заглядывал. Как дела на ранчо?

— Все тихо.

Она принесла два бокала и снова уселась на стол, но уже поближе к Нэйту.

— Готовимся к празднику. — Она наклонилась, чокнулась с ним бокалом. — За веселое Рождество. Собственно говоря… — Она отпила. — Я затем сюда и приехала. Поздравляю, Нэйт. — И протянула ему подарок.

— Это мне? — Он подозрительно прищурился, ожидая какого-то подвоха.

— Да, маленький сувенир. Как доброму другу и семейному адвокату. — Она лукаво улыбнулась. — Откроете сейчас или дождетесь Рождества? — Тэсс как бы ненароком облизнула верхнюю губу, и Нэйт заерзал в кресле. — Я могу заехать и после Рождества.

— Нет, я обожаю подарки.

Он нетерпеливо разорвал бумагу и растрогался, прочтя надпись на корешке.

— Китса я тоже обожаю.

— Так я и слышала. Думала, будете читать и вспоминать обо мне.

Он покосился на нее:

— Я вспоминаю о вас и без подобных ухищрений.

— Правда? — Она придвинулась чуть ближе, взяла его за узел галстука. — И что же вы обо мне думаете?

— Ну, сейчас я думаю, что вы пытаетесь меня соблазнить.

— Вы такой умный, такой сообразительный. — Она проворно села к нему на колени. — И вы абсолютно правы.

Потянув Нэйта за галстук, она впилась ему в губы поцелуем.

Ею владело чувство простое и настоящее — как этот дом, как этот мужчина. Нэйт обхватил ладонями ее полные, тяжелые груди, а когда Тэсс уселась на него верхом, подхватил ее под ягодицы.

Прежде чем он успел перевести дыхание, она уже развязала ему галстук и принялась расстегивать пуговицы на рубашке.

— Если бы я еще неделю прожила без тебя, у меня началась бы истерика, — сообщила Тэсс, слегка прикусив губами его шею. — Если уж мне суждена истерика, то лучше с тобой.

Нэйт дышал с трудом, но руки его не бездействовали: задрали повыше подол ее платья, с наслаждением заскользили по гладкой, голой коже, обнаружившейся в промежутке между трусиками и чулками.

— Здесь нельзя, — выдохнул он, снова принявшись мять ее грудь. — Идем наверх, — прошептал он, на миг оторвавшись от ее губ.

— Нет, здесь.

Она запрокинула голову, чтобы Нэйту было удобнее целовать ее в шею. У него такие замечательные губы! Она догадывалась об этом раньше.

— Прямо здесь и прямо сейчас. — Тэсс чувствовала, что уже находится на подступах к оргазму.

— Скорее, — попросила она, расстегивая ему ремень. — Первый раз — быстро. Изысками займемся потом.

В этом Нэйт был с ней абсолютно солидарен. Он чуть не лопался от нетерпения. Пока Тэсс возилась с пуговицами на его брюках, он расстегивал «молнию» на ее платье.

— Не имею никаких возражений… Господи, ну и фигура у тебя.

Он стянул с ее плеч расстегнутое платье и замер, любуясь пышным бюстом, рвавшимся на волю из тесного черного бюстгальтера. С бюстгальтером Нэйт обошелся круто — сорвал его зубами, а затем стал жадно целовать обнажившуюся грудь.

Это было настоящим шоком. Тэсс всегда считала, что у нее здоровый сексуальный аппетит, но реакция на ласки Нэйта превзошла все ее ожидания.

— О боже! — застонала она и, закинув голову, затрепетала в судорогах первого, самого сладкого оргазма. — Еще, еще!

У Нэйта закружилась голова. Продолжая шарить руками по ее, телу, он губами потянулся к ее губам.

— Нужно подняться наверх. Я не могу заниматься сексом за! своим рабочим столом. Это уж слишком.