Семь лепестков зла - Галина Романова

Никого! И машины не было возле дома.

– Ты одна? – все же спросил он у будущей хозяйки, принимая из ее рук чашку с кофе.

– А с кем же? – полезли вверх брови под бигуди, на которые намотала свои патлы Мария. – С любовником, что ли?!

– Ага! – Он широко осклабился, отхлебнул.

– Не водится! – фыркнула она с кобыльим азартом. – Да и не требуется. Твой друг и партнер, Володечка, со всем справляется.

– Здорово! Я тоже… – Он выразительно глянул на женщину. – Настена не обижается!

При упоминании о дочери лицо Марии скривилось, но она быстро взяла себя в руки, принялась болтать ни о чем. А потом все же вспомнила о гостье.

– Тут девушка какая то заезжала, – наморщила она лоб, припоминая. – Столкнулась с Владленом Егоровичем в дверях, чем то досадила ему, кажется. Он велел ей его подождать, а она…

– А она? – С грациозной ленцой потягивая кофе, он снова прошелся по кухне, холлу, она шлепала за ним по пятам.

– А она кофе выпила и укатила, – пожимала Мария толстенными плечищами. – Сказала, что ждать не может.

– Ее проблемы, – равнодушно отозвался Володя и тут же мысленно выдохнул.

И хорошо, что Альбина из полиции уехала. Меньше мороки с ней. Вернее, не до нее сейчас. У них планы на вечер.

Но, кажется, Настя расклеилась совершенно. Он обернулся на странные вздохи за спиной и обнаружил, что она ревет.

– В чем дело?! – строго спросил Володя, хотя снова в душе шевельнулась жалость к этому растрепышу. – Критические дни? Чего ноешь?

– Отвали, придурок! – вдруг взвизгнула она, да так тонко, что у него в ушах зазвенело. – Пошел ты!!!

– Оп-па…

Он медленно подтащил изящное креслице на середину спальни. Сел так, чтобы карман с включенным диктофоном оказался как можно ближе к кровати, на которой сидела Настя. И проговорил с угрозой в голосе:

– Продолжай!

– Да пошел ты!!! – Она напряглась, вцепилась в край одеяла, повернув к нему мокрое от слез, перекошенное злобой лицо. – Самый умный, да??? Думаешь, я не понимаю, зачем меня крутишь??? Что хочешь услышать, лакей??? Что???

Он смутился, честно. И растерялся. Нет, нет, он, конечно, не считал ее дурой. Но всегда думал, что она уступает своей матери и в сообразительности, и в жестокости.

– Твой шантаж – дешевка! Мне плевать! Можешь трепать моей мамаше что угодно. Мне плевать!!! Про Дэна он расскажет! Рассказывай! Его все равно уже нет!!! Он послал меня, понял ты, урод!!! – Она отрывисто произносила фразы, глаза стали почти безумными. И у него закралось подозрение, что она под дозой. – Что задумали со своим Смирновым, что??? Что то же задумали!!! Сначала разделили нас с мамашей. Потом начали додавливать! Что задумали, Вова?! Или ты не Вова вовсе???

– Ишь ты, какая умненькая девочка, – произнес он вкрадчивым шепотом, приподнялся чуть с кресла, сдвинул его к самой кровати, сел снова и больно вцепился ей в коленку. – А есть что рассказать, да? Есть на что давить?

– Да пошел ты!!! – снова завизжала она и попыталась вывернуться, но не вышло.

Она начала биться, вырываться, и ему пришлось больно шлепнуть ее по щеке. И тогда она вдруг ослабла, сникла, злость ушла. Настя подняла на него пустые глаза, лишенные всякого выражения. И криво ухмыльнулась.

– Устала… – едва слышно проговорила она. – Я так устала, Володя…

– Отдохни! – предложил он ей, не зная, куда заведет их этот разговор. – Возьми паузу!

– Она… Она не позволит, – Настя замотала головой, зажмурившись. – Она просто убьет меня!

– Кто? – Он боялся шевельнуться, давление пальцев на ее колено ослабил, но руку не убрал, боясь прервать то, что вдруг из нее начало выливаться.

– Мать! Она не позволит мне быть рядом с ней, если она задумает остаться со Смирновым навсегда.

– Так… Так не оставайся! Давай уедем.

– Ты ничего не понимаешь, придурок! – прошипела она с презрением. – Ты не Дэн!..

– Дэн – это тот, кому ты все время звонишь?

На самом деле она звонила ему при нем всего один раз. Без него тоже один, вчера.

– Это наш партнер и мой любовник! – Она вызывающе выгнула спину. – Он – лучший, понимаешь! И это единственный мужчина, которого я любила, люблю и буду любить!

– А твой… Твой Виталий?!

– Он храпел, пердел и странно хрюкал, когда трахался, – она картинно плюнула прямо в его сторону. – И ты такой же мерзкий в сексе!

– Я не хрюкаю. – Он вдруг обиделся совершенно серьезно.

– Все равно мерзкий! И тебя бы мы тоже убрали, если бы Дэн был тут, а мамаша не втрескалась в этого старикана!!! Но у нее поплыл мозг, у этой старой дуры!!! – Ее голос снова стал звенящим и напряженным, а взгляд потерянным, ушедшим куда то глубоко внутрь себя. – Она влюбилась!!! И решила остаться с ним! И поэтому она убрала отсюда Дэна. Поэтому приказала его отравить! И поэтому теперь… Теперь она хочет убить меня!!!

– Господи, что за бред! – Он делано рассмеялся.

Все, что она говорила, было, конечно, дико, но это никак не могло свидетельствовать против них в суде.

– Откуда ты взяла, что мать хочет тебя убить?! Ты же ее дочь! Она же тебя любить должна!

– Должна, – отмахнулась от него, как от комара, Настя. – Но не любит. Ей плевать на меня. Я стала ей мешать.

– Почему?! Почему?! Можно уехать и…

– Далеко собрался то? – Она свела ноги и закинула одну на другую. – Она меня – кладезь информации – дальше забора не выпустит! Я же все про нее знаю, все!!!

– Что все? – Он испуганно моргнул, моля бога, чтобы диктофон исправно все писал.

– Про то, как мы устраняли моих любовников, мужей! Думаешь, Виталька первый?! Их много было таких. Если у мужика шуршало в кармане, мать меня тут же к нему в постель подкладывала. Иногда удачно. Иногда не очень. Но бабло хоть какое то, но прилипало. Придурок ты! Был бы тут Дэн, и тебя бы давно не было. Споткнулся бы на какой нибудь кочке и тюкнулся виском о камешек бордюрный. И даже не из за денег, а просто потому, что руку на меня поднять посмел, урод! Просто… Споткнулся… Дэн был мастером таких штучек. Мастером… Теперь его, наверное, уже нет! А я так… Так его любила!!!

– Виталий твой муж. Он же умер во сне! – Он старался изо всех сил изобразить удивление, старался подавить острое желание сомкнуть руки на ее хрупкой шее и давить, давить, давить. – Все говорили!

– Во сне, не во сне! – огрызнулась она и вдруг рассмеялась озорно, как маленькая девчонка. – Дэн был мастером таких штучек! Никто и никогда бы не докопался. Никто!!! Он просто перепоил Виталика этого. И последней рюмкой стал мятный ликер, от которого Витальку всегда рвало. А когда его и стало рвать прямо в кровати, он просто придержал этого жирного упыря, и все.

– И все… – эхом отозвался Володя.

Все, он мог уходить. Признание получено. Оно записано и покоится теперь в его кармане. Но Настя вдруг сделалась на редкость разговорчивой и снова злой. Может, правда приняла что то запрещенное?

– И все! А журналистик этот пронырливый вдруг стал ходить за нами по пятам! – начала она надрываться во все горло, осматривая комнату пустыми глазами. – Стал наблюдать, снимать. И его Дэн улопатил! Вернее, сначала мамаша его приложила. А потом уже Дэн все обставил под ДТП. Дэн… Господи, как же мне его не хватает!!! Чего уставился, придурок??? Пошел вон из моего дома!!!

Володя отпрянул не от испуга, а от отвращения. Встал с кресла. Дошел до двери. Потом вдруг обернулся и как ни в чем не бывало сказал:

– Приводи себя в порядок. Ужин будет вовремя. О том, что ты тут орала, никто не должен знать. – Он заметил ее оцепенение и прикрикнул так, что она вздрогнула. – Никто! Мы вместе! Навсегда! Настя! Поняла меня???

Она вдруг зажмурилась, сжалась, часто-часто закивала. Улыбнулась жалко, заискивающе.

– Ужин в восемь? – вдруг спросила.

– Успеешь все?

– Да, да, Володечка, конечно. Я сейчас…

Через двадцать минут Володя нервно расхаживал по кабинету Смирнова в его офисе и снова и снова прослушивал запись, которую они тут же размножили.

– Все! С этим можно в прокуратуру! – восклицал он без конца. – Какие суки!!! Господи, какие твари!!! Надо срочно в розыск этого Дэна. Срочно! Он исполнитель!

Смирнов сидел, спрятав лицо в ладони. Он слушал, слушал, перематывал, снова слушал. А потом вдруг спросил:

– А это что?

– Что? – Володя прекратил нервное хождение, уставился на босса.

Тот тыкал пальцем в диктофон.

– Это? Это я решил записать наше общение с Марией. Так, на всякий случай.

– Это я понял, я слышал. А вот этот стук?

Он поставил запись на начало. Включил. И вот в тот самый момент, когда – Володя тут же вспомнил – он свисал с перил лестницы, ведущей в котельную, стал слышен едва различимый, но все же стук.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Что то внизу.

– Это я понял. Что внизу?

– Котельная, пара подсобок.

– Ты мне, твою мать, не рассказывай про мой дом ничего!!! – хлопнул ладонью по столу Смирнов так, что хрястнуло то ли в столешнице, то ли в руке. – Что за стук??? У меня там ничто никогда не стучало!!! Что это может быть?