Тень Камбера - Кэтрин Куртц

— Прекрати, Конал, — приказал он, не отпуская его запястье, пока принц продолжил сопротивляться ему и телом, и разумом. — Прекрати! Мне не хочется делать тебе больно! Это глупый спор. Я не мог бы обучить тебя любовному заговору, даже если бы и хотел. Я не знаю ни одного. Ты прекратишь или нет?

Казалось, желание бороться мгновенно ушло из Конала. Издав тихий стон, он рухнул на стол и закрыл лицо рукой. Поскольку сопротивление прекратилось внезапно, Тирцель едва не зашатался.

— успокойся, — прошептал Тирцель, поддерживая контакт как с разумом, так и с телом принца, и не отпуская руку, пока не смог помочь дрожащему Коналу расслабиться.

Первичные защиты принца рухнули, когда он сдался под давлением Тирцеля, но вторичные выдержали, когда Дерини попробовал поглубже запустить ментальный импульс. Они закрывали то, что оставалось на более глубоких уровнях сознания. Именно эти защиты несколько месяцев назад установил сам Тирцель, чтобы Морган, Дункан или какой-то другой Дерини при дворе не узнал, чем они с Коналом занимаются. А теперь Тирцель задумывался, что там происходит сейчас и что делалось с тех пор, когда у Тирцеля был свободный доступ к разуму Конала.

Наставнику совсем не понравилась вспышка своеволия принца, которую тот только что продемонстрировал, а неожиданная сила была причиной для еще большего беспокойства.

— Ты не хотел бы рассказать мне, в чем дело? — спросил он мягко, избегая встречаться с Коналом глазами и продолжая ментально прощупывать его разум — настолько, насколько мог.

— Прости, — прошептал Конал. — Я не знаю, что со мной случилось. Наверное, я вышел из себя.

— Наверное, — ответил Тирцель. — Как ты думаешь, это может повториться вновь?

Конал постарался улыбнуться и покачал головой, а затем предпринял попытку отодвинуться от Тирцеля, и Дерини прекратил свое ментальное исследование.

— Хорошо. Я приму твои извинения, но при одном условии.

— Каком?

— Думаю, сегодня мне следует очень глубоко погрузиться в твой разум. Хочу разобраться, что вызвало такую реакцию. Мы отправимся назад в твои покои, чтобы я смог дать тебе снотворное и не беспокоился о том, как ты заснешь. После всего случившегося крепкий сон пойдет тебе только на пользу.

Конал сглотнул.

— Я сказал, что прошу прощения.

— Сказал, — кивнул Тирцель, поддерживая Конала под локоть и помогая ему встать. — И я тоже виноват, потому что позволил тебе сильно переутомиться — слишком много путешествий через Порталы, и все сразу. И по этой причине мы отправимся по тайному ходу, а не будем рисковать, еще раз прыгая через Портал.

Он был рад, что Конал не поинтересовался последствиями — если Тирцелю не понравятся результаты глубокого исследования его памяти, потому что Дерини сам не знал, что предпримет в таком случае.

Никто из них больше ничего не сказал, пока они приводили в порядок комнату и Тирцель снимал охранный заговор с двери, чтобы они сами смогли выйти. Но случившееся продолжало беспокоить Тирцеля, когда они с Коналом выскользнули из кабинета, заперли за собой дверь и вышли из базилики. Настойчивость Конала в плане использовании магической помощи для завоевания любви желанной женщины затронула что-то, что Тирцель не мог точно определить. Что-то сказанное в Совете, причем очень важное.

Они уже были недалеко от покоев Конала и взбирались по узкой лестнице, освещая путь магическим огнем Тирцеля, когда ответ наконец пришел к учителю.

— Росана, — прошептал он, остановившись внезапно, чтобы вопросительно уставиться на Конала.

Принц повернулся к нему в панике. — Арилан говорил о ней всего несколько дней назад. Ты положил глаз на Росану — и ты знаешь, что ее желает и Келсон. Опять та самая проклятая ревность!

Но ему не удалось продолжить обвинения, потому что Конал внезапно в слепой ярости набросился на него и столкнул вниз с узкой лестницы.

Тирцель был слишком удивлен, чтобы даже попытаться закричать. Он хотел остановить падение, ухватившись за нависающую стену руками, но у него в ногах запутался плащ, и это помещало ему еще больше. Конал мгновенно пришел в себя и попытался поймать его. Тирцель полетел спиной вперед, вниз по ступеням, и его лицо исказилось от боли, когда затылком он врезался в одну из ступеней. Открытый рот, искаженный в безмолвном вопле агонии, был последним, что увидел Конал. Тирцель полетел в лестничный проем и исчез во тьме.

Через несколько секунд послышался жуткий глухой звук удара тела о камни внизу, потом звук ломающихся костей и вызывающий тошноту хруст, который сменила полная тишина. А затем, там, где стоял Тирцель, когда все это началось, созданный им магический огонь, помаячив несколько мгновений, замигал и исчез. Конал остался в полной темноте, в ужасе и одиночестве.

Глава девятая

Наследство, поспешно захваченное вначале, не благословится впоследствии

— Пирцель? — прошептал Конал, не смея пошевелиться, когда кромешная тьма стала давить на него со всех сторон. — Тирцель, с тобой все в порядке?

Ответа не последовало, а нависшее молчание, ставшее еще более жутким из-за этой кромешной тьмы, заставило вырывающееся из груди сердце Конала забиться еще сильнее.

— Тирцель? — повторил он тише.

Когда и на этот раз ответа не последовало, Конал сделал несколько глубоких вдохов, весь дрожа, затем сложил руки лодочкой, чтобы создать магический огонь. Свет медленно нарастал в его дрожащих ладонях, красноватый и неуверенный, пока Конал не взял себя в руки, пытаясь унять растущую панику.

Он старался не думать о том, что может найти внизу.

Магический огонь остался в одной ладони, когда Конал стал осторожно спускаться, боясь каждого шага, и того, что он может увидеть на следующем повороте лестницы. Наконец, как раз перед площадкой предыдущего уровня, он увидел сапог, ногу и смятый плащ. Каким-то образом ему удалось добраться до тела, лежавшего без движения, и не повторить падение Тирцеля. Но он знал, даже до того, как склонился к наставнику, что тот мертв.

Конал с трудом подавил рыдание и нежно приподнял голову Тирцеля, чтобы убедиться, не мог ли он ошибиться, но его худшие опасения подтвердились. Шея Тирцеля была сломана. Разум, поднявший принца до уровня, о котором Конал не мог и мечтать, и разбудивший его потенциал, навсегда погиб, а ранее непроницаемые защиты уже наполовину ушли, по мере того, как физическая смерть вступала в свои права.

Боже праведный, что же он наделал? И еще хуже, что он будет делать теперь? Конал не смел обратиться за помощью, и не только потому, что Тирцелю Кларонскому теперь уже никто не поможет. Смерть Тирцеля была случайностью, но кто в это поверит?