Аллергия на убийства - Сельма Эйчлер

— И возможно, если я потеряю память — или рассудок, — то приму ваше приглашение, — в тон ему ответила я, толком не зная, в шутку или всерьёз.

Глава 39

На следующее утро, только я закончила чистить зубы, вспоминая — и не без удовольствия — о вчерашнем вечере, как снизу раздался звонок. Удивлённая, я подбежала к домофону:

— Да?

— Миссис Шапиро? — справился низкий голос.

— Да.

— Это шофёр миссис Корвин.

— Николас?

— Нет, Карл, шофёр миссис Эвелины Корвин. Она поручила мне кое-что вам передать.

И что же это?… Нажимая кнопку интеркома, я покосилась на часы в гостиной. Начало восьмого.

Через минуту на моём пороге возник шофёр в униформе, в руке он держал небольшой кремовый конверт. Мужчина показался мне смутно знакомым. Ах да, вспомнила, он ведь привозил миссис Корвин ко мне в контору в её первый визит. Мать честная! А кажется, будто это было лет сто назад!

Меня разбирало такое любопытство, что, едва распрощавшись с Карлом, я торопливо разорвала конверт и достала оттуда пять или шесть листков бумаги. Один из листков — чек — плавно спикировал на пол. Я машинально подняла его, даже не глянув. После чего заперла дверь и принялась читать.

Это письмо, написанное на личной бумаге миссис Корвин. В правом верхнем углу стояло: «Среда, 3 часа дня». Я прочла первые два предложения — и у меня подкосились коленки. Добравшись до ближайшего кресла, я повалилась в него с гулко бьющимся сердцем.

Дорогая Дезире, я попросила Карла доставить Вам это письмо в семь часов утра в четверг. А поскольку я всегда спускаюсь к завтраку около восьми, Вы, несомненно, первой узнаете о моей смерти.

Я сидела как громом поражённая. Казалось, минула целая вечность, прежде чем я сумела снова взглянуть на эти кремовые листки. Но в конце концов, с пересохшим ртом и влажными трясущимися руками, я заставила себя вернуться к неровным строчкам, написанным рукой Эвелины Корвин.

Сегодня утром, после нашего с Вами разговора, я пригласила Сондру Кинг к себе на ужин — якобы чтобы обсудить её отношения с Барри. Она очень любезно приняла приглашение. Так что всего через несколько часов я приведу в действие план, в результате которого, как я надеюсь, она будет обвинена в убийстве, пусть и моём.

Я хочу, чтобы Вы знали, как я предполагаю это сделать, потому что, вполне возможно, мне понадобится Ваша помощь. Заклинаю Вас, Дезире, ещё раз помочь мне, теперь уже в последний раз.

Вот что я решила.

За ужином мы с миссис Кинг будем вести вполне дружескую беседу. Но как только разделаемся с едой, я пожалуюсь, что озябла, и попрошу её принести мне шаль из моей спальни — которая находится на втором этаже. Как только она выйдет из-за стола, я звонком вызову Франсис и попрошу её унести грязную посуду, при этом невзначай упомяну, что миссис Кинг вышла в туалет и что-то давно не возвращается. Скажу, что недоумеваю, мол, что её задержало? (Это важно, как Вы сейчас поймёте.)

Далее, я уже сообщила прислуге — Франсис, Стелле (это кухарка) и Карлу, — что после ужина они свободны на весь вечер. Дождусь, когда они покинут квартиру, а затем сошлюсь на неважное самочувствие и попрошу миссис Кинг, если ей не трудно, проводить меня в спальню. Вряд ли она откажется, верно?

Поднявшись к себе, я прилягу на кровать и попрошу её принести моё лекарство, вслед за чем «нечаянно» уроню все шесть капсул. Она же, будучи доброй и заботливой особой, как нам с вами известно, естественно, подберёт их. Тут я взгляну на часы и скажу, что лекарство принимать рановато, и велю ей оставить пузырёк на тумбочке возле кровати. И тут же добавлю, что больше не расположена к разговорам, и, рассыпавшись в извинениях, попрошу её откланяться.

Как Вы уже, наверное, догадались, я совершила небольшой подлог, заменив прописанное лекарство кое-чем поубойнее — цианистым калием, если точнее. Так что, удостоверившись, что миссис Кинг ушла, я сотру отпечатки пальцев с пузырька с пилюлями, как она бы сама несомненно поступила, если бы на самом деле подменила лекарство. А затем возьму две капсулы, налью себе стакан воды и проглочу эту дрянь. Судя по моим изысканиям, смерть наступит в считанные минуты.

Дезире, мне известно, что часто, хотя и не всегда, при отравлении цианидом наблюдаются характерные признаки. Я рассчитываю, что будет произведено вскрытие, но если медэксперт — или кто там решает подобные вещи — поспешит с заключением, что в этом, дескать, нет нужды и я умерла своей смертью, я всецело полагаюсь на Вас — что Вы позаботитесь, дабы кто-нибудь из моей семьи настоял на вскрытии. В этом случае цианид без труда обнаружат. Более того, подозрение должно пасть именно на миссис Кинг, которая последняя видела меня в живых. А вы можете поспособствовать, подсказав полицейским, чтоб проверили на отпечатки пальцев оставшиеся капсулы, — если, конечно, они сами не додумаются (что меня не удивило бы). И это, конечно, начисто отметёт версию самоубийства. Тут-то пригодится Франсис. Она засвидетельствует, что моя гостья надолго отлучалась из-за стола, и, стало быть, располагала достаточным временем, чтобы подменить лекарство.

Что же до мотива, полагаю, Барри просветит власти касательно обеспокоенности миссис Кинг, как бы я не обнаружила истинный характер их отношений. Но если по какой-то причине моя внучка станет молчать, надеюсь, могу и здесь на Вас положиться.

Вот, собственно, и всё. По-моему, я вполне профессионально всё рассчитала, Вам не кажется? Более того, думаю, из меня могла бы выйти отличная сыщица — а может, великая преступница. Сама не знаю, что мне больше нравится.

Да, и ещё пара моментов.

Не хочу, чтобы Вы думали, будто я иду на это, поскольку не надеюсь, что Вы сумеете найти способ привлечь к суду убийцу Кэтрин. Напротив, я не сомневаюсь, что в конечном итоге Вы позаботились бы, чтобы миссис Кинг заплатила за своё ужасное деяние. Но мой замысел даёт мне возможность раздавить её самолично. А это, знаете ли, чертовски приятное чувство.

И пожалуйста, не считайте это героизмом с моей стороны. Я неизлечимо больна, и болезнь вот-вот перейдёт в крайне неприятную, изнуряющую стадию. Проглотив это две маленькие капсулы, я избавляю себя от страданий и покидаю этот мир по своей воле — и с достоинством.

Ещё раз молю Вас, Дезире, о помощи, если возникнет такая необходимость. Но в любом случае я не сомневаюсь, что Вы не обманете моего доверия.

С наилучшими пожеланиями,

Эвелина Корвин.

P.S. Вкладываю чек, который, надеюсь Вы сочтёте щедрым. Только не подумайте, будто он имеет какое-то отношение к моей просьбе. Считайте это благодарностью за неоценимую услугу, которую Вы уже оказали мне и моей бедной Кэтрин.

Глава 40

При упоминании о чеке я вдруг сообразила, что по-прежнему сжимаю его в кулаке. Мельком глянув на него, я положила чек на стол рядом с креслом.

Не могу объяснить, что я чувствовала. Я была словно в тумане. Настолько оцепенела, что не в силах была даже плакать.

Миссис Корвин (зовите меня Эвелиной, распорядилась она при нашем последнем разговоре) могла не беспокоиться: я обо всём позабочусь.

Прижимая письмо к груди, я встала и побрела на кухню. Опорожнила огромную уродливую пепельницу, которую держу на разделочном столе для разных мелочей вроде резинок и монеток для стиральной машины. На место всего этого хлама я положила кремовые листки бумаги. После чего, порывшись в ящике, достала коробок спичек.

Через несколько секунд единственная улика, стоявшая между Сондрой Кинг и — как я всей душой надеялась — пожизненным заключением, обратилась в пепел.

Я знала — как знала и Эвелина, сколько бы ни утверждала обратное, — что она избрала единственный возможный путь сделать так, чтобы убийца её внучки не осталась безнаказанной. Также я понимала, что, лишив себя жизни, она избежала долгих недель, а то и месяцев изматывающих страданий. Но, невзирая на всё это, в горле моём застрял ком, а глаза обжигали слёзы, пока ещё не готовые пролиться.

Я взглянула на часы. Восемь тридцать. Я всегда спускаюсь к завтраку около восьми, написала она. Но не сегодня, добавила я про себя, и больше никогда.

Но… я ведь не знаю наверняка, правда? Мало ли что могло случиться?

С первой попытки мне не удалось набрать номер — так дрожали пальцы. Стала набирать снова. Когда в трубке послышались гудки, я затаила дыхание. Хотела ли я, чтобы она была там — живая и, как всегда, язвительная?

Тогда я не знала. Не знаю и до сих пор.

При звуке голоса Франсис ком в моём горле, казалось, разросся до небывалых размеров, а губы будто склеились. Но каким-то образом я ухитрилась произнести:

— Будьте любезны, позовите миссис Корвин. Это Дезире Шапиро.

— А я как раз шла её будить, миссис Шапиро. Что-то она сегодня заспалась…