Черный гусар. Разведчик из будущего - Александр Смирнов

— Ничего, жить будешь, — проговорил барон.

Удар, что он нанес, был отменный. Рассечена верхняя бровь. Содрана кожа на щеке. Руки жандарма были в крови.

Фон Хаффман огляделся. Увидел тело фузилера. Подошел и стащил с него куртку. Мертвому она все равно не понадобится. Но брать не стал, а кинул под ноги. Оторвал от сероватой рубахи рукав и направился к мушкетеру. Замотал.

— А теперь уходи, — приказал Игнат Севастьянович. Служивый бросил взгляд на Кеплера, и барон понял, что тот без мушкета уходить не собирается. — Оружие останется у нас. Оно тебе больше не понадобится.

Мушкетер встал и пошатнулся. Кеплер тут же протянул ему бутыль с вином. Солдат сделал глоток.

— Уходи! — еще раз приказал барон. — А ну, бегом!

Несколько шагов. Косой взгляд на мушкет. Жандарм явно опасался, что может прозвучать выстрел в спину. Затем, поняв, что все обойдется, прибавил шаг, а затем припустил со всей мочи в сторону замка. Так, что пятки засверкали. Игнат Севастьянович улыбнулся. Бертольд сделает все, чтобы помочь раненому. Вот только теперь поездка в поместье вновь откладывается на неопределенный срок. Проводил взглядом жандарма и взглянул на Кеплера. Тот спешился. Подошел к убитым фузилерам и поднял их ружья.

— Не заряжены, — молвил он, после того как попытался выстрелить в воздух. — С собой возьму, — проговорил Иоганн, крепя их к седлу.

— А, делай что хочешь, — молвил Игнат Севастьянович и махнул рукой. Опустился на холодную землю и сел. Дуэлянт, дезертир, а теперь еще и человек, оказавший сопротивление во время ареста. Закурил козью ножку. Задумался. Затем взглянул на Кеплера и задал вопрос, интересовавший его с того момента, как громила летел на них: — А ты, брат, откуда здесь взялся? Тебе ведь в Петербург спешить надобно.

— Не мог же я вас одного оставить. Тем более долг за мной.

— Какой еще долг? — удивился Игнат Севастьянович.

— Вы мне жизнь спасли.

— Эка невидаль.

Махнул рукой в отчаянии. Раньше над ним одним угроза висела, теперь уже над обоими.

— Уходить нужно, барон, — вдруг проговорил Кеплер, — сейчас алебардщики с подмогой вернутся, и все мои усилия псу под хвост.

Игнат Севастьянович взглянул в ту сторону, куда несколько минут назад бежали жандармы. Затем посмотрел на Иоганна и сказал:

— И то верно, вот только…

— Что только? — уточнил верзила.

— Вот только я все равно должен попасть в замок.

Кеплер удивленно взглянул на барона. Тот так и стремился попасть в ловушку. Ведь за стенами замка его, скорее всего, ждали.

— Не бойся, — продолжал между тем фон Хаффман, — со мной ничего страшного не случится…

— Я уже видел, — фыркнул Иоганн, понимая, что, по всей видимости, он зря вмешался в происходящее.

— …это мой замок, и я в нем ориентируюсь, как рыба в воде, — слукавил фон Хаффман. Игнат Севастьянович был внутри крепости всего несколько раз, ходил по ее коридорам, но вряд ли этого было достаточно. Оставалось надеяться, что память барона фон Хаффмана вновь проснется и подскажет ему. — Мне нужно отыскать одну вещь, — добавил он.

Что это была за вещичка такая, ради которой стоило лезть с головой в омут, Игнат Севастьянович не знал, но что-то внутри него твердило, что она ему еще может пригодиться. Вот тут Сухомлинов даже пожалел, что душа Адольфа Иоганна фон Хаффмана накануне дуэли куда-то девалась. А может, она переместилась в его тело? — неожиданно для себя подумал фон Хаффман. Интересно, что она натворит в будущем? А может быть, ее выбросило в прошлое? Но, увы, об этом ему никто не мог сказать. А может быть, она притаилась где-то глубоко и ждала своего часа? Что тогда может произойти, было довольно трудно представить.

— И все-таки я должен отправиться в замок, — твердым голосом заявил барон.

— Я пойду с вами!

— Не делай глупости. Езжай в Кенигсберг и жди меня в таверне.

Игнат Севастьянович назвал название заведения. В нем он никогда не был и уж тем более не слышал, но зато твердо был уверен, что таверна эта существовала.

— Хорошо, я подожду вас, — согласился Кеплер, складывая мертвых солдат поддеревом, — но если вы к вечеру не приедете, то я завтра утром начну штурм вашего замка.

Фон Хаффман рассмеялся, представив, как это будет выглядеть. Чтобы его отбить из рук жандармов, да еще в крепости, нужно как минимум человек пятьдесят. Служивые Петра Федоровича уже далеко ушли. Пока Иоганн будет ездить за подмогой, уйдет не один день, а за это время его уже увезут из его усадьбы.

— Не вздумай высовываться. С твоим ростом точно угодишь в армию к старику Фрицу. Я-то вот выкручусь, а вот как ты будешь выкручиваться…

— Так, может, мне вас в лесочке подождать.

— А тут тебя и подавно схватить смогут.

Игнат Севастьянович взял коня под уздцы и пошел в противоположную от замка сторону. Кеплер удивленно взглянул на командира, да вот только барон знал, что делал. Вернее, Иоганн думал, что тот знал, что фон Хаффман делает. Сухомлинов шел наугад. В этом направлении его вело внутреннее чутье, а может быть, и внутренний голос. На самой опушке Игнат Севастьянович остановился и взглянул на Кеплера. Тот вскочил на своего коня и поскакал в сторону города.

Фон Хаффман углубился в лес. Вскоре ему ничего другого не осталось, как привязать коня к дереву и дальше двинуться в полном одиночестве. Углубился в чащу и только тут понял, куда направляется. Именно в этой местности находился тайный подземный ход, ведущий в замок. Игнат Севастьянович вздохнул. Жаль, что в своем прошлом, когда был солдатом Красной армии, он не знал о его существовании. Как бы тогда проход мог им пригодиться!

Обнаружил, спустился и пошел по темному сырому коридору, ориентируясь только на память фон Хаффмана. Сухомлинов понимал, что им барон пользовался не раз. Вполне возможно, даже для встреч с Катариной. Игнат Севастьянович коснулся рукой стены и ощутил кирпичную кладку, покрытую плесенью и каплями воды. Вскоре он остановился и прислушался. Тишина. Неожиданно фон Хаффману подумалось, что, вполне возможно, сейчас над ним река. Эх, если бы он считал шаги, так сказать мог бы с точностью. Интуиция подсказывала, что именно так и ориентировался тут барон, когда забывал прихватить с собой факел. Вздохнул и продолжил свой путь. Где-то приблизительно через полчаса, Игнат Севастьянович мог и ошибаться, он остановился перед массивной дверью. Уткнулся в нее носом в прямом смысле этих слов. Нащупал ручку и потянул. Дверь скрипнула. Невольно вздрогнул и потянулся рукой к шпаге. Прислушался. Тишина. На той стороне, по-видимому, никого не было. В том, что это так, убедился, когда все же открыл дверь. Выругался.

Фон Хаффман постарался осмотреться. Не получилось. В комнате царил полумрак, а единственное окно было зашторено. Игнат Севастьянович достал из кармана кисет и извлек огниво. Зажег одну из свечей, что была закреплена в одной из жирандолей. Тут же в комнате благодаря многочисленным зеркалам стало светло. Теперь появилась возможность осмотреться. Комната небольшая. Стены, обвешенные зеркалами. Массивный шкаф, заставленный книгами. Игнат Севастьянович пригляделся к корешкам. Барон (или его отец) явно увлекался немецкой поэзией. Несколько философских книг, Библия. Рядом с окном секретер, а около камина, который не иначе как недавно топили, кресло. На полу, с правой стороны — дрова. И никаких намеков на наличие потайной двери, ведущей в подземный ход. Игнат Севастьянович даже испугался, что, если понадобится уносить ноги, это у него так быстро не получится. А вообще-то комната ему была прекрасно знакома. Здесь фон Хаффман оказался во время своего первого пребывание в замке. Это случилось в его прошлой жизни. Вот только та вещь, за которой он сюда пришел, а в этом Игнат Севастьянович ни капли не сомневался, находилась не здесь. Прежде чем идти за ней, нужно было отдохнуть и отыскать выход. Дверь захлопнулась неожиданно. Поэтому фон Хаффман опустился в кресло и взглянул на стену. Что-то подсказало ему, что для того, чтобы открыть дверь, нужно повернуть одну из жирандолей. Вот только какую? Около того места, где была дверь, их было две. Которая из этих двух? Но в этот раз внутренний голос молчал. Игнат Севастьянович подошел и коснулся руками канделябров. Повернул оба одновременно, и проход открылся.

Фон Хаффман облегченно вздохнул.

— Теперь можно было идти за ларцом, — проговорил Игнат Севастьянович. Неожиданно он понял, что сейчас только что назвал ту самую вещь, за которой сюда пришел. — Хотя, — он подошел к окну, — можно слегка вздремнуть.

Барон прекрасно знал, что в эту комнату никто не войдет. Бертольд сюда не заглядывал, а жандармы о том, что здесь есть потайной ход, даже не подозревали. Поэтому и вновь сел в кресло, предварительно сняв кафтан (тот тут же оказался на секретере), треуголку. Вытянул ноги и положил голову на спинку. Закрыл глаза и заснул.