Реальный социализм - Николай Старилов

6. Тенденции

Во всех случаях самое надежное и убедительное свидетельство и доказательство — факты и цифры, тем более в отношении экономики.

На графике как говорится невооруженным глазом видно, что в десятой и одиннадцатой пятилетках темпы прироста промышленной продукции в три (3) раза меньше, чем в пятой. Кроме абсолютно достоверной тенденции падения темпов роста промышленности в 1951-88 гг., на графике отчетливо видно, что циклические изменения существуют и при государственном капитализме. Первое впечатление такое, что при госкапитализме эти изменения не столь резки как при частном, которому также присущи междукризисные циклические изменения темпов роста.

Основные преимущества госкапитализма, дающие возможность избежать до поры, до времени кризиса, т. е. абсолютного падения производства, приводят к тому, что если в частно-капиталистических странах тенденция замедления средних темпов роста проявляется незначительно, малозаметно, то при госкапитализме этот процесс идет по нарастающей и каждый следующий экономический цикл происходит на заметно более низком уровне темпов роста, чем предыдущий. Особенно это относится к последним циклам.

Если мы отбросим периоды войн и восстановления, то сравнив графики А и В увидим, что экономика СССР — это умирающая экономика. Даже не оглядываясь на период первых пятилеток, рассматривая только 1951-88 гг., мы обнаружим еще одну закономерность — циклы следуют один за другим все быстрее, периоды роста и падения становятся все короче — сначала рост продолжался 2 года, затем сократился до 1 года, падение — с 3 лет до 2. С 1977 года цикл стабилизировался — за одним годом роста следуют два года падения. Возможно, что это случайность и такая правильная периодичность скоро исчезнет или перейдет из периода 1–2 в период 1–1 — это не столь уж важно.

Государственный капитализм, собрав в один кулак все — не дает экономике «разрядиться» как это периодически происходит при частном капитализме. Этим он избегает (пока) падения производства, но это то же самое, что лечить кашель при воспалении легких. Если «самолечение» пока спасает от смерти частный капитализм, то, загоняя болезнь внутрь, госкапитализм убивает сам себя (и не может не убивать, даже, если бы олигархия поняла, что происходит).

Общее падение темпов роста промышленности, сельского хозяйства и, соответственно национального дохода — практически до нуля, циклическое развитие, превратившееся в последние года буквально в предсмертные судороги, которые становятся все слабее, дают все основание заключить, что государственный капитализм СССР — в агонии, на грани полного развала экономики, одно из очередных падений темпов роста перейдет в разруху и произойти это может в ближайшее время.

Таким образом, реальное экономическое развитие подтверждает теоретический вывод о том, что государственный капитализм должен погибнуть намного быстрее, чем частный капитализм, также как в свое время он развивался и набирался сил намного быстрее, чем частный капитализм.

Итоги

Таковы действительные противоречия «самого справедливого общества», «реального социализма», где «власть принадлежит народу» и, который на самом деле является не чем иным как государственным капитализмом. «Именно благодаря этой промышленной революции производительная сила человеческого труда достигла такого высокого уровня, что создала возможность — впервые за время существования человечества — при разумном разделении труда между всеми, не только производить в размерах, достаточных для обильного потребления всеми членами общества и для богатого резервного фонда, но и предоставить каждому достаточно досуга для восприятия всего того, что действительно ценно в исторически унаследованной культуре — науке, искусстве, формах общения и т. д. — и не только для восприятия, но и для превращения всего этого из монополии господствующего класса в общее достояние всего общества и для дальнейшего развития этого достояния. В этом-то и заключается решающий пункт. Коль скоро производительная сила человеческого труда развилась до такого высокого уровня, — исчезает всякий предлог для существования господствующего класса. Ведь последним доводом в защиту классового различия было всегда следующее: нужен класс, избавленный от необходимости повседневно изнурять себя добыванием хлеба насущного, чтобы он мог заниматься умственным трудом для общества. Этой болтовне, находившей себе до сих пор немалое историческое оправдание, раз навсегда подрезала корни промышленная революция последнего столетия. Существование господствующего класса с каждым днем становится все большим препятствием развитию производительной силы промышленности и точно так же — развитию науки, искусства, а в особенности культурных форм общения».

Книга II

Социализм

«Здраво рассуждая, можно только: 1) попытаться открыть способ распределения с которого будет начато, и 2) постараться отыскать общее направление, по которому пойдет дальнейшее развитие».

Часть 1

Политика

1. Диктатура пролетариата и партия пролетариата

Государственный капитализм сокращает необходимый переходный период от капитализма к социализму. Таким образом сокращается необходимый период власти партии пролетариата (это не значит, что в эту партию не войдут представители других классов и слоев общества), а не всего народа.

Диктатура пролетариата! Диктатура — красивое, «стр-р-рашное» слово, но к этой предсоциалистичнской власти оно не имеет никакого отношения. Весь спор, в сущности, вертится вокруг формы этой «диктатуры» пролетариата, т. е. временной, переходной власти партии пролетариата, которая отнюдь не означает, что сам пролетариат в целом и остальные классы и группы должны быть отстранены от власти, тем более — от политической жизни, а именно так «понимается» диктатура пролетариата госкапиталистической олигархией, потому что такое «понимание» отвечает ее интересам, «освящает» ее диктатуру.

К. Маркс и Ф. Энгельс назвали власть политической партии пролетариата в переходный период от капитализма к социализму, т. е. в период самой социалистической революции, в пылу острой полемики с защитниками буржуазии «диктатурой пролетариата», так как они противопоставляли диктатуре меньшинства, т. е. буржуазии — «диктатуру» большинства, т. е. рабочего класса и остальных трудящихся. Но если диктатура меньшинства в интересах этого меньшинства действительно является диктатурой, то «диктатура» большинства в интересах большинства — всего лишь полемическая красивость, противоречащая сути дела и, в сущности, такое же алогичное понятие, как «буржуазная демократия».

Да, по-видимому, в период революции (а революционные периоды сравнительно коротки — самые «длинные» революции продолжались несколько дней, а следующий период революционного переустройства — никогда не превышал нескольких лет), т. е. в течение нескольких дней у власти будет стоять меньшинство в лице партии пролетариата, но не меньшинство, совершившее переворот, а меньшинство, поставленное у власти побелившим народом для проведения наиболее важных преобразований и прежде всего организации новых форм управления обществом — фактически для проведения в кратчайший срок свободных выборов, т. е. это означает, что в течение нескольких дней, недель, самое большее — месяцев, будут избраны народом свои представители, депутаты, которые и будут осуществлять всю полноту общественной власти под контролем народа.

Демократия — власть народа. Не может быть демократии, власти народа, там, где меньшинство господствует над большинством фактически. Не может быть диктатуры и не будет там, где народ «господствует» над самим собой.

Термин «диктатура, пролетариата» имел право на существование во времена К. Маркса и Ф. Энгельса ибо он ярче показывал сущность открытия основоположников научного коммунизма в противопоставлении с диктатурой буржуазии. Механически переносить этот полемический термин, принадлежащий своему времени, на современную эпоху близящейся социалистической революции значит наносить вред рабочему движению, интересам всех трудящихся. Ни К. Маркс, ни Ф. Энгельс не могли и предположить, чем обернутся реальные диктатуры XX века. Я уверен, если бы они могли знать об Освенциме и противотанковых рвах, наполненных трупами расстрелянных женщин и детей или о концлагерях Колымы — они куда осторожней обращались бы с этим острым словом «диктатура».

И еще одно. Сейчас, когда буржуазия вынуждена поделиться частью своих политических и экономических прерогатив с народом, имеющим возможность, если и не совсем свободно, то довольно широко и сравнительно мирно бороться с буржуазией во всех развитых капиталистических странах, сами эти слова, искажающие суть власти (временной власти!) пролетариата в сочетании с реальной полной диктатурой государственного капитализма, представляемой олигархией как «реальный социализм» и «диктатура пролетариата», обязывают отбросить эти слова, вызывающие теперь отвращение у самого пролетариата.