Уснуть и только - Дина Лампитт

– О, Боже мой! – вырвалось у Маркуса.

Они с кузнецом продолжали молча взирать друг на друга, и в это время Колин спокойно спросил:

– Что такое, Маркус? Что ты увидел?

– Разве ты не видишь его?..

– Кого? Где?

– Кузнеца. Вон там.

Но кузнец уже отвернулся, и его тут же вместе с кузницей скрыл туман.

– Наверное, я его не заметил, – виновато пожал плечами Колин.

Но Маркус, охваченный страхом и каким-то другим, странным чувством, не ответил. Он понимал, что столкнулся с чем-то темным, ужасным и сверхъестественным, и, впервые в жизни по-настоящему испугавшись, думал, сможет ли он теперь остаться таким, как прежде.

Глава пятнадцатая

Неистовое мартовское утро; наполненный соленой влагой ветер несет дыхание океана и отдаленные крики морских птиц, под его напором уносится в глубь острова туман, открывая прозрачное и синее, как глаза ангела, небо, по которому летят стреми тельные белокрылые птицы-облака. Ярко сияет солнце; деревья гнутся под дуновением бриза, в воздухе пахнет весной.

– Какой прекрасный день, – сказал Колин. – Посмотри, Маркус, туман исчез.

Ответа не последовало, и некоторое время Колин сидел молча, глядя на своего спящего друга. Он увидел обтянутые кожей скулы, острые, ястребиные черты, глаза, укрытые тяжелыми веками, длинные темные волосы, которые трепал ветер, сложенные на груди жилистые руки с тонкими сильными пальцами, кольцо в виде стебля с цветком на мизинце.

Таким вечным, смертельным покоем веяло от распростертого на земле неподвижного тела, что Колином овладело чувство, будто ему довелось заглянуть в будущее, будто когда-нибудь его друг будет лежать вот так на зеленой траве, только не живой, а мертвый.

– О, Господи! – взмолился Колин, упав на колени. – Если это случится, сделай так, чтобы я тоже умер. Не давай Маркусу уйти одному!

Бодрящий свежий ветер дул в лицо Маргарет, пока она ехала из дворца домой. Остановившись на холме и глядя сверху вниз ни прилепившийся у подножия замок, она увидела на поверхности водяного рва небольшие волны, в которых с восторгом плескались лебеди, вытягивая длинные шеи навстречу ветру и солнечным лучам.

В последнее время Маргарет так радовалась жизни, словно что-то постоянно грело ее изнутри. Это Поль д'Эстре, не скрывавший своего искреннего увлечения ею, окончательно завершил давно начавшуюся в ней перемену. Она, наконец, стала зрелой, уравновешенной, интересной женщиной, какой ей и было предназначено стать.

К своему величайшему удивлению, Маргарет вдруг увидела Роберта, приближавшегося к Шардену с противоположной стороны. Что-то случилось, сразу поняла Маргарет, потому что, уезжая, Роберт ясно дал понять, что многочисленные дела в аббатстве потребуют его отсутствия как минимум в течение недели. Глядя на понурую ссутулившуюся в седле фигуру, она сразу же заключила, что муж поссорился со своей любовницей, и не смогла сдержать торжествующей улыбки.

Роберт все еще не замечал ее, и Маргарет, при щурившись, критически разглядывала его глазами женщины, знающей, что она любима другим мужчиной.

«А он стареет, – думала она. – Сейчас он похож на несчастного хомячка. Удивляюсь, что я в нем нашла в свое время? Или что в нем нашла эта девка, владелица надушенной перчатки? Ей-Богу, он просто жалкое ничтожество».

И действительно, Роберт выглядел глубоко несчастным.

«Она дала ему отставку, – безошибочно догадалась Маргарет. – Он стал слишком слаб и скучен для нее, несмотря на все его деньги и влияние. И поделом ему!» Вообще-то мстительность не была свойственна Маргарет, но слишком уж глубоко еще недавно она страдала от его измены, чтобы теперь не испытать некоторого злорадства. Не удержавшись от того, чтобы не подсыпать немного соли в кровоточащую рану, Маргарет окликнула.

– Роберт! Я здесь, напротив тебя. Что-то быстро ты вернулся!

– Да, – отозвался он, наконец увидев ее. – Я привез кое-какие новости. Спускайся, я вес расскажу.

Спустившись по противоположным склонам, они встретились на подъемном мосту.

– Ну-ну, – усмехнулась Маргарет, – ты вы глядишь весьма озабоченным. Случилось что-то плохое?

– Ничего особенного, – ответил муж, изобразив фальшивую улыбку. – То есть, скорее даже наоборот. Я совершенно случайно наткнулся в Баттле на Хэймона. Он, наконец, нашел себе невесту. Это молодая женщина, вдова, с которой я, тоже по случайности, немного знаком. Я вернулся, чтобы сообщить тебе, что пора начинать готовиться к свадьбе.

Маргарет в изумлении смотрела на мужа. Что за странная история… Возможно ли, чтобы это была та самая женщина?..

– Сколько ей лет, этой вдове? – вдруг спросила она. – И как она выглядит?

– Э-э… Лет девятнадцать или двадцать. Довольно хорошенькая, насколько я могу припомнить.

– Значит, ты не очень хорошо ее знаешь?

– Я же сказал, мы едва знакомы. Но скоро ты сама сумеешь составить о ней мнение. Я опередил их всего на несколько часов.

Он фальшиво рассмеялся, и Маргарет пронизывающе посмотрела на него.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Ты выглядишь нездоровым.

С этими словами она направила коня по подъем ному мосту. Роберт понуро затрусил за ней, мысленно желая, чтобы настил раздвинулся и он провалился вниз, в ров. Ему казалось, что все несчастья мира были созданы специально для него. Приехать в Баттль с радостными ожиданиями и вместо этого услышать, что Николь больше не желает иметь с ним дела, уже было достаточно неприятно, но открыть, что предметом ее новой симпатии стал его собственный сын, – это уже больше, чем может вынести простой смертный! Чуть позже, глядя на себя в бронзовое зеркало, Роберт вдруг почувствовал себя стариком. Он впервые заметил мешки под глазами, морщины вокруг рта, какое-то неприятное выражение брезгливости на лице, не говоря уже о ясно видимой седине.

– Господи помилуй, – пробормотал он. – Пора мне уже сдаваться и где-нибудь в углу доживать свой век.

Но вначале он должен выполнить данное Николь обещание.

– Он не должен знать, – умоляла она Роберта в те последние мгновения, когда они были вдвоем. – Пожалуйста, Роберт, если в тебе сохранились ко мне какие-то добрые чувства, не говори ему. Никогда!

Роберт напыжился.

– Почему бы мне не сказать ему? Он взрослый мужчина, и ему приятно будет узнать, что его отец еще тоже кое на что способен.

Выражение, появившееся на лице Николь, окончательно добило Роберта. Одним коротким взглядом она умудрилась дать ему понять, что, по сравнению со своим сыном, в делах любви он, Роберт, – не более чем неопытный школяр.